Куда они меня ведут?
Может, хотят убить? Хотя нет… убили бы сразу, прямо там. Тогда зачем всё это? Может, продадут в рабство… или ещё хуже.
Мысли лезли в голову одна за другой — и каждая была страшнее предыдущей.
Сопротивляться я не мог. Два здоровенных мужика, а я — всего лишь пятнадцатилетний пацан. Что я им сделаю?
Меня грубо запихнули в карету и сами сели напротив.
— Куда вы меня везёте? — не выдержал я.
Они молчали.
Я спрашивал снова и снова, пока один из них, не выдержав, рявкнул:
— Рот закрой. Приедем — узнаешь.
Я тут же замолчал. Только смотрел в окно, на улицы, которые становились всё темнее и грязнее.
Минут через пятнадцать карета остановилась у какого-то бара. Вывеска висела криво, буквы были стерты — я всё равно не успел её прочитать.
Меня втолкнули внутрь.
За столом сидел мужчина лет сорока пяти. Он спокойно ел, будто ничего вокруг его не касалось. Меня посадили напротив.
Он поднял глаза.
— Ну и кто ты такой, парень?
— Александр.
— А фамилия?
— Вяч—
— Будешь Росси, — перебил он. — Меня зовут Карло Матранга. В этом городе всё проходит через меня. Твой отец занял у меня немалые деньги… сам понимаешь, где он теперь. А долг остался.
Он сделал глоток виски и внимательно посмотрел на меня.
— Так что отдавать его будешь ты.
— Но как? — тихо спросил я. — Работать меня никуда не берут… попрошайничать уже не выходит.
Он рассмеялся.
— А ты мне нравишься. Спокойный. Не споришь, как твоя мать.
От этих слов внутри что-то сжалось, но я промолчал.
— Забудь про честный труд, — продолжил он. — Таких денег тебе не заработать. Будешь работать на меня.
— Что нужно делать?
Он снова усмехнулся.
— Не спеши. Это только начало. Одним заданием ты даже малой части долга не покроешь.
— Это и так понятно.
Матранга рассмеялся громче и поднял стакан.
— Вито! Объясни парню, что к чему.
Один из тех, кто привёл меня, кивнул, схватил меня за ворот и потащил за барную стойку.
— Слушай внимательно, — сказал он. — Вот конверты. Разнесёшь по адресам. Если увидишь городовых — веди себя спокойно. Но если захотят проверить сумку — беги. Как хочешь, но чтобы они внутрь не заглянули.
Он сунул мне список.
— Стучишь, говоришь: «Я от мистера Карло Матранги». Тебе откроют. И запомни: если тебя поймают — ты нас не знаешь. Понял?
Я кивнул.
— Тогда пошёл.
Я вышел на улицу. В списке было десять адресов.
Первые шесть прошли спокойно. Я стучал, говорил нужные слова, отдавал конверт и уходил. Всё было слишком просто… и от этого становилось только тревожнее.
На седьмом адресе всё пошло не так.
К дому как раз подходил городовой — и зашёл внутрь.
Я остановился. Сердце заколотилось.
Уйти? Или всё-таки сделать, как сказали?
Я сжал конверт и постучал.
— Я от мистера Карло Матранги.
Дверь открылась — и на пороге стоял тот самый городовой.
Я рванул назад, но он мгновенно схватил меня за шкирку.
— Куда это ты? А ну стой. Что принёс — отдавай.
— А я вам должен это отдавать? — вырвалось у меня.
Он усмехнулся.
— А ты здесь ещё кого-то видишь?
— Не вижу.
И в тот же момент я со всей силы ударил его ногой и вырвался.
Я бежал, не оглядываясь.
Догонять он не стал — слишком тяжёлый.
Один адрес пришлось пропустить. Остальные я закончил быстро и, не задерживаясь, вернулся в бар.
Матранга сидел на том же месте.
— О-о, Александр. Садись.
Я подошёл — и замер.
Рядом с ним сидел тот самый городовой.
Я молча сел.
— Ну что, все конверты разнёс? — спросил Матранга.
— Нет. Один не смог.
— И почему же?
Я кивнул в сторону городового.
— Потому что встретил его. Мне сказали — если увижу, бежать.
Матранга усмехнулся.
— А ты в курсе, что должен был отдать конверт именно ему? Да и остальные адреса… тоже его люди.
Я нахмурился.
— Я делал, как сказали.
Он расхохотался.
— А он мне всё больше нравится.
Матранга сделал глоток виски и махнул рукой.
— Ладно. На первый раз прощаю. Но больше не косячь. Иди.
Я поднялся.
— Александр, — окликнул он. — Завтра здесь же.
— Понял.
Я вышел из бара и направился домой.
В голове крутились мысли.
Как долго мне на него работать?Смогу ли я вообще выбраться?
Но вместе со страхом появилось и другое чувство.
Я видел, как он живёт. Хорошая одежда, свой бар, уважение… власть.
И впервые подумал:а что, если однажды у меня будет всё это?
Но пока рано.
Сначала — долг отца.