Однажды вместе с резкой болью мир, который я видела своими глазами, изменился.
Я начала видеть то, чего раньше не видела.
Люди больше не выглядели людьми.
Что было потом, я точно не помню.
Каждая попытка вспомнить приносила только боль, поэтому это стало осколком памяти, который я стерла.
Но мне кажется, я сказала что-то такое, чего ни за что не должна была говорить.
После этого дом, где я всегда жила с семьёй, превратился в место, полное незнакомцев.
— Вы слуги, посланные Богом, чтобы служить нам.
Там было много детей в похожем положении.
— Вы должны служить нам.
Если мы не делали то, что нам велели, нас били, морили голодом и запирали в холодных тёмных комнатах.
Мы проходили через процесс, в котором наши воспоминания и память закрашивали поверх старого.
Но я одна, с этими глазами, была другой.
— Этот человек. Он лжёт.
Эти глаза видели то, чего не видели другие.
Чтобы как следует объяснять, что именно я вижу, мне пришлось многому научиться.
Я узнала много такого, чему остальных детей никогда не учили.
Поэтому я не могла не знать.
Я не могла не понимать, где нахожусь и что делаю.
Когда я видела, что человек лжёт, я знала это.
Потому что меня учили понимать это.
Я видела, что это место заполнено только людьми с промытыми мозгами и лжецами.
Когда нас куда-то перемещали, мои глаза всегда крепко закрывали повязкой.
Тот, кто снимал повязку, всегда показывал отвращение.
Словно знал, как он будет выглядеть в этих глазах.
И больше всех остальных.
— Ты… таишь нечестивые мысли.
— Нет! Нет!
— Как ты смеешь лгать здесь? Моими глазами я вижу твою душу.
— Я виноват. Пожалуйста, простите! Прошу…!
— Уведите его!
— Нет!!!
Тот, кто обращался с этими глазами так, будто они были его собственными.
— Не смотри на меня этими мерзкими глазами!
Шлёп!
В словах главаря секты не было лжи.
Он правда ненавидел эти глаза.
Словно знал, что в этих глазах он выглядит в самом отталкивающем виде.
Мир был полон зрелищ, которых я не хотела видеть.
Чем больше я смотрела, тем сильнее казалось, что всё внутри меня пачкается уродством.
Поэтому я убила себя.
Если больше нечему ломаться.
Если больше нечему пачкаться.
Тогда и боли больше не будет.
А потом, однажды.
— Идём со мной!
Главарь секты внезапно появился и схватил меня за запястье.
Вокруг стоял шум, совсем не похожий на обычный.
— Остановите их!
— Пытаемся! Они прорвались!
— Как вы не можете остановить обычного человека, когда здесь столько Божьих воинов?
— Слайм, который у него есть, слишком силён!
— Как я мог вырастить силы, которые не способны остановить одного человека, вооружённого всего лишь слаймом!
— Стоит только коснуться света, который испускает его слайм, и слуги сходят с ума!
— Что за…! Хотя бы выиграйте время!
Главарь секты бежал, сжимая моё запястье.
— Проклятье. Как я мог выстроить свою империю только затем, чтобы потерять её так жалко! Нет, нет. Всё в порядке. Пока у меня есть эта, я смогу начать заново сколько угодно раз.
Бормоча голосом, пропитанным безумием, главарь секты бежал.
Но побег длился недолго.
Я услышала, как пальцы главаря разжались на моём запястье, а сам он покатился по земле.
Шаг, шаг.
Звук обуви приблизился.
— Прошу прощения.
Щёлк.
Повязку сняли.
Рефлекторно я открыла глаза и посмотрела на человека.
Я крепко зажмурилась.
Но эти глаза нельзя было закрыть простыми веками, поэтому я всё равно отчётливо видела этого человека.
Цвет мужчины был похож на цвет тех, кто фанатично поклонялся главарю секты.
Но его цвет был куда ярче, чем у местных фанатиков.
Здешние фанатики выглядели так, будто их цвет снова и снова мазали разбавленной краской, а очертания расплылись.
А цвет этого мужчины был пугающе глубоким и чётким.
— С повязкой удобнее?
Когда я кивнула, мужчина снова надел на меня повязку.
«Этой секте конец».
Я почти ничего не почувствовала.
В конце концов, детям здесь всё равно некуда было идти.
Даже если я последую за этим мужчиной, ничего по-настоящему не изменится.
Разница будет только в чёткости: этот мужчина был не так уж отличен от местных фанатиков.
Через несколько дней нас перевезли в другое место.
Там свет пронзил повязку.
— Снимем повязку?
— Приятно познакомиться.
За тёмными облаками скрывалось солнце.
Это солнце пробивало толстые облака и озаряло всё вокруг тёплым светом.
Понятно.
Значит, этот человек был очарован этим светом.
— Твои глаза выглядят так, будто в них заключён мир. Они так прекрасны, что мне хочется заполучить их.
В этих словах не было лжи.
— Я хочу увеличить число людей с рыжими волосами в Слайм-ленде. Так цветовые сочетания будут гармоничнее.
