Шаги гулко отдавались в коридоре, когда профессор Джин вошёл в кабинет, где в поместье Фенрира его уже ждала Харка Фенрир.
— Ну что, ублюдок явился?
— И это у тебя приветствие? — нахмурился профессор Джин.
Приветствие оказалось неожиданно жёстким. Харка в ответ оскалилась, показывая клыки.
— Жёстким? Ты вообще понимаешь, в каком ты положении?
— Понимаю.
По дороге сюда профессор Джин успел пролистать имперские газеты. Он читал их с мыслью, что там будет одна чепуха.
[Репортёр: Это правда, что вы пообещали выйти замуж за профессора Джина?]
[Ёнхва: Это было на фестивале, когда гремели фейерверки. Профессор поцеловал меня. Это куда определённее любых слов…]
Интервью с Ёнхвой было напечатано чёрным по белому. «Имперская газета» — крупнейшее издание, и фальшивое интервью там не появилось бы. Да и кто станет притворяться Ёнхвой, чтобы просто испортить репутацию профессора Джина?
— Но тут есть недоразумение. Выслушай меня.
— Да, поэтому я тебя и вызвала. Отец мне уже мозг выносит. Спрашивает, правда ли я доверила Эрику такому, как ты.
Семья Фенрир, разумеется, взбесилась бы. Пусть у них и атмосфера, как у мафии, но они — высший аристократический род оборотней. Было бы крайне неприятно, если бы наставник, которого они выбрали для младшей дочери, оказался отбросом, решившим жениться на собственной дочери.
Профессор Джин объяснял тщательно, понимая: одно неверное слово — и его могут пристрелить. Он рассказал, как чувства у Ёнхвы стали слишком сильными, как он сначала отвергал её, но в итоге и сам начал испытывать к ней что-то, однако никакой свадьбы не обещал и сбежал, чтобы не причинить ей вреда.
Выслушав длинное, но спокойное объяснение, Харка тяжело выдохнула.
— Если это правда… то твоя «дочь» — та ещё хитрая лиса…
— Это правда, — коротко подтвердил профессор Джин.
Харка постучала пальцами по столу. Она не знала Ёнхву близко, зато профессора Джина знала давно. Он говорил прямо, и ни разу Харка не ловила его на лжи. Потому она была склонна верить, что большую часть Ёнхва действительно «дорисовала» сама.
— Ладно. Допустим, она преувеличила и разнесла это в прессу.
Но что-то всё равно цепляло, и взгляд Харки стал острым.
— Тогда скажи. Ты любишь Ёнхву или нет?
— Это…
— Поцелуй на фестивале — тоже ложь?
Профессор Джин не отвёл взгляд.
— Это правда.
Свист!
Харка тут же швырнула в профессора Джина пепельницу.
Бух!
Профессор Джин отбил её барьером и сразу добавил:
— Поэтому я и убежал сюда. Я боялся, что не смогу контролировать чувства.
— Это безумие… как можно так относиться к девчонке, которую ты видел растущей…
— Ты должна оказаться на моём месте, чтобы понять.
— Я бы предпочла не оказываться.
— Это, пожалуй, к лучшему.
Его чувства сейчас никто не мог понять. Профессор Джин и сам осознавал, насколько отвратительно это выглядит со стороны, поэтому и пытался всеми силами подавить эмоции. Но Ёнхва не отпускала — и даже давила через прессу, чтобы вытащить его из укрытия.
— Значит, у тебя к ней чувства есть, но ты её отталкиваешь?
— Именно.
— И ты правда не собираешься на ней жениться?
— Клянусь.
Харка сузила глаза.
— Если мне когда-нибудь принесут приглашение на свадьбу — я снесу весь зал.
— Этого не будет.
Кажется, отчаянная серьёзность профессора Джина всё-таки дошла.
— Ха… ладно. Я скажу отцу, что это недоразумение. Ты возвращаешься в Империю?
— С чего бы? После такого я какое-то время пересижу здесь, в Мире Демонов.
— А если Ёнхва распустит ещё слухи, пока тебя нет?
— Хлопка без второй ладони не бывает. Я буду молчать и не подливать масла — и всё со временем стихнет.
— Ну… логично.
Харка махнула рукой, давая понять, что разговор окончен.
— Если будет время, объясни мою невиновность Дому Владики тоже.
— У меня нет на это времени.
— Тогда мне самой придётся к ним съездить.
Профессор Джин поклонился и вышел. После этого Харка пошла докладывать отцу.
— У Джина есть чувства к дочери, но он не собирается на ней жениться… тьфу, звучит ещё хуже.
Как ни формулируй, профессор Джин всё равно выглядел злодеем.
— Ладно. Скажу как есть.
И Харка сказала, что профессор Джин — плохой.
* * *
На следующий день.
— Н-наследница!
— Что?
Юный гонец вошёл в кабинет Харки, уши дёргались от напряжения.
