Прошло два дня после пожара.
И юг действительно заговорил.
Только не так, как хотелось многим.
Теперь люди обсуждали войну открыто.
В барах.
На рынках.
В доках.
Даже женщины возле прачечных шептались о Моррети и Каморре так, будто речь шла уже не о семьях, а о приближающейся буре.
Пожар бара Де Луки увидел почти весь восток.
К утру от здания остались только обугленные балки и чёрные кирпичные стены.
И на несколько часов юг действительно вспомнил, кто такие Моррети.
Но страх — вещь недолгая.
Особенно когда враг умеет отвечать.
Я сидел в кабинете.
На столе догорала сигара.
За окном ещё не рассвело окончательно.
Туман медленно ползал между домами.
С улицы доносился стук колёс и редкое ржание лошадей.
Дом почти спал.
Только охрана внизу иногда переговаривалась.
Стук в дверь.
Резкий.
Тяжёлый.
Я сразу понял:
что-то случилось.
— Входи.
Дверь открылась.
Джон вошёл быстро.
Слишком быстро.
На лице напряжение.
Пальто мокрое.
Будто он ехал через весь город без остановки.
— Александр.
Тишина.
— Что?
Джон несколько секунд молчал.
Будто подбирал слова.
— Они нашли Энцо.
Комната будто стала холоднее.
Я медленно поднялся.
— Где?
— Возле старой бойни на севере.
Пауза.
— Марко уже там.
Тишина.
Я взял пальто со спинки стула.
Револьвер.
Перчатки.
Джон смотрел молча.
Но я видел:
он уже знает, что мы сейчас увидим.
Карета шла быстро.
Колёса громко били по мокрой мостовой.
Снаружи город только начинал просыпаться.
Рабочие тянули телеги.
Дворники сгребали грязь к обочинам.
Где-то уже открывались лавки.
Обычное утро.
Только для нас оно уже стало плохим.
— Кто нашёл тело? — спросил я.
— Один мясник.
Пауза.
— Сначала думал, что это пьяница.
Тишина.
Джон смотрел в окно.
Лицо мрачное.
— Это ответ Де Луки?
— Конечно.
Пауза.
— Он ждал два дня специально.
Я кивнул.
Да.
Чтобы юг сначала почувствовал уверенность.
А потом снова страх.
Карета остановилась возле старой бойни.
Место было почти заброшенным.
Старые кирпичные стены.
Ржавые железные крюки.
Запах крови въелся в это место так сильно, что не исчез даже спустя годы.
Несколько людей семьи уже стояли снаружи.
Марко тоже был там.
Он курил возле входа.
Лицо каменное.
Когда мы подошли, он просто посмотрел на меня.
И этого взгляда уже хватило.
Плохо.
Очень плохо.
— Внутри, — сказал он тихо.
Мы вошли.
Половицы скрипели под ногами.
Внутри было холодно.
И слишком тихо.
Энцо сидел на старом деревянном стуле посреди помещения.
Точнее —
то, что от него осталось.
Джон тихо выругался.
Даже Марко отвёл взгляд.
Руки Энцо были связаны за спиной.
Лицо разбито почти до неузнаваемости.
Рубашка вся в крови.
Один глаз полностью заплыл.
А на груди ножом вырезан знак Каморры.
Тот самый круг с косой линией.
Тишина.
Я смотрел на тело молча.
Слишком спокойно.
Потому что внутри уже начинала подниматься злость.
Тяжёлая.
Холодная.
Энцо работал на Моррети много лет.
Тихий.
Спокойный.
Из тех людей, которых редко замечают, пока они не исчезнут.
— Живым его пытали долго, — тихо сказал Марко.
Пауза.
— Судя по крови на полу.
Джон отвернулся.
— Ублюдки…
Я подошёл ближе.
На полу возле стула лежал лист бумаги.
Старый.
Мокрый от крови.
Я поднял его.
Там было написано всего несколько слов:
«Юг запомнит новых хозяев».
Тишина.
Марко медленно выпустил дым.
— Они уже даже не скрываются.
— Нет, — сказал я спокойно.
Пауза.
— Они хотят, чтобы мы сорвались.
Джон резко посмотрел на меня.
— И что? Мы просто проглотим это?
Я перевёл взгляд на него.
— Нет.
Пауза.
— Но если начнём стрелять без головы — проиграем быстрее.
Тишина.
Джон тяжело дышал.
Его руки дрожали от злости.
И я понимал его.
Потому что сам чувствовал то же самое.
Только не показывал.
Марко подошёл ближе.
— Есть ещё кое-что.
Я посмотрел на него.
— Что?
Пауза.
— Один из баров на юге сегодня утром отказался платить нам.
Тишина.
Вот оно.
Началось.
Открыто.
Без страха.
— Кто? — спросил я.
— Бар «Красный фонарь».
Я знал это место.
Небольшой бар возле доков.
Они ещё во времена Матранги платили семье за защиту.
А после того как Вито стал главой и имя Моррети начало звучать по всему югу, продолжили платить уже нам.
И до сегодняшнего утра проблем с ними не было.
Джон усмехнулся зло.
— Быстро люди меняют сторону.
Марко посмотрел на тело Энцо.
— После такого многие начнут менять.
Тишина.
С улицы послышался скрип телеги.
Потом далёкий лай собак.
Город продолжал жить.
Будто ничего не произошло.
Я снова посмотрел на Энцо.
На знак Каморры.
На записку.
И впервые за всё это время понял одну простую вещь:
Де Лука не просто хочет территорию.
Он хочет сломать Моррети полностью.
Чтобы весь юг увидел наше падение.
Чтобы люди потом ещё годами вспоминали, как семья развалилась прямо у них на глазах.
— Уберите тело, — сказал я спокойно.