— Тогда как насчёт такого способа?
Ханс Обесон — человек, который даже если я несу чушь, придумает способ воплотить её в жизнь.
Если я чего-то хочу, он сделает всё, чтобы это стало реальностью.
Мог ли он сбиться с пути посреди важнейшей поездки по миру ради закрепления прав на подводное подземелье в открытом море?
Невозможно.
Привезти детей было важнее подводного подземелья.
Ханс сделал это не по прихоти.
Разрешение по ходу дела он, конечно, получил.
Правда, разрешение дали уже после того, как всё случилось, но Ханс наверняка счёл это необходимым.
Разговаривая с Хансом, я отправил к каждому ребёнку клонов, чтобы всё проверить.
— Ты хорошо потрудился.
— Благодаря <Слайму>, которого дал мне Лайм, я вернулся в безопасности.
Это была одиночная поездка за границу. Естественно, по дороге могло возникнуть множество рисков.
Поскольку он ехал как специальный посланник Слайм-ленда, принимающая страна должна была следить за безопасностью Ханса.
Но не все страны, которые он посещал ради переговоров, отличаются хорошей безопасностью или сильной государственной властью.
Есть и страны, которые смотрят на меня с неприязнью.
Поэтому я уделил вооружению Ханса довольно много внимания.
— Я не имел в виду, что с этим <Слаймом> ты должен снимать боевик.
— У меня не было выбора.
— Правда?
— Да. Это было неожиданно.
Что там вообще произошло?
— Тебя правда похитили? Ты ведь не дал похитить себя нарочно?
— Разумеется, нет.
Ханс произнёс это со своеобразной улыбкой.
Я до сих пор не могу прочитать его выражение.
В самом деле, не зря я называю его инопланетянином за непостижимость.
Ханса похитили.
Не то чтобы эти дети похитили Ханса: Ханса похитили из-за этих детей.
Но, насколько я вижу, похоже, он намеренно позволил себя похитить.
Чтобы выяснить местоположение вражеской базы.
И чтобы получить преимущество в переговорах с другой страной.
Специального посланника похитили прямо в их собственной стране.
И прежде чем у них появился шанс исправить эту оплошность, похищенная жертва спаслась собственными силами.
Мы смогли получить подавляющее преимущество на переговорах.
— Это было неожиданное происшествие, но благодаря <Слайму>, которого дал мне Лайм, я был в безопасности.
— Скорее уж враги не были в безопасности. Как ты вообще это сделал?
<Слаймы>, которых я ему дал, действительно сильны.
Но по сути они предназначались для защиты.
Я не создавал их с мыслью, что лучшая защита — нападение.
— Я обращался с ними с искренностью и любовью, и <Слаймы> ответили на это.
Как сказал Ханс, <Слаймы> могут показывать способности сверх обычного в зависимости от мотивации.
Но не надо использовать неизвестные даже создателю функции вроде снятия ограничителя.
Я такой функции туда не закладывал.
— Мне не нравится, что ты пошёл на такой риск, но раз результат хороший, я тебя похвалю. Молодец.
— Благодарю.
— И то, что ты выбрал этих детей, даже если ради этого пришлось отказаться от других прав, тоже было правильно.
— Это было само собой разумеющимся.
Владыка демонов и Четыре Небесных Короля Слайм-ленда делают всё возможное, чтобы защитить мечты и надежды детей.
Никто не знает, какой ребёнок вырастет счастливым.
Но есть дети, чьи жизни почти наверняка будут полны трудностей.
Ранние пробудившиеся.
Дети, которые в юном возрасте получили способности, далеко превосходящие обычных людей.
По мере взросления они сталкиваются со множеством трудностей.
Даже Ёнву, которая играет Розовую Слайм-рейнджер, в таком маленьком возрасте приобрела привычку подавлять эмоции.
Если её эмоции становились сильными, крылья пламени могли вызвать катастрофу, сметая всё вокруг.
Когда-то она была ребёнком, который избегал людей настолько, что убегал даже от собственной матери.
Даже сейчас, когда ей стало гораздо лучше, она иногда вздрагивает, проверяет, правильно ли надет <слайм-костюм феникса>, и только потом успокаивается.
Стоит ли назвать это удачей?
Ранних пробудившихся немного.
Даже если обыскать всю Корею, найдётся всего несколько.
Но, с другой стороны, даже в Корее, которая не составляет и одного процента населения мира, можно найти нескольких.
Если взять весь мир, значит, их как минимум десятки, а то и сотни.
Сколько из них сможет попасть в Слайм-ленд?
Большинство детей в Корее уже прошли через Слайм-ленд.
Для детей с множеством рисков, вроде Ёнву, я создал специальные <Слаймы>.
Я советую им жить рядом со Слайм-лендом на случай чрезвычайных ситуаций.
С детьми, чьи способности не агрессивны и не создают серьёзных проблем, я периодически консультируюсь.
Если ранний пробудившийся находится не в Корее, всё усложняется.
Есть семьи, которые услышали о Слайм-ленде и приехали в Корею из-за границы.
Но не все могут так поступить.
