Обещание дочери

Декан боевого факультета Имперской академии Альтерии, Аркен Вальтье, сбегал от своих обязанностей и наслаждался прохладным напитком.

— Фух… надо было перевести дух.

Он и сам давно мечтал снять с себя должность, уехать куда-нибудь в деревню и жить спокойно, но Император его не отпускал. Поэтому Аркен время от времени вот так «исчезал», чтобы просто вдохнуть воздух без отчётов и бумаг.

— Рейна. Джин уже ушёл с работы? — лениво спросил он.

— Да… да, но, декан, вы точно можете здесь быть?

— Конечно нет.

— А… понятно…

Аркен действительно «сбежал» именно сюда — в лабораторию Джина. Пусть Джин и был грубоват, он оставался единственным учеником, которого Аркен когда-либо тренировал лично, поэтому декан заглядывал к нему время от времени.

А в последние дни увидеть Джина стало куда труднее.

«Этот псих… взял и притащил домой дочь».

Причина очевидна — Ёнхва.

Интерес Джина к демонам Аркен ещё мог проглотить, но вот удочерение… этого он точно не ожидал.

Хотя, если подумать, даже не это было самым удивительным.

Самое удивительное — что Джин уже дожил до возраста, когда вообще можно кого-то удочерять.

— Тц. Этот зверёныш вырос, — пробормотал Аркен, оглядывая пустую комнату.

Когда он впервые встретил Джина в Пограничье…

— «Ты ешь это, потому что вкусно?»

— «…Ем, потому что голоден».

Мальчишка рвал сырую плоть демонического зверя.

Аркен не зря называл его зверёнышем.

— «Ты завалил такую тушу один?»

— «…Да».

Природный боевой талант и глаза, привыкшие к убийству.

В тот миг Аркен понял: если оставить этого ребёнка одного — и если однажды он окажется по сторону демонов — человечеству будет очень плохо.

— «Такой талант нельзя тратить на охоту на зверей до самой смерти. Пойдёшь со мной?»

Вот почему Аркен силой приволок его в Империю.

Запихнул в Академию, чтобы выбить из него инстинкты и научить жить среди людей.

И уж точно он не ожидал, что Джин загорится учёбой так, будто это война, — и станет самым молодым профессором.

Аркен, пощёлкав языком, вышел из лаборатории.

— Хорошо, что он хоть немного остыл…

Это правда было удачей.

Раньше Джин без страха бросался даже на самого Аркена.

Теперь же — молча занимался исследованиями, пока его никто не трогал.

* * *

Хрясь!

Бедро Хавеля хрустнуло под ногой Джина.

Лицо Джина оставалось бесстрастным, но Ёнхва чувствовала это кожей насколько он сейчас зол и насколько умело он делает такие вещи.

Дрожь.

Ёнхва, дрожащая хвостом сама того не замечая, опомнилась.

— Кхек… прости… прости… дай сказать хоть слово…

— Поговорим после наказания. Если ты вообще останешься жив, — холодно ответил Джин.

Конечности Хавеля уже не подлежали восстановлению.

Обе кисти были раздавлены.

От лодыжек до голеней и выше — всё сломано и исковеркано.

Теперь нога Джина смещалась с живота Хавеля на грудь.

— Папа!

Ёнхва вскрикнула и обхватила Джина сзади за талию.

— Дочь. Отойди. Кровь может брызнуть.

— Пожалуйста… успокойся хотя бы на минуту. Этот человек, конечно, заслуживает смерти…

Ёнхва и сама понимала, что Хавель натворил ужасное.

От одной мысли о тех демонах, которых он «использовал», у неё поднималась злость где-то в груди.

Но…

— Я… не хочу, чтобы папа стал убийцей.

— …

Джин замолчал.

Понял ли он вдруг, что делает?

«Она бы испугалась, если бы знала, какой я на самом деле…»

Нет. Дело было не в раскаянии.

Он просто не мог предсказать, как Ёнхва отреагирует, если узнает всю правду о нём.

— Ты, кажется, кое-что неправильно понимаешь. Я не такой уж чистенький человек.

— Мне всё равно.

Ёнхва ещё крепче прижалась к нему.