— И найдите его семью.
Марко кивнул.
Джон молчал.
Мы уже собирались уходить, когда снаружи вдруг раздался быстрый топот.
Один из наших людей вбежал внутрь тяжело дыша.
— Марко!
Тишина.
— Что ещё?
Парень сглотнул.
— Люди Де Луки сейчас у больницы.
Комната мгновенно замерла.
— Сколько? — резко спросил Джон.
— Человек десять. Может больше.
Пауза.
— Они избивают рабочих и ломают стройку.
Тишина.
Джон уже потянулся за револьвером.
Марко медленно посмотрел на меня.
Ждал решения.
А я чувствовал только одно:
Каморра перестала играть осторожно.
И теперь война действительно пришла на юг.
Карета неслась через улицы так быстро, как только могли выдержать лошади.
Колёса били по мостовой.
Прохожие шарахались в стороны.
Кто-то кричал вслед.
Но мне было всё равно.
Джон сидел напротив и постоянно проверял револьвер.
Марко молчал.
Только курил сигару одну за другой.
И чем ближе мы подъезжали к больнице —
тем тяжелее становилось у меня внутри.
Потому что я уже понимал:
это не просто нападение на стройку.
Это удар по символу.
По тому месту, которое начало давать югу надежду.
А значит Де Лука хотел уничтожить не стены.
Он хотел уничтожить веру людей в Моррети.
Карета резко остановилась возле больницы.
И первое, что я услышал —
крики.
Мужские.
Женские.
Треск дерева.
Один из строительных лесов уже горел.
Рабочие пытались тушить огонь вёдрами.
На улице шла драка.
Люди Каморры били рабочих прямо посреди дороги.
Несколько мужчин с револьверами стояли возле входа и не подпускали никого ближе.
А над всем этим висел дым.
Тяжёлый.
Чёрный.
— Ублюдки… — прошипел Джон.
Марко уже открыл дверь кареты.
— Работаем быстро.
Мы выскочили наружу.
И почти сразу раздались выстрелы.
Первым стрелять начал Джон.
Один из людей Каморры рухнул прямо возле ступеней больницы.
Крики вокруг стали громче.
Рабочие начали разбегаться.
Кто-то спрятался за телегами.
Кто-то просто лёг на землю.
Юг ещё не привык к открытой войне.
Не к такой.
Я выстрелил в мужчину возле лесов.
Тот согнулся и упал в грязь.
Марко двигался впереди всех.
Спокойно.
Холодно.
Будто не замечал пуль.
Он стрелял редко.
Но каждый выстрел находил цель.
Один из людей Каморры выбежал из-за телеги с дробовиком.
Даже не успел поднять оружие.
Марко выстрелил первым.
Тело отбросило назад.
Джон усмехнулся.
— Старик ещё может.
Марко только фыркнул.
Потом всё резко изменилось.
Выстрелы прозвучали сверху.
С крыши соседнего дома.
— Снайпер! — крикнул кто-то.
Слишком поздно.
Один из наших людей сразу рухнул возле кареты.
Второй схватился за шею.
Кровь брызнула на мостовую.
Началась паника.
Люди бросились в стороны.
Кто-то закричал.
Лошади заржали и дёрнулись.
Я резко поднял голову.
На крыше мелькнула фигура.
Ещё выстрел.
Пуля ударила в стену рядом со мной.
Каморра всё продумала.
Это была ловушка.
Марко понял это первым.
— В укрытие! — рявкнул он.
Но в этот момент раздался ещё один выстрел.
Глухой.
Тяжёлый.
Марко резко остановился.
Будто споткнулся.
Потом медленно опустил взгляд вниз.
На свою грудь.
Кровь начала быстро растекаться по пальто.
Тишина.
Для меня всё будто замедлилось.
Джон первым подхватил его.
— Марко!
Ещё выстрелы.
Крики.
Но я уже почти ничего не слышал.
Марко тяжело дышал.
Кровь быстро стекала по его жилету.
Он посмотрел сначала на Джона.
Потом на меня.
И впервые за всё время войны я увидел в его глазах усталость.
Настоящую.
Старую.
Будто он уже всё понял.
— Александр… — хрипло сказал он.
Я опустился рядом.
— Не говори.
Марко слабо усмехнулся.
Даже сейчас.
— Всегда… командуешь…
Кровь появилась у него на губах.
Джон сжимал его плечо.
Будто пытался удержать.
Будто это могло помочь.
Выстрелы вокруг продолжались.
Но люди Моррети уже начали теснить Каморру.
Только теперь это не имело значения.
Марко тяжело посмотрел на больницу.
На рабочих.
На дым.
Потом снова перевёл взгляд на меня.
— Не дай… ему… сломаться…
Я сразу понял, о ком он говорит.
О Вито.
Тишина.
Я молча кивнул.
Марко медленно выдохнул.
И больше не вдохнул.
Джон замер.
Его руки всё ещё держали Марко за плечи.
Будто он не верил.
Будто ждал, что тот сейчас снова откроет глаза и скажет что-нибудь язвительное.
Но Марко уже не двигался.
Дождь снова начал моросить.
Капли падали на его пальто.
Смешивались с кровью.
Вокруг всё ещё продолжалась перестрелка.
Кто-то кричал.
Кто-то стрелял.
Горели строительные леса.
Но для меня в тот момент весь шум будто исчез.
Потому что вместе с Марко умерло что-то ещё.
Что-то, что всё это время держало Моррети вместе.
Джон медленно поднялся.
Лицо стало пустым.
Холодным.
Он посмотрел в сторону крыши.
Туда, откуда стреляли.
И тихо сказал:
— Я убью их всех.
А я смотрел на тело Марко и понимал:
войну мы уже начинаем проигрывать.