Глаза Вероники видели многое.
В прошлом их использовали, чтобы читать эмоции и распознавать ложь.
Чем больше она смотрела на вещи этими глазами, тем выше становился уровень навыка, позволяя видеть ещё больше.
Но вместе с этим ей приходилось видеть и то, чего она не хотела видеть.
То, чего она не хотела видеть.
То, чего она не хотела знать.
Эти вещи грызли её разум и делали безразличной ко всему.
Она перестала ждать чего-либо от людей и надеяться на них.
Но после того как она пришла в Слайм-ленд, всё изменилось.
Здесь было так много хороших людей.
Поэтому она носила <Слайм-повязку на глаз>, сделанную Спасителем Лаймом, и старалась как можно меньше пользоваться глазами.
Потому что знание ненужных вещей могло причинить ей дискомфорт.
И чем больше она пользовалась глазами, тем сильнее они становились.
— Разве не жаль всё время закрывать такие красивые глаза? Если хорошо потренируешься, может, сможешь управлять этим по желанию. Я помогу.
Из-за слов Спасителя Лайма она изменила мнение.
Во время тренировок она могла быть рядом с клоном Спасителя Лайма.
Пусть это было не основное тело, а что-то вроде отражённого света, ей хотелось быть ближе к солнцу.
Это чувство к Спасителю Лайму — вера, уважение или любовь?
Вероника всё ещё не могла ясно различить сущность этой маленькой и драгоценной эмоции.
Хотя у неё были глаза, способные видеть чужие эмоции.
Собственные эмоции она видеть не могла.
Некоторое время назад Спаситель Лайм упомянул, что ищет сущность вроде духа, которая без тела бродит по интернету, и спросил, может ли она что-нибудь увидеть.
Он подумал: если её глаза способны видеть цвет душ, возможно, она найдёт этого человека.
В результате тренировок, где она смотрела на разные вещи вместе со Спасителем Лаймом, она научилась отфильтровывать довольно многое из того, чего не хотела видеть.
И смогла видеть то, чего раньше видеть не могла.
Но ничего не было видно.
Потому что глаза Вероники не были строкой поиска.
Даже если она смотрела на компьютер, она могла видеть устройство компьютера, но не душу человека, подключённого через интернет.
После этого Вероника размышляла, есть ли способ помочь исполнить желание Спасителя Лайма.
И всё же никакого метода не видела, но когда президент Лайм начал использовать <Терминальных слаймов> вместо подводных кабелей, ситуация немного изменилась.
Когда она смотрела на Дэпса, то могла видеть разные сцены из информации, текущей через интернет.
Она увидела сцену, где Спаситель Лайм умирает, а мир заканчивается.
В один день она увидела, как дядя Красный, лидер Слайм-рейнджеров, превращается в слайма.
В другой день она увидела, как дядя Ханс превращается в слайма.
И ещё в один день.
Она увидела, как сама превращается в слайма.
Проклятие похоти, один из фрагментов проклятия, обитавших в Спасителе Лайме.
Это проклятие всё ещё обитало в её виртуальной версии в логове тех безумцев.
Её виртуальная версия быстро получила навык [Мимикрия] и не была поймана за смену внешности.
Сохраняя таким образом человеческую форму, она узнавала от проклятия разные вещи.
Как использовать то, что она видит.
Как манипулировать людьми.
Её виртуальная версия последовала этому голосу и положила всех безумцев к своим ногам.
Примерно в то время появился Спаситель Лайм в человеческом облике.
В этот момент её виртуальная версия сразу сдалась.
Потому что не знала, что делать против солнца.
После этого в памяти всплыло несколько сцен.
Жизнь со Спасителем Лаймом, которого называли Святым, мало отличалась от нынешней.
Позиции поменялись, но тёплое отношение Спасителя Лайма осталось прежним.
То, как она положила безумцев к своим ногам, было довольно шокирующим.
Как благородная злодейка, она подстрекала людей, губила их и доводила до ещё большего безумия.
Это был процесс, который взбаламучивал липкие эмоции и создавал ещё больший ад.
Вероника не была сильно потрясена увиденным.
Потому что в логове безумцев она видела куда более отвратительные и ужасные вещи.
Отделять увиденное от себя самой было для неё привычно.
Шока не было, но было обучение.
Вероника поняла техники, которым проклятие научило её виртуальную версию.
Теперь, когда у неё были глаза, превосходящие глаза её виртуальной версии.
Если она использует эти техники, то сможет манипулировать людьми как конечностями.