— Вам пришло письмо, наследница…
— От отца?
Этот гонец был не обычным почтальоном. Это был особый курьер, которым могли пользоваться лишь прямые представители рода Фенрир. Если не от отца…
— От Эрики?
— Д-да… пришло сегодня утром, «почтой телепортации».
От Эрики. Других вариантов не было.
Это было странно.
— «Проснись. Ты что, хочешь жить такой слабой волчицей?»
— «У-у… нельзя ли тебе одной быть сильной волчицей, онни?»
— «Как смеет Фенрир говорить такое!»
— «Кяанг!»
Харка воспитывала Эрику лично, когда та была маленькой. И Эрика до сих пор её боялась. До этого она писала письма только отцу, но не Харке. Значит, случилось что-то серьёзное.
Харка поспешно вскрыла конверт.
[Моей уважаемой сестре Харке.]
[Вы здоровы, онни? У меня всё хорошо. Эм… кажется, я впервые пишу вам напрямую. Простите, что с первой же попытки прошу о просьбе, но если профессор Джин ещё не вернулся в Империю и всё ещё находится в Мире Демонов, не могли бы вы его поймать?]
Содержимое ударило как молот.
[Моя подруга очень скучает по профессору, а он всё убегает… Мы скоро выдвигаемся, поэтому, если вы сможете поднять людей Фенрира там…]
Эрика была робкой. Чтобы такая робкая волчица попыталась задействовать силу рода — ради подруги?
— Ха-а…
Харка не смогла не вздохнуть.
Эрика, видимо, потому и написала Харке, что не могла попросить об этом отца. Пусть и было немного обидно, что сестра вспоминает о ней, когда ей что-то нужно…
— Гонец. Немедленно собери почётную стражу.
— Гав… то есть… что?
— Моя сестра впервые опирается на меня. Я должна показать ей, насколько я надёжна.
— Н-но зачем почётная стража…?
Харка всегда была чрезмерно привязана к Эрике. Иначе она бы не воспитывала её сама и не поехала бы в Империю заключать сделку с профессором Джином, чтобы тот присмотрел за Эрикой.
Эрика боялась её из-за детских воспоминаний. Но Харка всегда дорожила Эрикой — с самого начала и до сих пор.
— Потому что у нас внезапно появился тот, кого нужно поймать.
С этого дня наследница Фенрира подняла почётную стражу на охоту за профессором Джином.
* * *
Профессор Джин был в замешательстве.
Он планировал съездить к Дому Владики, объясниться, затем запереться в новой лаборатории и переждать.
Но…
— Нюх-нюх… он ушёл налево. За ним!
— Есть, мэм!
Внезапно за ним погнались оборотни в костюмах. По эмблемам на оружии было ясно: Фенрир.
Абсурд. Он ведь всё объяснил Харке, когда уходил. С чего теперь такая агрессия?
Глава Фенрира, Дарио Фенрир, не из тех, кто лично вмешивается в подобные вещи. Значит, кто-то заставил Харку действовать.
«Даже так… как всё могло поменяться за один день?»
Не понимая причины, но ощущая явную враждебность, профессор Джин спрятался. Он хотел обратиться к Дому Владики, но район уже заняли люди Фенрира. Его цель была одна: добраться до своей лаборатории и там переждать — ведь даже Дом Владики, возможно, уже встал на сторону Фенрира.
Прошло две недели этой бессмысленной беготни. За это время он успел бы доехать до Империи и обратно.
— …Ушли?
Профессор Джин, прячась за стеной, выглянул в тихий переулок. Для оборотней, полагающихся на нюх, было несложно сбить след, распыляя ману. Они просто упрямо появлялись везде, где он появлялся.
— Фух…
Он облегчённо выдохнул… и тут—
— Кажется, ушли. Пойдём, пока не вернулись?
— …
Тело профессора Джина застыло. По спине пробежал холодок.
Он был уверен, что один. И этот голос никак не мог звучать в Мире Демонов сейчас.
— Тебе, наверное, было тяжело. Ты даже не побрился…
Это не была слуховая галлюцинация. Чья-то знакомая ладонь коснулась его шершавой щетины.
Профессор Джин смог только перевести взгляд…
«Золотая шерсть».
На земле лежали несколько тонких волосков от золотого хвоста.
«Это невозможно».
Он был уверен: она будет ждать в Империи. Как она сюда добралась так быстро? И даже если пришла в Мир Демонов — как нашла его?
— Сколько бы ты ни прятал ману, я всегда тебя найду.
Мягкий голос проник в ухо, пока мысли профессора Джина метались.
Скрип-скрип.
С трудом повернув голову, он увидел…
— Я скучала по вам, профессор.
Девятихвостая лиса, оказавшаяся рядом так незаметно, что он не почувствовал.
— Вы же тоже по мне скучали, правда?
Это была Ёнхва — прикрывая рот ладонью и улыбаясь озорно.