Маленькая строка в верхней части мировых новостных каналов сменилась.
[BREAKING NEWS]
[SEOUL DISASTER-CLASS FALL, LIVE]
Первым кадром шёл Сеул с воздуха.
Пока ещё целый город.
Дома, мосты, дороги, перекрёстки.
Но стоило камере немного подняться, и посреди неба становилось видно тёмное пятно.
— Сейчас вы видите прямую трансляцию из неба над Сеулом, Республика Корея.
Голос англоязычного ведущего одновременно переводили на языки разных стран.
— Неопознанный биологический объект продолжает снижаться с высоты около восьмидесяти километров. Несколько военных ведомств уже классифицировали угрозу как уровень бедствия.
На каналах других стран картинка была почти одинаковой: небо над Сеулом, карта рядом и несколько крупных надписей в углу.
[DISASTER-CLASS EGG?]
[FIRST DIRECT HIT ON A MAJOR CITY?]
[BONE MASK, WILL HE APPEAR?]
Эксперт в студии продолжал:
— До сих пор такие яйца падали в основном в море или вдали от крупных городов. Но сейчас траектория ведёт прямо в центр Сеула.
— Есть ли способ его перехватить?
— Рассматриваются обычные ракеты, лазерные системы, попытка перехвата в верхних слоях атмосферы... Но по известным нам случаям полностью уничтожить такой объект ещё никому не удавалось.
Ведущий глубоко вдохнул.
— Тогда чего сейчас ждёт мир?
Эксперт помолчал и ответил так, будто другого варианта вообще не существовало:
— Корейского героя.
В углу экрана появился силуэт мужчины и подпись.
[The Bone Mask]
[The Only Man Who Killed a Disaster-Class Alone]
В студиях разных стран почти одновременно прозвучало одно имя.
На американском канале:
— За всю историю подтверждён лишь один случай, когда человек в одиночку уничтожил существо уровня бедствия. Это произошло на Цусиме. Герой из Кореи — Костяная Маска.
На японском:
— Человек, которого премьер-министр Японии официально назвал дружественным партнёром. И при этом на родине он до сих пор остаётся фигурой, вокруг которой не утихают споры.
На европейском:
— Корейские власти долго считали его опасным. Но сейчас надежды жителей Сеула явно обращены совсем в другую сторону.
В чатах под трансляциями летели почти одинаковые сообщения.
— В такой ситуации кроме Костяной Маски вообще есть кто-то?
— Вы после тех видео всё ещё сомневаетесь?
— Первый прямой удар по мегаполису... Он правда придёт?
— Только бы корейское правительство опять не полезло мешать...
Камера снова показала Сеул целиком.
Съёмка шла с вертолёта. Он медленно кружил над городом, а объектив был задран вверх настолько, насколько позволяла подвеска.
Тёмное пятно становилось всё отчётливее.
То, что сначала казалось обычной тенью, постепенно обретало глубину и нависало над городом уже как настоящий объект.
— Тёмная область, которую вы видите, предположительно находится в зоне влияния падающего тела. Слово «яйцо» даже плохо передаёт его размеры.
Пока эксперт говорил, чёрный круг медленно, но неотвратимо расширялся.
До заката было ещё далеко, а некоторые районы Сеула выглядели уже так, будто солнце село.
Ведущий осторожно спросил:
— Если объект сохранит нынешнюю скорость и упадёт как есть...
Эксперт не стал строить длинных прогнозов.
— Оценивать ущерб бессмысленно. Масштаб слишком велик.
В студии повисла тишина.
И почти одновременно на множестве каналов прозвучал один вопрос:
— Тогда где Костяная Маска?
Некоторые тут же запустили повтор недавнего брифинга Национального собрания.
— Правительство всё это время называло его только опасным человеком. Не подвергли ли вы этим граждан ещё большей опасности?
Вопрос журналиста снова полоснул по динамикам.
Поверх записи наложился голос иностранного ведущего:
— Прямо сейчас жители Сеула ищут одного человека.
Кадр сменился.
Метро.
Площадь Кванхвамун.
Каннам-тэро.
Люди повсюду смотрели вверх.
Кто-то сложил руки и молился. Кто-то матерился и отворачивался. Но человек, о котором они думали, у всех был удивительно один и тот же.
[Will the Korean Hero ‘Bone Mask’ Appear?]
