По коридору прокатился тяжёлый, уверенный стук каблуков — и в кабинет ректора вошла женщина, чьё имя прозвучало так, будто оно само по себе было приказом.
— Харка Фенрир.
Ни приветствия, ни прелюдий.
Джин мельком отметил татуировку воющего волка на тыльной стороне её ладони — и этого хватило.
Оборотень.
Причём не просто оборотень: старшая дочь одного из самых гордых и влиятельных домов Демонического мира.
И, к сожалению… слишком хорошо знакомая Джину.
— Ты в курсе, что за то, что ты забирал мою слюну, надо платить? — с равнодушной дерзостью бросила Харка, снимая очки и буквально протыкая взглядом комнату.
Маргарита (ректор) едва заметно улыбнулась — ровно настолько, чтобы показать: «да, это именно та самая».
Джин же помнил эту женщину слишком ярко. Совсем недавно, ещё до того, как Ёнхва появилась в его жизни, Харка добровольно — пусть и сквозь зубы — помогала ему в исследовании «Корреляция оборотней и полнолуния».
— Ты хочешь, чтобы я тебе плевала? Это у тебя такие вкусы? — тогда язвила она.
— Это для исследования. Если получится, нужны ещё волосы в человеческой форме и шерсть после трансформации.
— Тц… Ладно. Жди.
Покладистость оборотня из рода Фенрир казалась невозможной. Но причина была крайне простая и крайне «волчья».
Когда Джин впервые пересёк порог владений Фенриров, Харка посмотрела на него как на раздражающую человеческую пыль.
— Т-ты… жалкий человек… Эй, давай, выйди завтра, дерись со мной!
— Если тебя победил «жалкий человек», то лучше помолчи. Смотрится убого.
— Гр-р-р…!
— Ты же сама пообещала сотрудничать, если проиграешь.
— Ладно! Ладно, я поняла!
Она проиграла так чисто и так унизительно, что у неё не осталось даже повода отыграться словами.
Оборотни — существа, которые признают сильнейшего. Джин не был волком, но он доказал силу. И пока он не показывал слабость — Харка держала слово.
И держала его хорошо. Джину было удобно. Он собирался отплатить.
Но Харка тогда лишь отмахнулась:
— Не надо. Мне ничего не нужно. Просто окажешь услугу потом.
— Если это будет в моих силах — окажу.
И вот это «потом» пришло.
Только Джин не ожидал, что «потом» означает «пересечь границу и ворваться в Академию».
— Что именно ты хочешь? — спросил он ровно, хотя в висках неприятно кольнуло предчувствие.
— Сделай мою сестру оборотнем.
Даже у Джина на секунду зависло выражение лица.
— То есть… твоя сестра человек? — уточнил он сухо.
— Ты прекрасно понял, что я не об этом. Зачем притворяешься тупым? — Харка раздражённо дёрнула бровью.
С костюмом, манерами и этим мафиозным спокойствием она выглядела так, будто пришла не в кабинет ректора, а на переговоры о захвате рынка. Дом Фенрир, если честно, действительно был похож на «семью» в таком смысле.
— Сделай мою сестру… настоящим волком. Сильным волком.
— Зачем? — Джин слегка наклонил голову.
Оборотни считали слабость пороком. Сильный — добродетель. Тех, кто не дотягивал до планки рода, могли выгнать без разговоров. Детей дрессировали с ранних лет так, что человеческим академикам снились бы кошмары.
Почему она приносит просьбу… к человеку?
Харка выдохнула дым (как будто запрет «не курить» в кабинете ректора существовал исключительно для всех остальных) и сказала:
— Через 3 года моя сестра поступит сюда.
И добавила, с ядовитой ненавистью в голосе:
— Вместе с мелкой дрянью из рода Владика, которую я терпеть не могу.
Комната на мгновение стала тише.
Если это правда — будет скандал на весь материк.
Имперская академия Альтерии — символ Империи, детище двора и ректора-архимага. А Демонический мир… отправляет сюда двоих детей будущего:
Фенриры — самый воинственный дом оборотней.
Владика — самые «благородные» среди вампиров.
Джин повернул взгляд к Маргарите.
— Это правда?
Маргарита улыбнулась мягко, как всегда. И ответила так же мягко — но словами, в которых пахло политикой.
— Правда. Для мира между Демоническим миром и Империей разве не лучше, чтобы непорочные будущие поколения общались с ранних лет?
Красиво звучит.
