— Почему ты не знаешь, что такое течка?
— …???
Ёнхва растерялась.
Как вообще отвечать на вопрос «почему ты не знаешь», если ты… действительно не знаешь?
— …Извини.
Эрика, похоже, и сама поняла, что спросила глупость.
Она тяжело вздохнула и неловко извинилась.
— Ты раньше с этим не сталкивалась?
— Хм… сталкивалась.
— Сталкивалась?!
В голове у Эрики появился ещё один вопросительный знак.
— Я просто хотела быть ближе к папе… поэтому целыми днями сидела у него на руках.
— Я… поняла.
У течки в раннем возрасте симптомы могут быть мягче.
Похоже, в первый раз Ёнхве действительно хватало обычных объятий Джина, чтобы ей становилось легче.
Но если состояние не «закрывается» полностью, оно не заканчивается само по себе.
И, вообще-то, ей хотя бы раз стоило объяснить основы…
— Профессор вообще не говорил тебе про это? Ничего не объяснял?
— Нет…?
— То есть… ни разу?
По её невинному взгляду было видно: она не врёт.
Теперь всё становилось понятно, почему Ёнхва мучилась уже столько дней.
Если у неё ноль знаний — как она должна сама понять, что делать?
— Уф… почему профессор тебе ничего не объяснил…
Эрика хмуро пробормотала, и тут же добавила про себя:
«Он гений-исследователь… но как отец — ужасно неловкий.»
Лилия и Эрика переглянулись.
Они обе из благородных семей, с детства им всё объясняли наставники.
Опыт — это одно, а вот базовые знания у них были.
А у Ёнхвы — нет.
Лилия, всё ещё в шоке, спросила осторожно:
— То есть ты даже не знаешь… как появляются дети?
— Знаю.
— Что?
Ответ оказался неожиданным.
— Когда мужчина и женщина очень любят друг друга, большая птица… и она приносит ребёнка.
— …Это имперская сказка?
— Сказка?
— А, забудь…
Каким бы ни был «урок» Джина, в Мире демонов подобного не рассказывали точно.
И чем дальше разговор шёл, тем яснее становилось, насколько криво всё у Ёнхвы сложилось в голове.
— Я думала… что, если папа уже меня любит, это будет… сложно. Надо сначала повзрослеть, прежде чем думать о ребёнке…
— Вот почему ты так пыталась «вырасти»? — Лилия моргнула.
— Не только. Я ещё хотела выглядеть для папы красивее.
— А ты понимаешь, почему «взрослый» вид вообще считают привлекательным?
— …А?
По лицу Ёнхвы было понятно: мозг завис.
Она об этом не думала ни разу.
Лилия закрыла глаза и потерла переносицу.
— А когда ты говорила, что «если надо — применишь силу»?
— Если я крепко обниму папу, он не сможет убежать.
— …
— А твой план про младшую суккубу?
— Суккубы же… это те, кто заставляют мужчин влюбляться мгновенно?
Тук.
Лилия хлопнула себя ладонью по лбу.
— Я даже не знаю, с чего начинать…
Они получили «правильное» воспитание, но объяснить всё самой — это другое.
Да ещё и без каких-либо подсказок, без нормальных примеров, да и просто… неловко говорить о таком с подругой.
Лилия кашлянула и, краснея, кивнула на Эрику:
— Кхм. В таких случаях Эрика, которая умеет объяснять, должна взять на себя…
— Т-ты всегда скидываешь сложное на меня!
— Когда это я…
— Прямо сейчас…!
Лилия и Эрика заспорили, обе с пунцовыми щеками.
— …?
Ёнхва в этой внезапной буре могла только наклонить голову набок.
Наконец они договорились.
— Д-давай объяснять вместе, — выдохнула Лилия.
— …Ладно, — кивнула Эрика.
Это ведь ради подруги.
Если делать вдвоём, будет хоть немного легче пережить стыд.
Эрика, как та, кто сама с этим сталкивалась, начала первой:
— Течка… это период, когда у оборотней усиливается «жар» тела и желания. Это связано с тем, что организм готовится к продолжению рода.
— А птица тут при чём? — невинно уточнила Ёнхва.
Эрика на секунду онемела.
— …Кажется, нам сначала нужно убрать из твоей головы «птицу».
