Проснулся я утром уже в квартире Вито.
Она оказалась совсем не такой, как я ожидал. Никакой роскоши, никаких лишних вещей. Всё было компактно, аккуратно, практично. Каждая вещь лежала на своём месте, словно здесь всё было выверено до мелочей.
Для человека с такими деньгами — странно.
Сам Вито сидел за столом. Он что-то писал, не отвлекаясь, и курил сигарету. Тонкая струйка дыма поднималась к потолку и медленно растворялась. Сигареты в это время были редкостью, и то, как спокойно он их курил, говорило о его положении лучше любых слов.
Я некоторое время просто смотрел по сторонам.
— Уже проснулся, — сказал он, не поднимая головы.
— Да.
— Иди умывайся. Потом поешь. Нам нужно кое-куда сходить.
— Понял.
Он усмехнулся.
— Всё такой же немногословный.
Я ничего не ответил.
Умывшись и поев, я вернулся. Вито уже стоял у двери, полностью готовый выходить, будто ждал только меня.
Я натянул обувь, и мы вышли на улицу.
— Даже не спросишь, куда идём? — бросил он на ходу.
— Нет.
Он хмыкнул.
— Это хорошо — не задавать лишних вопросов. Но запомни: в нашем деле доверие нужно заслужить. Ты моё вчера заслужил. А я твоё?
Я промолчал.
— Вот именно, — коротко сказал он. — Будь внимательнее.
Я кивнул.
— Так куда мы идём?
— В швейную лавку. Хватит тебе ходить как оборванцу.
— Там всё дорого.
— За деньги не беспокойся. Я заплачу.
Мы шли по улице, и почти сразу стало понятно — город изменился.
Городовых стало заметно больше. Они стояли на перекрёстках, ходили группами, останавливали прохожих, о чём-то расспрашивали. Люди говорили тише, старались не задерживаться на улицах.
После вчерашнего.
Я мельком посмотрел на Вито.
Он больше не хромал.
Шёл ровно, уверенно, будто ничего не случилось. Только иногда его взгляд скользил по сторонам, оценивая обстановку.
В швейной лавке я невольно остановился у входа. Внутри было светло, аккуратно, одежда висела ровными рядами, ткани выглядели дорогими.
— А ну пошёл отсюда, оборванец! — резко крикнул продавец.
— Постой, — холодно сказал Вито. — Он со мной.
Продавец тут же изменился в лице.
— А… извините, мистер Моретти.
— Подбери ему одежду.
— Сейчас, сейчас…
Он засуетился, словно боялся лишний раз ошибиться.
Я краем глаза посмотрел на Вито.
Его не просто уважали.
Его боялись.
Через минуту мне уже протягивали вещи. Я переоделся за ширмой.
Белая рубаха, чёрные брюки на подтяжках, аккуратные туфли, кепка.
Когда я вышел, Вито внимательно осмотрел меня.
— Ну?
— Нормально.
— Сколько с меня? — спросил он продавца.
Тот сразу замахал руками.
— Да что вы, мистер Моретти, это подарок.
— Ну и хорошо. Пошли.
Мы вышли на улицу.
— Куда теперь? — спросил я.
Он усмехнулся.
— Быстро учишься. В бар.
По дороге мы говорили мало. Вито чаще молчал, иногда бросая короткие фразы. Но я заметил — он постоянно следит за улицей.
Городовых было слишком много.
И это ему явно не нравилось.
Когда мы зашли в бар, атмосфера сразу отличалась от обычной.
Тише. Напряжённее.
Матранга сидел за столом с бокалом виски. По его лицу было видно — он в плохом настроении.
— А ну, оба сюда.
Мы подошли и сели напротив.
— Ты хоть понимаешь, что натворил, Вито?
— Я предупреждал, — спокойно ответил он.
— И что мне с этого? Всё можно было сделать чище. А ты устроил бойню. И ещё городовых положил.
— У меня не было выбора.
— Выбор есть всегда, — жёстко сказал Матранга.
Я молчал, наблюдая.
Матранга давил.
Вито сдерживался.
Но было видно — он не согласен.
К столу подошёл Джо и протянул газету.
— Не сейчас.
— Посмотрите первую статью.
Матранга недовольно взял её.
— И что тут… — он замолчал. — Вито. Сколько людей ты взял?
— Четверых.
— Трое убиты. Один сбежал.
Повисла короткая тишина.
— Ты понимаешь, чем это грозит?
— Найду его, — ответил Вито.
— Конечно найдёшь.
Матранга перевёл взгляд на меня.
— Александр.
Я выпрямился.
— Поможешь ему. Найдёте этого парня. Если справишься — примем тебя в семью. Будешь под Вито.
— Понял.
— Тогда не теряйте время.
Мы встали и вышли.
На улице снова шумел город. Где-то спорили, где-то кричали, где-то уже обсуждали вчерашнюю стрельбу.
Я шёл рядом с Вито.
Теперь всё стало проще и сложнее одновременно.
Кто-то выжил.
И теперь от него зависело слишком многое.
Если он заговорит — проблемы будут у всех.
И, похоже, искать его придётся нам.