Ночь была тихой.
Слишком тихой для юга.
Я сидел в кабинете Вито.
Один.
Старое кресло скрипело каждый раз, когда я двигался.
На столе догорала лампа.
За окном медленно падал дождь.
Капли стекали по стеклу и размывали свет фонарей на улице.
Дом почти опустел.
После нападения Каморры многие либо погибли, либо исчезли.
Некоторые сбежали.
Некоторые просто перестали отвечать на сообщения.
Юг всегда быстро понимал, кто начинает проигрывать.
Я сидел молча и смотрел на кабинет Вито.
Тяжёлые шкафы.
Старые книги.
Картины.
Дорогой алкоголь.
Всё это раньше казалось чем-то вечным.
Непоколебимым.
Теперь же дом выглядел как старик, который ещё стоит на ногах только потому, что не понял, что уже умер.
Когда мы вернулись на юг после той ловушки —
людей Каморры уже не было.
Только дым.
Тела.
И страх.
Они не пытались удерживать улицы.
Им это было не нужно.
Они хотели показать, что могут ударить когда захотят.
И уйти тоже когда захотят.
В этом и была настоящая власть.
Тишину прервал скрип двери.
В кабинет вошёл Джон.
Медленно.
Уставший.
На щеке всё ещё оставался старый порез после перестрелки.
Пальто промокло от дождя.
Он закрыл дверь и несколько секунд просто молчал.
Потом подошёл к столу.
— Восток мы потеряли.
Я ничего не ответил.
— Люди с доков тоже уходят.
Пауза.
— Некоторые уже начали платить Каморре.
Тишина.
Я смотрел в окно.
На размытые дождём улицы.
— Сколько людей осталось?
Джон тяжело выдохнул.
— Если считать всех, кто ещё точно с нами…
Пауза.
— Меньше тридцати.
Эти слова прозвучали тяжелее выстрела.
Когда-то Моррети держали почти весь юг.
Теперь у нас оставался только дом.
Пара улиц.
И имя, которое ещё не успели забыть окончательно.
Джон медленно сел напротив.
— Нужно уходить.
Я перевёл взгляд на него.
— Куда?
— Не знаю.
Пауза.
— На запад. В другой город. Куда угодно.
Я усмехнулся.
Слабо.
Без радости.
— И оставить юг Де Луке?
— Александр…
— Марко умер за этот район.
Тишина.
Джон опустил взгляд.
Потому что спорить с этим было невозможно.
Несколько секунд мы сидели молча.
Потом Джон тихо сказал:
— Это не твоя вина полностью.
Я посмотрел на него.
— Полностью?
Он тяжело вздохнул.
— Ты совершил ошибку.
Пауза.
— Но Каморра готовилась к этому давно.
Тишина.
Я хотел ответить.
Но в этот момент снизу раздался выстрел.
Потом ещё один.
Потом крики.
Джон сразу вскочил.
— Нет…
Очередь выстрелов прогремела уже прямо под кабинетом.
Послышался звук разбитого стекла.
Кто-то закричал внизу.
Мы одновременно схватились за револьверы.
Дверь кабинета резко распахнулась.
Внутрь буквально влетел один из наших людей.
Лицо в крови.
Глаза полные паники.
— Каморра!..
Он тяжело дышал.
— Они внутри бара!
Снизу снова прогремели выстрелы.
Крики стали громче.
Дом содрогнулся от грохота.
Джон резко посмотрел на меня.
— Они пришли добивать нас.
Тишина.
И хуже всего было то, что он снова оказался прав.
Мы выбежали из кабинета.
Внизу уже шла стрельба.
Люди Моррети пытались удерживать первый этаж.
Но Каморры было слишком много.
Они заходили через окна.
Через задний вход.
Через кухню.
Будто знали здание заранее.
Будто кто-то их провёл.
Один из наших упал прямо возле лестницы.
Кровь быстро растекалась по ковру.
Джон выстрелил в мужчину возле двери.
Тот рухнул на стол.
Раздался звон бутылок.
Крики.
Пороховой дым быстро заполнял помещение.
Я видел лица людей Каморры.
Спокойные.
Уверенные.
Они уже знали, чем всё закончится.
— Назад! — крикнул Джон.
Но отступать было уже почти некуда.
Ещё двое наших упали возле бара.
Кто-то закричал из кухни.
Потом резко замолчал.
Я выстрелил ещё раз.
Патронов почти не осталось.
Джон схватил меня за плечо.
— Александр!
Пауза.
— Уходим!
Тишина.
Я посмотрел вокруг.
На бар.
На людей семьи.
На штаб Моррети.
И понял:
всё кончено.
Мы выбрались через задний двор.
Позади всё ещё гремели выстрелы.
Бар Моррети уже был потерян.
Дождь сразу ударил в лицо.
Холодный.
Тяжёлый.
Джон тяжело дышал.
Кровь стекала у него по рукаву.
— Вито дома.
Я сразу понял, о чём он думает.
Если Каморра доберётся до него раньше нас —
они либо убьют его,
либо вытащат на улицу как трофей.
А этого нельзя было допустить.
Мы запрыгнули в карету.
