Прошла ещё неделя.
Юг окончательно привыкал к новым хозяевам.
Люди Каморры уже ходили по улицам так, будто всегда здесь были.
Они собирали деньги с баров.
Стояли у складов.
Следили за доками.
Даже полиция теперь смотрела на них иначе.
Спокойнее.
С пониманием.
Юг снова жил.
Только уже без Моррети.
Осень медленно накрывала город.
Холодный ветер гонял мокрые листья по мостовым.
По утрам над улицами висел густой туман, смешанный с дымом фабричных труб.
Воздух пах углём, сыростью и рекой.
Люди кутались в пальто и спешили по своим делам, стараясь не задерживаться на холоде.
Город быстро учился забывать мёртвых.
Но я не собирался позволять забыть себя.
Бар Генри за эти дни изменился.
Снаружи он всё ещё выглядел обычным заведением юга:старые кирпичные стены,тёмные окна,вывеска с облупившейся краской.
Но внутри постепенно начиналось что-то другое.
Туда начали приходить люди.
Не толпами.
По одному.
Очень осторожно.
Старые грузчики с доков.
Бывшие люди Марко.
Пара букмекеров.
Один владелец склада.
Даже двое полицейских, которые раньше брали деньги у Моррети.
Никто не говорил вслух, зачем пришёл.
Но все понимали:Александр жив.
А значит история ещё не закончилась.
Я сидел наверху в маленькой комнате над баром.
Старый стол.
Лампа.
Несколько бумаг.
И карта юга, которую Генри где-то достал для меня.
Теперь я смотрел на город иначе.
Раньше я думал только об улицах.
О барах.
О деньгах за неделю.
Теперь же я видел другое.
Доковые маршруты.
Склады.
Железную дорогу.
Людей, через которых проходят товары.
Тех, кто управляет поставками угля, мяса и алкоголя.
Юг жил не благодаря револьверам.
А благодаря деньгам.
И тот, кто контролирует поток денег —контролирует всё остальное.
В дверь тихо постучали.
— Входи.
Джон вошёл с двумя стаканами кофе.
Настоящего.
Не дешёвого пойла из забегаловок.
Я удивлённо поднял взгляд.
Джон усмехнулся:
— Генри сказал, что если уж строить новую империю, то хотя бы не на дрянном кофе.
Я коротко хмыкнул.
— С каких пор ты вообще начал разбираться в хорошем кофе?
Джон поставил стаканы на стол.
— С тех пор как начал жить рядом с человеком, который смотрит на карту города так, будто собирается купить его целиком.
— Пока только половину.
— Какая скромность.
Я невольно усмехнулся.
Такие разговоры между нами начали появляться всё чаще.
И наверное это было единственное,что помогало окончательно не сойти с ума после последних месяцев.
Джон сел напротив.
На нём уже была новая одежда.
Тёмное хорошее пальто.
Чистая рубашка.
Дорогие ботинки.
Теперь он выглядел не как уличный бандит,а как человек, которого начинают уважать.
И кажется сам Джон ещё не привык к этому.
Он поймал мой взгляд и нахмурился.
— Чего смотришь?
— Всё ещё непривычно видеть тебя без вида бездомного с доков.
Джон тихо усмехнулся.
— А тебе всё ещё непривычно не выглядеть как избалованный сын Вито.
— Я никогда так не выглядел.
— Конечно.
Пауза.
— Особенно когда сидел в дорогих костюмах у него в кабинете.
— А ты завидуешь?
— Я просто удивлён, что ты вообще умеешь ходить по грязным улицам в таких ботинках.
На секунду в комнате стало легче.
Почти спокойно.
Будто войны никогда и не было.
Но только на секунду.
Потому что за окном всё ещё оставался юг.
А юг никогда не позволял забывать реальность надолго.
Я некоторое время молча смотрел на карту.
Потом спокойно спросил:
— Мой отец смог добраться до родины?
Джон сразу стал серьёзнее.
Он поставил стакан на стол и коротко кивнул.
— Смог.
Тишина.
Я медленно выдохнул.
Сам того не заметив.
Джон наблюдал за мной несколько секунд.
Потом сказал:
— Люди, которых ты отправил с ним, довезли его до порта без проблем.
