Интересная всё-таки у меня жизнь получается.
Пока родители были живы, мы едва сводили концы с концами. Каждый день превращался в борьбу за еду, за тепло, за возможность прожить ещё неделю.
А теперь...
Стоило остаться одному, как деньги вдруг начали появляться сами собой.
Конечно, я понимал, что это не подарок судьбы.
За каждым долларом стояли люди вроде Карло Матранги.
Но факт оставался фактом.
Впервые за долгое время я мог позволить себе не думать о том, что буду есть завтра.
Я усмехнулся.
Если за простую разведку платят так хорошо, то после дела с ювелирной лавкой мне наверняка тоже что-нибудь перепадёт.
Мысль была приятной.
Но долго наслаждаться ей не получалось.
Слишком часто я вспоминал Вито.
Пистолет.
Его странное поведение.
И те слова:
«Я тебе ничего не давал».
Чем больше я думал об этом, тем меньше понимал.
Вито не производил впечатления человека, который делает что-либо просто так.
Особенно если учесть его положение.
Он был капо семьи Матранги.
Одним из самых влиятельных людей в организации.
Так почему именно его приставили ко мне?
Почему не кого-нибудь другого?
И зачем было устраивать эту странную проверку?
Я невольно сжал кулак.
Нет.
Сейчас всё равно не пойму.
Разберусь позже.
Сейчас нужно было думать о более простых вещах.
Например, о доме.
Оставшуюся часть дня я провёл за работой.
Починил двери, которые уже едва держались на петлях.
Подлатал старый шкаф.
Убрал мусор.
Протёр пыль.
Работа помогала отвлечься.
Пока руки были заняты, мысли отступали.
Но стоило остановиться хотя бы на минуту, как всё возвращалось снова.
Вито.
Пистолет.
Проверка.
Доверие.
Или наоборот — недоверие?
К вечеру квартира выглядела заметно лучше.
Зато в голове царил полный беспорядок.
Спать я лёг поздно.
Долго ворочался.
Слушал привычные звуки старого дома.
Скрип половиц.
Шум ветра за окнами.
Далёкие голоса соседей.
А потом всё изменилось.
Тишину разорвал выстрел.
За ним второй.
Третий.
Я мгновенно сел на кровати.
Сердце заколотилось.
Выстрелы были совсем рядом.
Где-то на моей улице.
Я вскочил и бросился к окну.
То, что я увидел, заставило меня замереть.
По улице прямо к моему дому бежал Вито.
Он сильно хромал.
Одна нога явно была ранена.
За плечом висел тяжёлый мешок.
А следом неслись двое городовых.
Прогремел ещё один выстрел.
Пуля ударила в стену соседнего дома.
Всё произошло за считанные секунды.
Но для меня время словно замедлилось.
Я видел, как Вито пытается бежать.
Как преследователи сокращают расстояние.
Как кровь остаётся на мостовой после каждого его шага.
И вдруг понял одну простую вещь.
Если ничего не сделаю — его убьют.
Я даже не успел толком подумать.
Ноги сами понесли меня к двери.
Я распахнул её настежь.
— Вито!
Он сразу заметил меня.
На его лице мелькнуло удивление.
А потом он рванул ещё быстрее.
Обернувшись на бегу, выстрелил.
Один из городовых упал.
Но второй продолжал преследование.
Грянул новый выстрел.
Вито вскрикнул.
Пуля попала во вторую ногу.
Он едва не рухнул на землю.
Я почувствовал, как внутри всё сжалось.
Рука сама потянулась за револьвером.
Тем самым револьвером.
Несколько секунд назад я даже не помнил о нём.
Теперь он оказался у меня в ладони.
Я поднял оружие.
Прицелился.
И замер.
На другом конце улицы стоял человек.
Настоящий человек.
Не мишень.
Не история.
Не слух.
Живой человек.
Я никогда раньше не стрелял в людей.
Сердце билось так сильно, что дрожали руки.
На одно короткое мгновение мне захотелось опустить револьвер.
Спрятаться.
Сделать вид, что меня здесь нет.
Но потом я увидел Вито.
Если я промахнусь или передумаю — его убьют.
Я нажал на курок.
Выстрел прозвучал оглушительно громко.
Городовой дёрнулся и рухнул на мостовую.
Сразу.
Без крика.
Без слов.
Просто упал.
И больше не поднялся.
На несколько секунд весь мир словно исчез.
Я смотрел на тело.
И не мог отвести взгляд.
Вот и всё.
Один выстрел.
Одна секунда.
Человек жив.
Следующая секунда — уже нет.
Настолько просто.
Настолько страшно.
— Александр!
Голос Вито вырвал меня из оцепенения.
— Очнись!
Он тяжело опустился на ступени.
— Неси что-нибудь для перевязки!
Я моргнул.
Словно проснулся.
— Да... сейчас...
Я бросился внутрь.
Нашёл старую одежду.
Спирт.
Какие-то тряпки.
Руки дрожали.
Но постепенно работа помогла взять себя в руки.
Я обработал раны.
Перевязал ноги.