И лошади понесли нас через ночной юг.
Улицы были почти пустыми.
Только где-то вдалеке слышались выстрелы.
Юг уже понял, кому теперь принадлежит город.
Карета неслась так быстро, что несколько раз едва не перевернулась на мокрой мостовой.
Никто из нас не говорил.
Потому что говорить было уже не о чем.
Когда мы подъехали к дому Вито —
ворота были открыты.
Это я заметил первым.
Тишина вокруг дома казалась неправильной.
Слишком тяжёлой.
Слишком мёртвой.
Мы быстро поднялись по ступеням.
Дверь была приоткрыта.
Изнутри доносились крики.
И выстрелы.
Джон резко посмотрел на меня.
И мы ворвались внутрь.
Первое тело лежало прямо в коридоре.
Охранник.
Мёртвый.
Второй возле лестницы.
Третий у стены в гостиной.
Кровь была повсюду.
Лампа на столе лежала разбитой.
Вито кричал наверху.
Громко.
Срывая голос.
Будто снова находился на какой-то войне.
Мы поднялись по лестнице.
Дверь в его комнату была распахнута.
Вито стоял посреди комнаты с револьвером в руке.
Глаза безумные.
Красные.
Рука дрожала.
Он даже не сразу заметил нас.
— Держать линию!.. — кричал он. — Не подпускать их к позициям!
Выстрел.
Пуля ударила в стену.
Джон резко прижался к косяку.
Я замер.
Потому что понял:
это уже не Вито.
Это человек, который окончательно потерялся внутри своих кошмаров.
Внутри прошлого.
Внутри войн, которые никогда не закончились у него в голове.
— Вито, — тихо сказал я.
Он резко повернулся.
Навёл револьвер прямо на меня.
Но в глазах не было узнавания.
Только страх.
Настоящий.
Животный.
— Не подходи!.. — прохрипел он.
Пауза.
— Они уже внутри…
Рука дрожала всё сильнее.
Джон медленно потянулся к оружию.
Я слегка поднял руку.
Нет.
Вито смотрел прямо на меня.
Но будто видел кого-то другого.
— Мы держим север… — бормотал он. — Не отступать…
Тишина.
Снизу где-то хлопнула дверь.
Послышались голоса.
Каморра уже пришла и сюда.
Времени больше не осталось.
Я медленно достал револьвер.
Вито этого почти не заметил.
Он всё ещё был не здесь.
Не с нами.
Потом вдруг посмотрел прямо мне в глаза.
И на секунду будто вернулся.
Узнал.
Совсем ненадолго.
— Александр?..
Тишина.
У меня внутри будто что-то оборвалось.
Но внизу уже послышались шаги.
Тяжёлые.
Близкие.
Вито снова начал поднимать револьвер.
Рука дрожала всё сильнее.
Я медленно направил оружие на него.
Джон молчал.
Во всей комнате слышались только:дождь,шаги снизу,и тяжёлое дыхание Вито.
— Я не хочу, чтобы ты терял свою репутацию, — тихо сказал я.
Вито смотрел на меня несколько секунд.
Будто пытался понять смысл слов.
Потом прозвучал выстрел.
И комната наконец стала тихой.
Мы выбрались из дома через задний двор.
Позади уже слышались голоса Каморры.
Они заходили внутрь спокойно.
Без спешки.
Будто знали:бояться больше некого.
Дождь лил всё сильнее.
Пальто промокло насквозь.
Джон шёл рядом молча.
Только иногда тяжело дышал от боли — рукав у него уже почти весь был в крови.
— Куда теперь? — тихо спросил он.
Тишина.
И вдруг я вспомнил Генри.
Тот самый бар возле восточной улицы.
Единственный владелец, который до сих пор не отвернулся от Моррети.
Даже после смерти Марко.
Даже после пожаров.
Даже после того, как весь юг начал склоняться перед Каморрой.
— К Генри, — сказал я.
Джон посмотрел внимательно.
Потом коротко кивнул.
Мы шли через ночной юг пешком.
Карету брать было нельзя.
Слишком заметно.
Дождь скрывал нас от чужих глаз.
Но одновременно делал улицы почти чёрными.
Юг выглядел мёртвым.
Многие бары уже закрылись.
Окна домов были тёмными.
Люди боялись даже выглянуть наружу.
Иногда где-то вдали слышались выстрелы.
Иногда крики.
Но в основном город молчал.
Будто ждал утра, чтобы понять, кто пережил эту ночь.
Когда мы подошли к бару Генри —
свет внутри ещё горел.
Небольшое двухэтажное здание из тёмного кирпича.
Старые окна.
Вывеска слегка покосилась после недавнего нападения.
Джон тихо сказал:
— Если он нас сдаст…
— Не сдаст.
Хотя уверенности у меня уже почти не осталось ни в чём.
Я постучал три раза.
Тишина.
Потом дверь резко открылась.
Генри сразу втянул нас внутрь.
— Быстрее.
Он быстро закрыл дверь на засов и погасил часть ламп.
В баре почти никого не было.
Только один старый уборщик молча мыл пол возле стойки.
Генри выглядел уставшим.