Пауза.
— Корабль ушёл три дня назад.
Я молчал.
Смотрел куда-то мимо карты.
Мимо комнаты.
Будто пытался представить человека,которого не видел уже столько дней.
Пётр никогда не был похож на людей Моррети.
Слишком спокойный.
Слишком уставший от жизни.
Тюрьма будто вытащила из него всё, кроме чувства вины.
И наверное именно поэтому я отправил его подальше ещё до конца войны.
Потому что понимал:юг его бы не пережил.
— Он спрашивал про тебя, — тихо сказал Джон.
Я поднял взгляд.
— И что ты ответил?
— Что ты жив.
Пауза.
— И что ты слишком упрямый, чтобы умереть.
Я слабо усмехнулся.
— Хороший ответ.
— Я знаю.
Несколько секунд снова стояла тишина.
Потом Джон вдруг добавил:
— Он переживал за тебя сильнее, чем показывал.
Я отвёл взгляд к окну.
На мокрые улицы.
— Знаю.
— Тогда почему ты почти не говорил с ним нормально?
Вопрос прозвучал спокойно.
Без осуждения.
Но слишком прямо.
Я долго молчал.
Потом тихо сказал:
— Потому что он всегда смотрел на меня так, будто уже потерял.
Тишина.
— И мне это не нравилось.
Джон ничего не ответил.
Только медленно кивнул.
Потому что понял.
Пётр не боялся Александра.
Он боялся того,во что Александр постепенно превращался.
И наверное сам Александр боялся этого тоже.
Но уже не мог остановиться.
Джон сделал глоток кофе и вдруг усмехнулся:
— Хотя должен признать.
Я вопросительно посмотрел на него.
— Теперь понятно, откуда у тебя привычка постоянно смотреть в окно и молчать по десять минут.
Я тихо хмыкнул.
— Замолчи.
— Нет, серьёзно.
Пауза.
— Когда твой отец сидел в баре, вы выглядели одинаково мрачно.
— Это семейное.
— Ужасная семейная черта.
Я покачал головой с лёгкой улыбкой.
И неожиданно понял:впервые разговор об отце не вызвал у меня тяжести внутри.
Наверное потому что теперь я знал —Пётр жив.
Далеко от юга.
Далеко от Каморры.
А значит хотя бы одного человека я всё-таки смог спасти.
Некоторое время мы снова молчали.
Потом я посмотрел на бумаги перед собой.
На имена.
На суммы.
На людей, которые постепенно возвращались к нам.
И вдруг понял:один я это уже не удержу.
Нужен был человек,которому я мог доверять полностью.
Не просто солдат.
Не просто помощник.
Кто-то ближе.
Я поднял взгляд на Джона.
Он сразу заметил это.
— Что?
Пауза.
— С сегодняшнего дня ты моя правая рука.
Джон сначала ничего не ответил.
Будто не поверил.
— Александр…
— Моррети больше нет.
Пауза.
— А Росси не будут строиться на старых правилах.
Он молчал.
Я продолжил:
— Мне нужен рядом человек, который прошёл всё это вместе со мной.
Пауза.
— Человек, который не сбежал, когда всё рухнуло.
Джон отвёл взгляд.
И я впервые заметил:ему действительно тяжело слышать такие вещи.
Потому что всю жизнь он был человеком,которого использовали,но никогда по-настоящему не ценили.
— Ты уверен? — тихо спросил он.
Я спокойно кивнул.
— Да.
Тишина.
Потом Джон усмехнулся слабо.
— Значит теперь мне придётся постоянно слушать твои умные речи?
— Кто-то должен объяснять тебе, как работает мир.
— Александр, ты всё ещё слишком молод для таких фраз.
— А ты всё ещё слишком старо выглядишь для своего возраста.
— Когда-нибудь я тебя пристрелю.
— Встанешь в очередь.
Джон тихо рассмеялся.
И я вместе с ним.
Впервые за долгое время —искренне.
Снизу послышался шум бара.
Кто-то вошёл.
Генри начал с кем-то разговаривать.
Обычный вечер юга продолжался.
А наверху, в маленькой комнате над старым баром,медленно рождалась не только новая семья.
Рождалась дружба,которая однажды станет крепче крови.