Лилия, решив «проскочить» самое неловкое как можно быстрее, заговорила торопливо, сбиваясь:
— В общем… дети появляются не так. У взрослых есть особая близость. Если два человека решают быть вместе… то потом может появиться ребёнок.
— И… во время течки… организм сильнее реагирует, — Эрика добавила, пряча взгляд. — И если это не проходит, становится плохо: жар, слабость, головная боль… навязчивые мысли.
Когда они закончили объяснять «как устроены взрослые вещи» на максимально общих словах…
Ёнхва некоторое время молчала.
Лилия и Эрика переглянулись: не перегрузили ли они её?
Но оказалось — Ёнхва молчала по другой причине.
— Так вот что это было…
Кусочки, которые раньше не складывались, вдруг щёлкнули на место.
— Папа, а почему птица приносит детей?
— Спросишь у птицы, когда встретишь.
— Хм… значит, ты тоже не знаешь, папа…?
Джин всегда объяснял ей всё, что она спрашивала.
Но от этой темы он уходил один единственный раз.
— Я просто хочу быть ближе к тебе, пап…
В первый раз она действительно липла к нему, и ей становилось легче.
— Я скучаю по папе…
Даже в жару и бреду его лицо всплывало снова и снова.
«Я всё это время… смотрела на папу не как на родителя, а как на мужчину?»
Это осознание ударило сильнее, чем всё, что Лилия и Эрика пытались объяснить.
— Ёнхва? Ты в порядке? — Лилия осторожно коснулась её руки.
— А? Да. Я… в порядке.
На самом деле она не знала, что сейчас чувствует.
Но ей казалось, что мысли наконец-то можно разложить по полочкам.
И тут Эрика, зажмурившись, произнесла то, о чём ей было сложнее всего сказать:
— Есть ещё… одна вещь.
— Что?
— …Как пережить это, если ты одна. Пока профессор не вернулся.
— Одна…
Ёнхва посмотрела на Эрику внимательнее.
Если Эрика знает — значит, у неё был способ справляться.
И, судя по тому, как краснела Эрика, разговор будет максимально неловкий.
Эрика заёрзала, отвела взгляд и выдавила:
— Это… можно сделать самому. Наедине. Это нормально. Главное — не мучить себя и не доводить до обмороков.
— Поняла, — спокойно кивнула Ёнхва. — Тогда… я попробую.
— П-попробуешь?!
— Сейчас.
— СЕЙЧАС?!
— Мне просто… нужно думать о папе, да?
— Ай! Я не хочу это слышать!
От этих слов Эрика пулей метнулась вниз по лестнице.
— Э-Эрика?! — Лилия вскочила следом. — Ёнхва, мы… мы будем в гостиной! Хорошо?! Хорошо!
Лилия тоже не выдержала и поспешно закрыла за собой дверь.
*Пока думаю о папе…*
Ёнхва закрыла глаза и сосредоточилась.
Она решила сделать ровно так, как сказала Эрика.
— Ах…
Жар внутри действительно начал понемногу спадать.
И в тот же миг—
Тук.
Что-то будто «щёлкнуло» у неё в талии.
Пятый хвост прорезался, словно печать наконец сняли.
* * *
Лилия и Эрика сидели на диване в гостиной и не поднимали головы.
После её фразы про «думать о папе» они не могли не представить лишнего.
Чем сильнее пытаешься не думать — тем хуже получается.
Они молчали, пока сверху не раздалось:
Щёлк.
Дверь наверху открылась.
Лилия и Эрика переглянулись и осторожно поднялись по лестнице.
— Ёнхва? Ты в пор—
— Тсс!
Эрика с молниеносной скоростью зажала Лилии рот ладонью.
Такое подруге точно говорить нельзя.
— Ммф…
— Тебе… не больно? Не плохо? — Эрика спросила хрипло, собирая волю в кулак.
— Нет. Благодаря тебе мне правда лучше. Спасибо, Эрика.
Ёнхва вышла из комнаты всё ещё с раскрасневшимся лицом, но взгляд у неё был уже ясный, собранный.
А потом они увидели главное.
Свиш-свиш.
У её талии покачивались 5 хвостов.
Эрика выдохнула и сказала тихо, почти торжественно:
— Ты… открыла глаза.
Ёнхва сделала шаг вперёд.
Детство в ней не исчезло, но она точно стала на 1 шаг ближе к взрослой Ёнхве.