Глубокие тени под глазами.
Руки дрожали.
Но когда он посмотрел на нас —
в его взгляде не было страха.
Только понимание.
— Значит всё-таки дошло до этого, — тихо сказал он.
Джон тяжело сел за стол.
— Моррети больше нет.
Генри промолчал.
Потому что понимал:это правда.
Он налил нам виски.
Старый.
Дешёвый.
Но сейчас было всё равно.
Несколько секунд никто не говорил.
Потом снаружи послышались голоса.
И стук в дверь.
Все сразу замерли.
Генри медленно поставил бутылку на стол.
— Наверх, — тихо сказал он.
Мы быстро поднялись на второй этаж.
Старый склад над баром.
Пыль.
Ящики.
Запах дерева и табака.
Снизу снова застучали в дверь.
Грубее.
Генри медленно выдохнул и пошёл открывать.
Мы слышали всё.
— Где Александр Росси и Джон? — прозвучал чужой голос снизу.
Я заметил это сразу.
Уже не Моррети.
Росси.
Юг начинал забывать старое имя.
Генри ответил спокойно:
— Не знаю.
— Врёшь.
Тишина.
Потом послышался скрип стула.
Кто-то сел.
— Послушай внимательно, Генри.
Пауза.
— Моррети мертвы.
— Я уже понял.
— Тогда плати Каморре и продолжай работать спокойно.
Тишина.
Очень долгая.
Потом Генри тяжело сказал:
— Хорошо.
Снизу ещё несколько минут что-то обсуждали.
Потом дверь снова хлопнула.
И голоса начали удаляться.
Тишина.
Только дождь.
Через пару минут наверх поднялся Генри.
Медленно.
Уставший ещё сильнее, чем раньше.
Джон сразу поднялся.
— Ты серьёзно собрался платить им?
Генри спокойно посмотрел на него.
— А у меня был выбор?
Тишина.
— Если бы я отказался — меня бы убили этой же ночью.
Пауза.
— А вместе со мной и вас.
Джон хотел что-то сказать.
Но Генри перебил его:
— Но и сдавать вас я не собирался.
В комнате стало тихо.
Генри медленно снял мокрую шляпу и положил её на стол.
Потом устало сел напротив нас.
— Вы оба ещё слишком молоды и думаете, что юг держится только на страхе и деньгах.
Он посмотрел сначала на Джона.
Потом на меня.
— Но люди здесь помнят.
Тишина.
— Я помню, как семья Матранги брала последние деньги у вдов после пожаров.
Пауза.
— Помню, как людей избивали прямо на улицах ради пары долларов.
Он тяжело выдохнул.
— А потом пришёл Вито.
Пауза.
— Да, он был жестоким человеком. Иногда слишком жестоким.
Генри посмотрел в окно.
— Но при нём юг впервые начал жить спокойно.
Тишина.
— А потом появился ты, Александр.
Я молчал.
Генри усмехнулся слабо.
— Молодой пацан, которого половина района считала ребёнком.
Пауза.
— Но именно ты начал чинить больницу вместо того, чтобы строить ещё один бордель.
— Это были деньги семьи, — тихо сказал я.
— Нет, — сразу ответил Генри. — Любой другой глава потратил бы их на себя.
Тишина.
Он наклонился чуть вперёд.
— Люди юга не идиоты, Александр.
Пауза.
— Они видели, что ты пытался сделать.
— И всё равно отвернулись, — мрачно сказал Джон.
Генри медленно кивнул.
— Потому что люди всегда боятся проигравших.
Пауза.
— Но страх и преданность — разные вещи.
Тишина.
Он несколько секунд смотрел на стакан в своей руке.
Будто вспоминал что-то старое.
— Когда мой бар сгорел десять лет назад, — тихо сказал он, — семья Матранги даже не спросила, жив ли я.
Пауза.
— А Вито прислал людей и деньги на восстановление.
Джон удивлённо посмотрел на него.
Генри усмехнулся.
— Правда потом он три месяца напоминал мне, сколько это стоило.
На секунду в комнате даже стало чуть легче.
Почти как раньше.
Но только на секунду.
Потом Генри снова стал серьёзным.
— Моррети были частью юга слишком долго.
Пауза.
— И я не собираюсь продавать вашу голову только потому, что ветер сменился.
Тишина.
— Да, я буду платить Каморре.
Пауза.
— Потому что хочу жить.
Он посмотрел прямо мне в глаза.
— Но если однажды ты вернёшься за этим городом —я хочу иметь возможность сказать самому себе, что не предал тебя в ту ночь.
После этих слов в комнате стало совсем тихо.
Даже Джон ничего не ответил.
Потому что в словах Генри было больше верности, чем во многих людях семьи Моррети за последние недели.
Я медленно поднялся из-за стола.
Подошёл к окну.
Посмотрел на ночной город.
На юг, который больше не принадлежал Моррети.
И тихо сказал:
— Это конец семьи Моррети.
Тишина.
Джон медленно поднял взгляд.
Генри тоже смотрел на меня молча.
А я продолжал смотреть в дождливую ночь.
— Но это начало семьи Росси.