Она удерживала его не из моральных убеждений.

Слухи о том, что он удочерил демона, уже пошли.

Она не хотела, чтобы теперь к этому добавились слухи об убийстве.

— Я просто не хочу, чтобы ты стал убийцей… хотя бы сейчас.

— …Ха-а.

Джин уловил смысл её слов.

Такая мелочь — а она всё замечает.

Даже в таком положении она думает о нём.

Вздохнув, Джин ударил Хавеля рукоятью меча по челюсти.

— Кх—

Хавель, и так на грани, сразу потерял сознание.

«Так, наверное, лучше».

Джин не особо заботился о репутации, но если Ёнхва получит травму — это помешает исследованиям.

Жар на секунду ударил в голову, но вмешательство Ёнхвы быстро вернуло его в норму.

— Можешь отпустить?

— Ты точно его не убьёшь?

— Не убью.

Ёнхва медленно разжала руки.

Джин посмотрел на лежащего Хавеля.

Руки — раздавлены так, что лечить бессмысленно.

Ноги — выкручены до предела.

Плечи и бедро в ранах — даже если выживет, это будет… не жизнь.

Ему проще было бы добить.

Но…

«Раз дочь попросила».

Он уже сказал «не убью» — значит, не будет нарушать слово.

— Всё равно лабораторию нужно сдать стражникам. Скажу, что он сопротивлялся при задержании — они поймут.

Жёстко для «задержания», но формально объяснимо.

— Хм… если так…

Ёнхва тоже понимала: это место надо уничтожить.

Джин спокойно закинул Хавеля в автоэкипаж и вывез его из лаборатории так, будто это его собственная машина.

— Папа, ты и водить умеешь?

— Проще перечислить, чего я не умею.

— …Романтика?

— Быстро нашла.

При том, что сзади лежал перемолотый человек, их разговор звучал почти спокойно.

Скрип!

Найдя ближайший пост, Джин вышел, показал стражникам Хавеля и коротко объяснил.

— Ч-что вы… А, профессор Джин. Вы нашли ещё одну незаконную лабораторию?

Стражник сначала вздрогнул, но, узнав лицо Джина, тут же «включил процедуру», словно подобное случалось не впервые.

— Благодарим за очередное сообщение. Мы уведомим вас о дальнейших мерах.

— Благодарю за службу.

Оставив Хавеля и автоэкипаж стражникам, они пошли домой пешком.

Ёнхва то и дело косилась на Джина.

— Думаешь, почему всё это выглядит… слишком естественно?

— Эм… немного.

Ответ был простой.

— Раньше я ходил и громил незаконные лаборатории. Так что со стражей я… знаком.

— А… понятно…

Ёнхва легко представила, как Джин громит лаборатории.

И наверняка — сильнее, чем сегодня.

Скорее всего большинство таких «исследователей» не отделывались так легко.

А если честно…

наверняка многие были уже мертвы.

— …

Дорога домой показалась особенно длинной.

И это было не ощущение: лаборатория Хавеля действительно находилась далеко.

В тишине Ёнхва тихо произнесла:

— Прости.

— За что?

— Ты даже дал мне ожерелье… а я так глупо дала себя увезти…

Тук.

Джин остановился.

Он присел и посмотрел ей прямо в глаза.

— Почему это твоя вина?

— Я… слишком легко поверила…

— Плохой здесь не «объект незаконных исследований»… — он осёкся и тут же поправился. — Плохой здесь похититель. Не ты.

Он видел: одним «ты не виновата» её не сломать.

Поэтому добавил сразу:

— Если уж на то пошло… извиняться должен я.

— …Что?

— Я слишком расслабился, рассчитывая только на ожерелье.

— Ч-что ты говоришь? Что ещё ты должен был…

— Отец защищает дочь — это нормально. Сегодня было слишком близко.

— Но! Ты ничего плохого не сделал, папа.

Джин поднялся.

— Тогда выходит так?

— А?

— Если мы оба считаем, что никто из нас не виноват — давай больше не будем извиняться друг перед другом.

— …

Пока Ёнхва пыталась подобрать слова, Джин поднял её одной рукой.