Вито несколько раз поморщился от боли, но ни разу не вскрикнул.
Только сильнее сжимал зубы.
Когда всё было закончено, он тяжело выдохнул.
— Ладно.
— Что?
— Пошли в бар.
Я удивлённо посмотрел на него.
— Ты сейчас серьёзно?
— Сам я туда не доберусь.
Он усмехнулся.
— До тебя на адреналине дотянул.
Теперь не получится.
Я кивнул.
Когда поднял лежавший рядом мешок, едва не выругался.
Тяжёлый.
Очень тяжёлый.
— Не неси так.
— Почему?
— Весь в дырках.
Только сейчас я заметил прорехи от пуль.
— Переложи всё.
Я задумался на секунду.
Потом пошёл в спальню родителей.
Там всё ещё лежал старый вещмешок отца.
Я взял его автоматически.
Но уже на выходе остановился.
Несколько секунд просто смотрел на комнату.
Когда-то здесь жили мама и отец.
Теперь остались только воспоминания.
Я тяжело вздохнул.
И вернулся к Вито.
Переложив содержимое, помог ему подняться.
— Вот теперь пошли.
Ночь встретила нас холодным воздухом.
По дороге Вито рассказал, что произошло.
Его люди ворвались в ювелирную лавку.
Началась операция.
Но про продавца забыли.
А продавец оказался вооружён.
Он успел застрелить двоих.
Вито убил его.
Затем появились городовые.
Началась новая перестрелка.
Один за другим его люди погибли.
В живых остался только он.
И тогда он побежал ко мне.
Я слушал молча.
Удивительно, но истории о смерти уже не казались чем-то невероятным.
Словно за последние месяцы я слишком быстро привык к подобным вещам.
Когда мы добрались до бара, внутри всё выглядело почти так же, как обычно.
Лампы освещали зал мягким жёлтым светом.
Посетители разговаривали.
Кто-то смеялся.
Кто-то пил.
Будто на улице никто не умер.
Будто перестрелки вообще не существовало.
Матранга сидел за своим столом.
Перед ним стоял бокал виски.
Он поднял глаза.
— О-о, Вито.
Улыбка появилась на его лице.
— Выглядишь ужасно.
— Всё прошло именно так, как я предупреждал.
Голос Вито прозвучал холодно.
— Но ты решил не слушать.
Улыбка исчезла.
Матранга нахмурился.
— Следи за языком.
В баре стало заметно тише.
— И помни своё место.
Вито отвёл взгляд.
Но напряжение осталось.
Я это заметил.
Очень хорошо заметил.
Впервые я увидел, что между ними не всё так просто.
— А ты что здесь делаешь, Александр?
— Он со мной, — ответил Вито.
— Без него я бы не донёс добычу.
Матранга перевёл взгляд на меня.
Затем кивнул.
— Тогда показывайте.
Я посмотрел на Вито.
Тот коротко кивнул.
Я поставил мешок на стол.
Матранга заглянул внутрь.
И довольно улыбнулся.
— Вот это уже серьёзный разговор.
Он повернулся к одному из людей.
— Джо.
Советник сразу понял.
Через минуту деньги лежали на столе.
Вито получил толстую пачку купюр.
Мне достались две десятки.
— После вычета части долга твоего отца, — спокойно пояснил Джо.
Я взял деньги.
Они казались удивительно тяжёлыми.
Тяжелее, чем должны были.
Возможно потому, что сегодня я впервые понял настоящую цену этих денег.
— Вито к медику.
Матранга снова поднял бокал.
— Александр, проводи его.
Мы поднялись наверх.
Лестница тихо поскрипывала под ногами.
На одном из пролётов Вито остановился.
Порывшись в кармане, он протянул мне несколько купюр.
— Держи.
Я удивлённо посмотрел на него.
— За что?
— За помощь.
Он пожал плечами.
— Я не люблю говорить спасибо.
Так понятнее.
Я молча взял деньги.
— И ещё.
Вито посмотрел на меня серьёзно.
— В том доме тебе оставаться нельзя.
— Почему?
— Потому что сегодня там была стрельба.
Он усмехнулся.
— А ещё возле него лежат два трупа.
С этим трудно было спорить.
— Поживёшь пока у меня.
— Понял.
Когда мы дошли до комнаты медика, дверь открылась почти сразу.
Старик внимательно посмотрел на раны.
Потом на Вито.
— Так.
Он тяжело вздохнул.
— Заходи.
Вито повернулся ко мне.
— Подожди снаружи.
Я кивнул.
Дверь закрылась.
Я сел прямо на пол возле стены.
Снизу доносился шум бара.
Голоса.
Смех.
Звон бутылок.
Жизнь продолжалась.
Я посмотрел на деньги в своих руках.
Потом перевёл взгляд на ладони.
На те самые руки, которые всего час назад держали револьвер.
И долго сидел молча.
Слушая звуки за дверью.
А где-то далеко за окном огромный город продолжал жить дальше.
Будто сегодня ничего не произошло.
Будто один человек не умер.
И будто я сам уже не стал немного другим.