Проблема в том, что подростки, которым пора поступать в Академию, уже не совсем «непорочные». Фенрир и Владика — традиционные враги. Их наверняка растили на ненависти.
Джин не любил политику. Он любил знания.
«Интересно, что она задумала».
И, честно… ему было интересно ещё по-другому: если эти двое действительно столкнутся в стенах Академии, скучно не будет.
Но сначала Харка продолжила, не давая разговору уйти в философию.
— Короче. Ты должен подготовить мою сестру так, чтобы, когда она поступит, она не просто «не уступила» наследнице Владика… а задавила её полностью.
— То есть ты хочешь, чтобы она стала лучшей студенткой Академии, — спокойно подвёл итог Джин.
Лицо Харки мгновенно просветлело.
— Именно. Как и ожидалось, с умными людьми легко.
— Рядом сидит архимаг, который сильнее меня, — сухо напомнил Джин, кивнув на Маргариту.
— Я сказала: из людей, которых я видела, — не моргнув, отрезала Харка. — Из тех, кого я знаю, ты единственный, кого можно просить.
Она не искала войны. Если бы дом Фенрир хотел войны с Владика — они бы шли армией на замок, а не в кабинет ректора.
Им нужен был символ.
— Моя сестра должна быть лучшей. Первой из оборотней, поступившей в человеческую Академию. Первой из оборотней, взявшей верхние места. Разве это не будет красиво?
Красиво. И очень по-фенрировски.
Джин начал понимать, почему Фенриры согласились на идею Маргариты и почему Харка пришла именно к нему.
— Ты думаешь, я могу дать ей «академическое» воспитание лучше, чем ваш дом?
— Да. Для Академии ты подходишь идеально. Я слышала, ты стал профессором.
Харка достала документ и без капли стеснения бросила его на стол перед Джином.
— Держи. Поставь печать.
— Может, сначала объяснишь, что это?
— Официальный контракт: «Личный наставник дома Фенрир». — Харка склонила голову. — С сегодняшнего дня переезжаешь к нам.
— Что?
— Йип?! — тоненько пискнула Ёнхва, которая до этого сидела тихо и пыталась не мешать «взрослым».
Даже Маргарита чуть приподняла бровь.
— Мисс Харка, боюсь, это невозможно, — спокойно сказала ректор. — Профессор Джин — ценнейший кадр. Мы не можем отдать его на 3 года.
Харка смерила её взглядом, будто взвешивала цену.
— Правда? А сколько студентов у него сейчас?
Маргарита на секунду замерла… и перевела взгляд на Джина.
— Целых 6, — с неподдельной гордостью ответил Джин.
— Шесть?
— Ты не понимаешь, насколько удивительно, что курс вообще не отменили, — серьёзно парировал Джин.
Харка, судя по лицу, пыталась понять устройство человеческих учебных заведений и проигрывала.
— То есть ты не можешь уехать, потому что эти шестеро тебе слишком дороги?
— Когда я такое говорил? — Джин даже чуть нахмурился.
Он не был сентиментален. Эти студенты были полезны тем, что держали предмет живым, но «драгоценными» он их точно не считал.
Харка, довольная тем, что вцепилась в слабое место переговоров, продолжила атаковать:
— Тогда вот условия. Мы гарантируем тебе время на личные исследования. Мы полностью финансируем любые расходы на исследования 3 года — без ограничений по сумме. Мы предоставим всё, что дом Фенрир способен достать.
Предложение было… почти неприличным.
Цена?
— Взамен ты делаешь мою сестру настоящим волком. Сильнейшим волком. Чтобы в Академии она доминировала над всеми.
Джин замолчал и, не торопясь, посмотрел на Ёнхву.
Она почувствовала это сразу. В груди неприятно сжалось.
Да, она сама сказала: хочет поступить в Академию через 3 года. Да, Джин пообещал помочь.
Но теперь появился второй «ребёнок через 3 года»… и ещё с бюджетом, который мог завалить лабораторию золотом.
«Нет».
Ёнхва встала резко, как будто выстрелила изнутри.
— Я… я не дам тебе забрать моего папу!
Слова вылетели слишком быстро — она даже прикусила язык, но уже было поздно.
Харка наконец посмотрела на неё прямо. Взгляд волчицы прошёлся по ушкам, по хвостам, по дорогой табличке-ожерелью… и задержался на лице.
— Джин, я давно хотела спросить, — медленно сказала Харка, прищурившись. — Что это за крошечная штука?