Но это ничего не значило.
Потому что противник, на котором она хотела использовать эту технику, был солнцем.
Против солнца никакие уловки не работают.
Там Вероника поняла.
Чем бы именно ни было чувство, которое она испытывала к Спасителю Лайму, это не вера.
Это была чуть более личная и эгоистичная эмоция.
Вероника увидела проходящего мимо клона Спасителя Лайма.
В последнее время клоны двигались ещё свободнее.
Внезапно поднялась жадность.
Раз их так много, разве нельзя, чтобы один Спаситель Лайм принадлежал только ей?
Некоторое время обдумав и упорядочив свои мысли и эмоции, Вероника пошла искать Ханса.
Она призналась в своих чувствах фанатику, который записывает и помнит каждое слово Спасителя Лайма.
Ханс был её учителем, и это чувство предавало его учение.
— Вот как.
Выслушав весь рассказ, Ханс ответил не как руководитель AlchemySlime Company, а как жрец, верящий в Алхимического слайма.
Обычные люди, возможно, не смогли бы прочесть выражение, которое сейчас было на лице Ханса, но глаза Вероники пронзали его эмоции насквозь.
Эмоцией, поднимавшейся в груди Ханса, был не гнев.
Это были немного сожаление и радость.
— Я надеялся, что ты продолжишь моё дело, но Вероника идёт по другому пути. Лайм-ним тоже будет рад.
Вероника наклонила голову.
— Потому что Лайм-ним хочет, чтобы у каждого были мечты и желания и чтобы каждый к ним стремился. А исполнение этих желаний — моя радость.
Веронике казалось, что Спаситель Лайм чего-то от неё хочет и радуется, когда она этого достигает.
Поэтому она думала, что её эмоции похожи на эмоции Ханса.
Но, похоже, в корне было довольно серьёзное различие.
Ханс не желал воздаяния, а она хотела, чтобы Спаситель Лайм обернулся к ней.
— Лайм-ним всегда сожалел, что твои эмоции слабы и ты мало чего желаешь. Если он узнает, что у тебя появилось что-то, чего ты по-настоящему хочешь, он искренне обрадуется.
Правда ли это?
Стоило лишь представить, и Вероника почувствовала, как эмоция в груди медленно разливается теплом.
— Конечно, это не значит, что твои чувства примут.
Вероника тоже это знала.
Сейчас интерес и эмоции Спасителя Лайма сильно направлены на кого-то другого.
Время и история, которые они построили вместе, были разными, и она не была уверена, что сможет победить.
Но должна ли я побеждать?
Спаситель Лайм сейчас ближе к богу, чем к человеку.
В отличие от людей, чьи время и способности ограничены и которым тяжело отдавать себя только одному человеку.
У него есть запас, чтобы делить время и внимание между многими людьми.
Эмоция, которую хранила Вероника, не была похотью.
Отношения, которых она желала, не были отношениями любовников.
Нынешняя форма Спасителя Лайма не подходила для такой роли.
Отношения, которых желала Вероника.
Друзья, любовники, семья, супруги.
Если начертить квадрат с этими четырьмя вершинами, это были отношения где-то внутри него.
Дружеские, как у друзей.
Заботящиеся друг о друге, как у любовников.
Неразрывные, как у семьи.
Строящие глубокое доверие, как у супругов.
Вот такие отношения.
— Но среди сцен, которые ты видела, возможно, была и моя сцена?
Вероника объяснила, что видела.
Выслушав рассказ, Ханс заставил <Слайм-парик> зашевелиться и сказал:
— Похоже на меня.
Макина смотрела на девушку с самоцветными глазами со сложным чувством.
Подсмотреть симуляцию, которую она запускала.
Это ощущалось так, будто её взломали.
Воспоминания одиннадцатилетней давности тоже всплыли, заставив несуществующую рану ныть.
Симуляция, которую она изначально не собиралась показывать другим.
Девушка, увидевшая её, в итоге обрела довольно сильные эмоции.
Эмоции, скорее близкие к чему-то липкому, чем к тёплому и пушистому.
Хотя это было то, что она увидела сама, Макина почувствовала небольшую ответственность.
К счастью, она не думала, что Вероника хочет броситься за тем ребёнком.
Потому что этот ребёнок, который до сих пор не завёл ни одного возлюбленного, был неприступен.
В школьные годы этот ребёнок был очень популярен.
Это было естественно: у него были все элементы, способные привлекать популярность.
Мерило популярности в школьные годы в основном складывалось из внешности, учёбы и спорта.