И ровно в тот момент, когда эта строка появилась на экране, оператор в вертолёте резко выдохнул:
— Подождите... Там что-то есть.
Вертолёт поднялся выше.
Камера задрожала, ловя фокус.
Над центром Сеула, у самой границы между чёрной тенью и голубым небом, висела точка.
Только точкой это назвать уже было сложно.
На невозможной высоте, где-то между городом и небом, на ветру развевалось что-то похожее на полы чёрного пальто.
— Приблизь! Быстро!
Голос оператора ушёл в эфир без всякого монтажа.
Зум дёрнулся вперёд.
Лица ещё не было видно. Ни движения, которым человек поправлял волосы, ни самой маски.
Но было видно руку.
И красную метку, пылающую на ней.
А рядом — ещё одну невозможную, сотканную из красной силы руку, отчётливо выделявшуюся между городом и небом.
Неважно, на каком именно канале это произошло первым.
Кто-то почти закричал, забыв вдохнуть:
— Он появился! В небе... в небе стоит человек!
В следующую секунду один и тот же силуэт оказался на миллионах экранов.
Над Сеулом.
Прямо на пути объекта уровня бедствия.
Между падающим небом и городом стоял человек, который уже однажды в одиночку убил существо этого класса.
***
Воздух здесь звучал иначе.
На такой высоте уже не скажешь просто: «дует ветер».
Я вдохнул и на мгновение почувствовал, будто слышу не воздух, а миллионы людей внизу, которые одновременно задержали дыхание.
Подо мной лежал Сеул.
Лес стеклянных башен, спутанные дороги, бесконечные сирены.
И казалось, что из всего этого города вверх льются взгляды — прямо туда, где я сейчас стою.
Я поднял голову.
Посреди неба, там, где голубой цвет будто треснул, падало оно.
Слишком большое, чтобы всерьёз называть это яйцом.
Похожая на скорлупу поверхность раскалилась от трения об атмосферу и светилась красным. Внутри ворочался огромный силуэт.
С каждым вдохом я будто одновременно чувствовал и собственный пульс, и скорость его падения.
...Идёт.
В ухе задрожал знакомый голос.
[Х-хозяин...]
Сора.
Сегодня она говорила минимум на полтона выше обычного.
[Текущее число зрителей по всему миру... перевалило за сорок три миллиона!]
— Не накрутила?
[Это прямой эфир. Америка, Япония, Европа, Ближний Восток, Южная Америка, Африка... Проще считать, что это общая аудитория планеты.]
Я усмехнулся.
— Ничего себе. Сегодня эфир прям жирный.
[Ага. Так что постарайтесь красиво, хозяин. Одним этим выходом можно попасть на страницу учебника истории человечества!]
Внизу был город.
Сверху падало яйцо.
А между ними стоял единственный герой этого мира.
— Тогда вот что...
Я специально приподнял уголок губ.
— Земля, сегодня... за мой счёт.
Метки сикигами вспыхнули красным.
Узоры от локтя до пальцев один за другим ожили. Каркас вытянулся и исказился, и из него вырвались новые руки — не из плоти и костей, а из силы проклятия.
Три, четыре... восемь.
Над Сеулом раскрылись восемь красных рук сикигами — словно огромный цветок.
Вертолётная камера поймала всё целиком.
Чаты по всему миру взорвались.
— Это реально в прямом эфире?!
— Те самые руки, которыми он убил существо уровня бедствия!
— Что за безумная картина над Сеулом...
— Он вообще человек?!
Сора вдохнула.
[Выход метки — сто двадцать процентов. Внешнюю оболочку яйца можно пробить. Если по-вашему, хозяин...]
— Значит, можно вскрывать?
[Ага. И по-крупному, блядь.]
Я даже не стал скрывать смех.
Небо падало на город.
Тень яйца пожирала один небоскрёб за другим. В потемневших окнах отражались лица людей.
Испуганные. Молящиеся. Матерящиеся.
Но все эти взгляды сходились в одном месте.
На мне.
Сора сказала напоследок:
[Хозяин. Десять миллионов жителей Сеула и больше сорока миллионов зрителей по всему миру сейчас смотрят только на вас.]
Я медленно развёл руки.
Все восемь рук сикигами одновременно согнули суставы и нацелились на яйцо.
— Отлично.
Из-под маски сама собой вылетела старая привычная фраза:
— Тогда... начинаем сегодняшний эфир.
Небо над Сеулом окрасилось красным.