Люди думают,что такие районы рождают преступников.
Это неправда.
Такие районы рождают голод.
А уже голод делает из людей всё остальное.
Я родился на западе.
В одном из тех домов,которые зимой промерзают насквозь,а летом воняют сыростью и дешёвым алкоголем.
Мой отец работал на фабрике у реки.
Если повезёт — шестнадцать часов в день.
Если не повезёт —человека просто затягивало в станок.
И фабрика на следующий день находила нового рабочего.
На западе люди умирали быстро.
Иногда от ножа.
Иногда от холода.
Но чаще —от усталости.
Мать умерла,когда мне было девять.
Лихорадка.
Доктор даже не пришёл.
Потому что у нас не было денег.
Отец после этого начал пить.
Сильно.
Настолько,что иногда не узнавал меня и моего младшего брата.
Брата звали Майкл.
Он был лучше меня.
Тише.
Добрее.
Такие люди редко долго живут в подобных местах.
Когда мне исполнилось двенадцать,я впервые украл.
Буханку хлеба.
Помню,как дрожали руки.
Не от страха.
От голода.
В тот день я понял простую вещь:город не собирается нас спасать.
Ни полиция.
Ни богатые люди.
Ни церковь.
Никто.
Значит выживать придётся самим.
Я начал работать на улицах.
Сначала мелкие поручения.
Потом драки.
Потом нож.
На западе взрослеют быстро.
Особенно когда каждый день видишь,как кого-то вытаскивают из переулка с перерезанным горлом.
К шестнадцати годам у меня уже была своя компания.
Такие же пацаны,как и я.
Голодные.
Злые.
Никому не нужные.
Мы грабили пьяниц,воровали с доков,дрались с ирландскими бандами.
Обычная жизнь запада.
А потом пришла Каморра.
Сначала они появились на юге.
Потом в доках.
Потом начали смотреть дальше.
Такие люди всегда хотят больше.
Они называли себя семьёй.
Говорили про честь.
Про порядок.
Только вот порядок у них строился на страхе.
Однажды люди Де Луки пришли к нам на запад.
Хотели,чтобы местные бары начали платить.
Некоторые согласились сразу.
Некоторые исчезли через неделю.
Тогда я впервые понял,что такое настоящая власть.
Не уличная драка.
Не нож в переулке.
Настоящая власть —это когда человек может приказать убить тебя,а потом спокойно пить кофе.
Майкл тогда ещё верил,что всё можно решить нормально.
Он был идиотом.
Хорошим идиотом.
Он говорил:— Если мы не будем лезть к ним —они не тронут нас.
Я тогда уже понимал,что люди вроде Каморры не оставляют никого в стороне.
Им всегда мало.
Через полгода Майкла убили.
Даже не люди Де Луки лично.
Обычные сборщики денег Каморры.
Майкл полез защищать какого-то владельца бара.
Ему прострелили живот прямо посреди улицы.
Он умирал почти час.
А вокруг просто шли люди.
Будто ничего не происходит.
Я до сих пор помню,как он держал меня за руку и пытался что-то сказать.
Но крови было слишком много.
После этого что-то во мне сломалось.
Или наоборот —появилось.
Я начал собирать людей.
Не ради денег.
Не ради власти.
Я просто хотел,чтобы запад перестал ползать перед чужаками.
Пусть даже это закончится моей смертью.
Так у меня появились первые люди.
Потом оружие.
Потом уважение.
А потом пошли слухи.
Про Томаса с запада.
Про парня,который режет людей Каморры.
Большая часть слухов была враньём.
Но мне нравилось,что Каморра начала нервничать.
Это значило,что они наконец заметили нас.
Я сделал медленный глоток виски.
Несколько секунд молчал,глядя куда-то мимо Александра.
А потом вдруг усмехнулся.
— Забавно…
Пауза.
— До встречи с тобой я уже слышал о тебе.
Джон слегка поднял бровь возле окна.
Александр спокойно смотрел на меня.
Я покрутил стакан в руке.
— Сначала по улицам начали ходить слухи про какого-то девятнадцатилетнего парня,который управляет семьёй на юге.
Пауза.
— Я тогда подумал,что это обычное враньё.
На западе постоянно придумывают сказки про людей вроде вас.
Но потом слухов стало слишком много.
Про Моррети.
Про войну с Каморрой.
Про молодого русского,который встал Де Луке поперёк горла.
Я усмехнулся и посмотрел на Александра.
— Знаешь,как это звучало для таких районов как мой?
Пауза.
— Будто кто-то наконец решил ударить этих ублюдков в ответ.
Тишина.
Даже Джон перестал усмехаться.
Я продолжил уже спокойнее:
— На западе люди ненавидели Каморру.
Но боялись.
Потому что никто не верил,что их вообще можно остановить.
А потом появился ты.
Девятнадцатилетний парень,который начал войну против людей,которых боялся весь юг.
Я отвёл взгляд в сторону окна.
— Некоторое время я даже восхищался тобой.
Пауза.
— Хотя сам тогда этого бы никогда не признал.
Александр ничего не ответил.
Только чуть нахмурился.
Я медленно выдохнул.
— А потом я услышал,что Моррети пали.
В баре стало тихо.
За окнами шумел дождь.
— И знаешь,что я тогда подумал?
Я посмотрел прямо на Александра.
— Что если даже такие люди проиграли Каморре…то у запада вообще нет шансов.
Тишина снова повисла между нами.
Долгая.
Тяжёлая.
Потом Александр наконец спокойно спросил:
— А сейчас?
Я усмехнулся.
И впервые за весь разговор в этой усмешке не было усталости.
— А сейчас ты сидишь напротив меня.
Пауза.
— Значит,Моррети всё-таки не умерли окончательно.
Несколько секунд мы молчали.
Потом Джон вдруг тихо сказал:
— Красиво звучит.
Я посмотрел на него.
— Заткнись.
Джон усмехнулся и сделал глоток виски.
А Александр впервые за вечер едва заметно улыбнулся.