Оставив Ёнхву — уже снова бодрую, но бормочущую что-то непонятное — Джин перелистнул газету дальше. Было ясно: одним заголовком на первой полосе это не ограничится.
Так и вышло.
[Ёнхва — демон, который изменит Империю. Можно ли доверять Божественным Облакам?]
Одна статья ставила под сомнение надёжность Божественных Облаков лишь потому, что Ёнхва — демон.
[Сотрудничество человека и демона — благословение, дарованное милостью Небесного Бога.]
Другая, наоборот, восхваляла Небесного Бога только за то, что там замешана божественная сила святой.
[Ёнхва, первая лисья демоница, оказалась приёмной дочерью Джина — самого молодого профессора Академии.]
Была даже статья о том, что Ёнхва — дочь Джина. Обычно люди знали Ёнхву как «дочь Джина», но в этот раз будто бы всё перевернулось.
«Эти статьи вообще между собой не сходятся».
Хотя в Имперской газете были авторы с разными взглядами, настолько разрозненных мнений об одной теме он ещё не видел.
Перелистывая страницы, забитые материалами об Ёнхве…
[Инвесторы в добычу, перебравшиеся в Демоническое царство, агрессивно расширяют разработки.]
Лишь ближе к последней странице наконец появилась другая тема. Газету вполне можно было назвать «Спецвыпуском Ёнхвы», и всё же один репортёр умудрился принести иные новости.
Суть статьи сводилась к следующему:
1) Инвесторы массово потянулись в Демоническое царство, шахты начали активно разрабатывать.
2) Параллельно демонов-рабочих привезли к пограничной полосе Империи на разработку — из-за чего участились несчастные случаи.
3) В последнее время на пограничных шахтах фиксируют странную энергию.
Джина зацепило именно упоминание «странной энергии». Вернее… не столько она сама.
«Это же приют, где я вырос».
Разработки шли как раз там, где Джин впервые открыл глаза в этом мире.
«Значит, теперь детей гонят в шахты».
Приют, в котором он жил, был приютом только по названию — скорее, детским загоном.
Почему Джин охотился на демонических зверей в таком опасном месте? Потому что если не убить их первым, они регулярно нападали.
Похоже, на этот раз случилась авария во время работ рядом с демонами. Хоть Джин и был человеком, услышать плохие новости о месте своего детства было неприятно.
Разумеется, это не значит, что ему хотелось тут же сорваться и требовать: «Что конкретно произошло?!»
«Если всё так разошлось, нам бы уже письмо прислали».
Сейчас важнее было другое — награда от Церкви Небесного Бога и от Императорского двора за заслуги Ёнхвы.
— Тогда, может, сегодня пораньше домой? — спросила Ёнхва.
— М-м… Не вижу особой нужды.
— Письмо может прийти уже сегодня!
— Если бы так, они бы отправили гонца.
Джин только пришёл в лабораторию и хотел спокойно вернуться домой позже, но…
— Ну же, быстрее!
Какую именно награду она ждала, было непонятно, но Ёнхва упиралась, как ребёнок, который караулит Санту. Джину пришлось уйти пораньше.
И вот.
— Впечатляет… теперь, когда я вижу это, — пробормотал он.
Одно письмо — на простой, но качественной бумаге.
Другое — показательно вычурное, с золотым тиснением.
В почтовом ящике лежали письма с официальными печатями Церкви Небесного Бога и Императорского двора.
* * *
Отправителем письма от Церкви была Серафина.
[Да пребудет с вами защита Небесного Бога. Настоящим письмом Серафина, святая Церкви Небесного Бога, приглашает Ёнхву посетить Имперский собор. Вы, вероятно, уже знаете, что весь мир гудит похвалой в адрес Ёнхвы…]
Письмо начиналось с религиозных приветствий. Суть же была простой:
[Раз вы так спешили, значит, хотели быть рядом с Джином. Приезжайте, когда вам удобно, и получите титул Почётного кардинала.]
Это была не «свободная трактовка» Джина — посыл там реально был именно такой.
— Что ты сделала, чтобы Церковь была настолько… уступчивой? — спросил Джин.
— Я ничего не делала!
Вообще-то было бы не странно, если бы паладины тут же пришли за Ёнхвой и увезли её на церемонию. Забота Серафины читалась безошибочно.
С точки зрения Церкви, затягивать награду героине, которая принесла инновацию, не было смысла. Даже рискуя престижем, они дали Ёнхве выбор. А может, они и вовсе не считали, что это ударит по престижу.
— Я просто сказала, что хочу поскорее увидеть профессора, и попросила отвезти меня домой, когда по пути обратно предложили титул, — быстро выпалила Ёнхва.
— А потом ты заявила мне, что никогда не считала меня отцом.