Этот ребёнок не мог спокойно учиться, потому что был вовлечён во множество дел, поэтому не был в самых верхних рядах, но благодаря сообразительности учился довольно хорошо.
Он был от природы отлично развит физически и естественно тренировался, подстраиваясь под увлечения разных людей.
Черты лица у него были приятными, и он всегда сохранял яркое выражение.
Уже этого было достаточно, чтобы быть популярным, но и характер у него был хорошим.
В основном он держался приятно, а когда требовалось, показывал серьёзную и взрослую сторону.
Он внимательно слушал чужие истории и действовал с заботой.
То, что люди любого возраста и пола могли колебаться из-за этого ребёнка, было естественно.
Однако, что удивительно, он почти не попадал в романтические скандалы.
Это вовсе не потому, что интернет-призраки, полные злого умысла, распускали слухи, чтобы монополизировать этого ребёнка…
— Не сегодня. У меня встреча с дорогим другом.
Широко ходили слухи, что у него есть девушка.
Люди вокруг считали естественным, что у такого ребёнка есть пара.
Недостижимый пирог в небе.
Такой была позиция этого ребёнка.
И всё же были девушки, которые признавались этому ребёнку в любви.
Те, о ком ходили слухи, что они мрачные или не умеют контролировать эмоции, передавали этому ребёнку свои искренние чувства.
— Прости. Я не уверен, что смогу тратить своё время только на тебя.
Этот ребёнок всегда отказывал.
С таким серьёзным и тяжёлым отношением, что человек, признававшийся ему, думал: «Я-я не хочу чего-то настолько…»
Дело было не в том, что он ещё не достиг полового созревания.
И не в том, что ему не хватало сексуального желания.
Но почему он держался именно так?
Макина осторожно спросила о романтике, предложив игру про свидания.
— Тебе не интересны свидания?
— Интересны.
— Вот я и наслаждаюсь этой игрой.
— В реальности?
— Свидание — это ведь отдать другому человеку половину своей жизни и получить половину его, верно?
— В эту половину входят такие ресурсы, как внимание и время.
— Сейчас я делаю и планирую слишком много вещей, так что это невозможно!
— Пока я могу судить об этом рационально, не думаю, что смогу заняться чем-то вроде отношений.
— Слишком серьёзно?
— К любви и нужно относиться серьёзно.
Этот ребёнок был мужчиной слишком серьёзным и тяжёлым, чтобы мечтать о свежей любви.
Это звучало немного грубо, но именно потому, что этот ребёнок был таким, Макина почувствовала небольшое облегчение.
На первый взгляд казалось, что обычные свидания для него невозможны.
С другой стороны, это пугало.
Если этот ребёнок попадёт в любовную аварию, обещание, которое он дал ей, может пошатнуться.
К счастью, ничего такого не случилось.
В любом случае, поскольку у него были такие мысли, если Вероника под влиянием Проклятия похоти захотела бы встречаться с этим ребёнком, ей пришлось бы идти тернистой дорогой.
К тому же уже выпущен <Слайм-компаньон>, так что высок шанс, что просьбу о клоне он отклонил бы.
— Тебе нужен мой клон? Редко Вероника чего-то хочет. Хорошо.
Макина удивилась тому, что её прогноз оказался неверным.
Этот ребёнок принял Веронику не в романтическом смысле.
И эта девушка тоже не хотела этого.
С характером этого ребёнка, если кто-то признаётся ему, он обязательно откажет, сказав, что его тело этого не выдержит.
Макина на мгновение задумалась.
Почему он так легко делится частью себя?
Даже если это клон, он всё равно сильно связан с ним.
Ответ пришёл быстро.
Этот ребёнок научился управлять множеством клонов, и масштаб его жизни вырос невероятно. Для него одна чужая секунда была словно тысячи или десятки тысяч секунд.
Возможно, отдачу клона он воспринимал не как передачу чего-то, а как выделение небольшого количества времени.
Это был не человеческий взгляд и не человеческий способ мыслить.
В некотором смысле это было продолжение того, как он использовал дни, оканчивающиеся на 9, настолько полно, насколько возможно, только ради Макины.
Вдруг Макине показалось, что её глаза встретились с глазами Вероники.
Выражение девушки, которая подсмотрела симуляцию и познала липкость, слегка изменилось.
Будто она провоцировала её продолжать прятаться.
Макине стало немного тревожно.
Страх потерять своё место всплыл снова.
Удочка Вероники сработала.