Отказаться от нынешнего образа жизни и переехать в страну с совершенно другим языком и культурой очень трудно.
Нельзя осуждать людей за недостаток смелости.
Если семья хотя бы обдумывает эмиграцию, это уже лучше.
Не все семьи переполнены любовью.
Наблюдая за людьми в Слайм-ленде, я часто вижу родителей, которым даже обычные дети кажутся обузой.
Хотя по сравнению с ранними пробудившимися это разница между лёгким и трудным режимом.
Сколько родителей смогут изливать любовь на ребёнка, который может убить их, просто разозлившись?
В мире есть страны, которые ради счастья ребёнка убеждают родителей отдать его на усыновление.
Немало решений лишают родительских прав родителей ранних пробудившихся, устроивших происшествия.
Я не могу сказать, что это неправильно.
Историй о том, как из-за раннего пробудившегося несчастной становилась целая семья, хватает.
Многих ранних пробудившихся отправляют в специальные учреждения, которыми управляют гильдии или государства.
Если ранний пробудившийся хорошо отточит способность, он может стать сильным пробудившимся.
Это кадры, которых стоит выращивать.
Но даже это — случай, когда всё складывается удачно.
Есть и немало родителей, которые продают своих детей.
Такие дети часто оказываются у жестоких организаций или сект конца света.
Дети, которых привёз Ханс, воспитывались одной такой сектой конца света.
Это была испорченная секта, которая даже использовала проклятия во время промывания мозгов.
Хорошо, что её уничтожили.
К счастью, после воздействия пламенем навыка [Исцеление☆], смешанным с [Очищением+], у детей появились признаки постепенного улучшения.
— Этот ребёнок довольно необычный.
Чем старше были дети, тем глубже были проклятие и промывание мозгов.
И всё же один ребёнок, несмотря на старший возраст, не показывал никаких следов проклятия.
— Это тот ребёнок, которого главарь секты отчаянно хотел забрать с собой.
— Понятно.
Раз уж ребёнок во многом необычный, я решил внимательно осмотреть его основным телом.
Даже подойдя близко и проверив, я не почувствовал никаких следов проклятия.
Возможно, у него есть способность, делающая проклятия неэффективными.
На нём повязка на глаз с довольно продвинутой технологией.
Может, он владелец способности, связанной с глазами?
В мире есть пробудившиеся с самыми разными способностями.
Так же, как Ёнву управляет крыльями из пламени.
Есть и пробудившиеся с особыми глазами.
— Снимем повязку?
Если на глазах есть травмы, я могу их вылечить.
Если проблема в том, что способность активируется бесконтрольно, я могу создать вещь куда лучше этой неудобной штуки.
Когда я снял повязку, под ней оказался глаз, словно в него целиком вставили драгоценный камень.
Зрачок, будто видящий насквозь всё сущее, смотрел на меня.
И в той же мере, в какой ребёнок смотрел на меня, я тоже смог увидеть этого ребёнка.
Благодаря этому глазу я увидел раны, накопившиеся у него в груди.
— Это глаз, будто вмещающий целый мир. Такой прекрасный, что хочется им обладать.
— Если хочешь, я отдам его тебе.
— Да. Мне не нужны такие глаза.
Этот похожий на драгоценность глаз — не зло.
И ты, обладающий этим глазом, тоже не зло.
Плохой была лишь среда, полная тревоги и алчности.
Я уже собирался сказать это, но ситуация изменилась.
Проблема не только в ребёнке передо мной.
Другие дети тоже были лишены самостоятельности.
У секты конца света, в которой эти дети были заперты, были странные догматы.
По словам главаря секты, все пробудившиеся в мире были существами, ниспосланными служить последователям секты.
Последователи имели право свободно управлять пробудившимися, как собственными руками и ногами.
Для людей, таивших комплекс неполноценности перед пробудившимися, это учение наверняка звучало невероятно сладко.
Ведь оно утверждало, что пробудившиеся с нелепыми способностями не высшие существа, а существуют ради служения им.
Сознание этих детей изменили так, чтобы они подчинялись приказам согласно этому учению.
Если внезапно осыпать их любовью, это только собьёт их с толку.
Какое-то время эффективнее будет действовать немного принудительно.
Я помещу их в странное состояние, где следование приказам почему-то будет выращивать чувство самостоятельности.
— Хорошо. С этого момента этот глаз мой. Ты будешь смотреть только на то, что я велю тебе видеть.
Я закрыл глаз ребёнка <слайм-повязкой на глаз>.
— Взамен, до того дня, когда ты скажешь, что я тебе не нужен, я беру ответственность за твою жизнь.
Потому что то, что ты видел и слышал, — ещё не весь мир.
Отчаиваться и отказываться от всего пока слишком рано.
— Все, построиться! С этого момента мы отправляемся исследовать Water Land!
Отныне посмотрим много весёлого и красивого.
И даже если будут грустные и мучительные вещи, создадим опору, которая поможет их выдержать.
Разве Слайм-ленд, страна мечты, щупалец, надежды и слайма, не должен быть весёлым?