Джин с недоверием хлопнул себя по лбу.
Настолько хотела увидеть его — и первое, что сказала, увидев лицо, было «я никогда не считала тебя отцом». Может, она вообще мчалась домой именно ради этой фразы.
В любом случае письмо от Церкви было мягким приглашением без даты, а вот…
[По приказу третьего принца, Асперона Кайроса. Немедленно явиться ко двору. Я лично награжу героя этой эпохи.]
Письмо от двора было коротким и ясным.
Третий принц, Асперон Кайрос. Когда Джин разворачивал бизнес в Демоническом царстве, этот человек — несмотря на занятость — настоял, чтобы лично выслушать его предложение. Похоже, трудоголизм никуда не делся: теперь он хотел наградить Ёнхву собственноручно.
— А что вообще Императорский двор даёт в награду? — спросила Ёнхва, прижав щёку к руке Джина и читая вместе с ним.
— Не знаю. Я никогда не получал.
Джин и правда не знал, какие именно награды раздаёт двор. Он добивался многого, но ни одно из его достижений не меняло мир настолько.
Впрочем, догадаться было нетрудно.
— Скорее всего… дадут то, что ты попросишь.
Императорский двор гордый. Вряд ли они скажут: «Это можно, а вот это сложно».
Если только просьба не будет уровня «завоюйте Демоническое царство», большинство желаний, вероятно, исполнят.
— Хм-хм-хм… — зловеще хихикнула Ёнхва.
— Я же только что сказал — абсурдные желания не исполнят.
— Я просто смеюсь, вот и всё!
— Очень уж подозрительный смех.
Джин не знал, что именно она задумала, но было очевидно: Ёнхва собирается как-то использовать награду, чтобы «подвинуть» его. А если она вздумает давить на него авторитетом двора — это принесёт кучу проблем, если только он не уедет в Демоническое царство.
«Мне перебраться в Демоническое царство?»
Мысль мелькнула — и тут же была отброшена. Никакая должность не давала Джину такого доступа к знаниям, как профессорство в Академии.
Значит, остаётся другое.
«Нужно подготовиться».
Если Ёнхва попробует давить на него с позиции награждённой героини — Джину нужна будет чёткая стратегия ответа.
* * *
Письма прочитаны, до ужина ещё оставалось время — обычно он бы читал научные статьи…
— Иди поиграй пока сама, — сказал Джин.
— А? Почему?
— Мне надо ответить на эти два письма.
Джин достал бумагу и перо.
То, что «нужно ответить», было лишь наполовину правдой. Да, он напишет даты визита. Но сейчас было важнее другое.
Джин окружил себя маной, проверяя, не торчит ли Ёнхва под дверью, и…
Щёлк.
— Почему бы тебе не написать ещё и друзьям? — раздался голос.
— Ик!
Отправив Ёнхву — которая прижималась ухом к двери — обратно в её комнату, он сел за стол снова и достал другой лист.
Крупно написал сверху:
[Причины принять / не принять чувства дочери]
Простой список.
Прежде чем выстраивать оборону, Джин честно задал себе вопрос.
Он отталкивал её почти на автомате — но была ли у него ясная, сформулированная причина, почему нельзя принять чувства Ёнхвы?
Это инстинктивное отторжение — или есть конкретные доводы?
Не будучи уверен, он решил выписать всё и сравнить.
Сначала — «Причины принять»:
— Хорошо готовит.
— Похожий образ мышления.
— Высока вероятность, что ради меня сделает всё.
— Единственный в мире такой демон.
— Человек… точнее, существо, без которого мне трудно представить жизнь.
— Хм.
Причин «за» набралось немало. Затем он осторожно вывел «Причины не принимать»:
— Вписана в семейный реестр как моя дочь.
— Не совершеннолетняя.
— Могут подвергнуть социальному остракизму.
— Даже если плевать на остракизм — из научной среды выдавят.
— Могут урезать финансирование исследований.
— В худшем случае — высокий шанс, что меня признают преступником.
— Вот же…
Сознание прояснилось мгновенно. Каждая причина по отдельности перевешивала весь список «за», а тут их было сразу шесть.
Джин покачал головой.
«Это же очевидное безумие».
Ёнхва давила так настойчиво, что Джин на миг даже запутался: раз уж они всё равно будут жить вместе всегда — может, небольшое изменение отношений и не важно?..
Но стоило увидеть это на бумаге, как стало ясно: мысль сумасшедшая.
Как бы дорога ни была Ёнхва, ради неё он не собирался выкидывать из жизни всё — ни сейчас, ни потом.
[Это Джин. Приглашение получено. Мы можем приехать в такие-то даты…]
Убрав лист со сравнением в дальний угол ящика, Джин сосредоточился на ответах.