Ноги у неё дрожали так, будто перестали держать.

— Ёнхва.

— Да?

— Я скажу тебе одну вещь.

Джин понимал её чувство вины.

Она, наверное, думает, что устроила папе проблемы: её похитили, и Джину пришлось спасать.

Мало того — он потратил свиток телепортации, один из редчайших на континенте.

Артефакт высшего класса, который неизвестно когда удастся достать снова.

Но Джину было всё равно.

— Я не чистый человек. Я могу быть куда отвратительнее, чем ты думаешь. Но теперь я твой отец.

Для исследователя защищать объект исследования — естественно.

Свиток можно найти когда-нибудь ещё.

— Я буду защищать тебя, что бы ни случилось.

Он сказал только то, что считал очевидным.

— Я не дам тебе пострадать, что бы ни было. Даже если весь мир отвернётся — я буду на твоей стороне до конца.

Уши Ёнхвы дрогнули.

Круглые глаза уставились на бесстрастное лицо Джина.

— …Спасибо.

Тук.

Она уткнулась лицом ему в грудь и прошептала дрожащим голосом:

— Мне было так страшно… что ты меня не найдёшь… что я больше не вернусь…

— Спасибо, что держалась.

— Нет… это я благодарна. Не только сегодня… всегда…

Их извинения превратились в благодарность.

Джин провёл шершавой ладонью по её голове, а Ёнхва прижалась ещё сильнее.

По дороге домой его воротник немного намок, но он решил сделать вид, что не заметил.

* * *

Когда они добрались до дома, было уже поздно.

Рынок давно закрылся.

Да и сил выходить снова не осталось.

Уррр.

Живот Джина возмутился, и Ёнхва, полуприжала уши, нервно посмотрела на него.

— Я хотела приготовить тёплую еду… когда ты вернёшься с работы…

— Откуда ты могла знать, что тебя похитят?

Джин махнул рукой и достал из шкафа чёрный твёрдый хлеб.

На вкус он наверняка был ужасен, но голод утолит.

— Сегодня придётся так. Потерпим.

— Угу…

Ёнхва уныло куснула хлеб.

Зубы не смогли пробить каменную корку.

У Джина было то же самое, поэтому они оба какое-то время просто жевали, размягчая хлеб слюной.

— Папа.

— Да?

— Я нашла цель.

Примерно тогда, когда хлеб хоть немного стал податливым, Ёнхва тихо сказала:

— Какую?

— Я хочу стать сильнее.

— Внезапно.

— Ты же со временем станешь слабее… да?

— До этого ещё очень далеко, но продолжай.

Джину двадцать два. До старости ему как до другой эпохи, но он хотел понять, к чему она ведёт.

— Это не обязательно, чтобы только отец защищал дочь, верно?

— Обычно так принято, но…

— Мы можем просто не следовать «принятому».

Это было неожиданно прогрессивно — и очень в духе самого Джина.

— Я хочу учиться. Хочу стать достаточно умной, чтобы меня не обманывали так глупо… и достаточно сильной, чтобы защищать себя.

— Здоровая цель. И правильное отношение.

— Я…

Ёнхва запнулась, словно это и было главным.

— Можно… мне поступить в Академию?

Раньше она даже не думала об этом.

Даже когда приносила туда обед, она просто смотрела и восхищалась.

Но сегодня…

вспомнив, насколько она была беспомощной, пока Джин не пришёл, она поняла: ей надо расти — умом или силой.

Джин улыбнулся.

— Сразу не получится, но я помогу подготовиться.

Средний возраст поступления в Академию — 15.

Три года подготовки — времени достаточно.

Но прежде…

— Тебе нужно подрасти.

Хотя бы чтобы выглядеть как ученица.

— Наверное… здоровье — прежде всего…

Ёнхва посмотрела на свои тонкие запястья, а потом вдруг упрямо вцепилась в хлеб и начала есть с блеском в глазах.

— Сегодня папа защитил меня.

Как отплатить за всё — она пока не знала.

Но за сегодняшнее она знала точно.

— Потом… я буду защищать тебя.

Это был день, когда она дала обещание, которое ещё аукнется в будущем.