— Не знаю, как такое вообще случилось…
Попрощавшись с Оханой,
Ёсихико пришёл в храм Яматотакэру-но-микото и отыскал бога на гравийной
площадке возле молельного павильона.
— Но ты и правда выглядишь странно… — пробормотал лакей.
То,
что они увидели, представилось как Яматотакэру-но-микото и обладало
красивым лицом с приятными раскосыми глазами и гладкими волосами,
заплетёнными в мидзура* с красными шнурами. Однако на этом сходство существа с человеком заканчивалось.
Либо Ёсихико видел сны наяву, либо бог оказался белой птицей.
— Так… давайте ещё раз с самого начала… — продолжил Ёсихико, слабо надеясь, что произошло какое-то недоразумение.
Ну не может же получеловек-полуптица быть легендарным героем из японских легенд!
— Ты… Яматотакэру-но-микото, так?
— Да, — птица улыбнулась и кивнула. — Я Яматотакэру-но-микото.
Бог
сложил белые крылья и грациозно кивнул. Лакей зажмурился, отрезая себя
от реальности, и мысленно попрощался с мысленным образом японского
героя.
Округлое белоснежное тело стояло на перепончатых ногах.
Если не считать головы, в теле бога — размерами поменьше лебедя, но
побольше утки — не осталось ничего человеческого. Шея была неестественно
короткой, словно кто-то не очень умело прикрутил к птице мужскую
голову.
— Это… удивительное зрелище…
Даже Когане не знал, что ещё говорить. Что тут вообще можно сказать, кроме «ух ты, человек-птица»?
— Хоидзин из Киото и… видимо, лакей? Королева Драконов Омитама рассказывала о вас. Полагаю, вы здесь, чтобы услышать мой заказ?
Человек-птица
подошёл к ним под гравию, и Ёсихико пришлось собрать всю волю в кулак,
чтобы не попятиться. Наверное, маленький ребёнок на его месте зарыдал бы
в голос, но и у взрослого легко могут начаться кошмары от такого
зрелища.
— Не буду ходить вокруг да около, Яматотакэру-но-микото.
Что с твоей внешностью? — спросил, поведя ушами, Когане, пока Ёсихико
приходил в себя от шока.
Шёл второй час дня, в храме уже было немало паломников, но никто из них не замечал неизвестное науке существо.
—
Ты задаёшь смешной вопрос, — усмехнулся Яматотакэру-но-микото и
посмотрел в глаза лиса, расположенные на одном уровне с его
собственными. — Но я понимаю твоё удивление. Видишь ли, я нахожусь в
процессе прежде невиданной эволюции!
— Эволюции? — переспросил Когане.
—
Дело в том, что ещё смертным я завидовал птицам и их свободе, — начал
объяснять бог, шагая из стороны в сторону. — Моё сердце всегда
принадлежало небу, но томилось в теле бескрылого человека. Однако когда я
прошёл весь смертный путь и отбросил тленную оболочку, моя душа приняла
облик белоснежной птицы, как всегда и мечтала.
— Какой ещё белоснежной птицы? — озадачился Ёсихико.
— Читай в «Записках» или в «Нихон Сёки», это известная история. Ей посвящены и храм, и гробница.
— Ого, ничего себе.
Ёсихико
мысленно пообещал себе ещё раз изучить «Записки» после возвращения. Тем
временем, Яматотакэру-но-микото продолжал свой пламенный рассказ:
—
Я и по сей день не могу забыть блаженства, которое подарил мне облик
птицы. Я смотрел с высоты на дома, поля и горы, беззаботно ловя крыльями
потоки ветра…
Над головой как раз пролетела стая птиц, и Яматотакэру-но-микото проводил её завистливым взглядом.
—
Даже когда меня начали почитать как бога, я частенько становился
птицей, чтобы гулять по небесам. Каждый раз мне было так невыносимо
возвращаться в человеческое тело…
Ёсихико невольно затаил дыхание, почувствовав, что ничем хорошим такие слова закончиться не могут.
—
Именно птичье тело, свободное и прекрасное, было моей мечтой с самого
рождения! Вот почему я эволюционирую в птицу, пытаясь навсегда
избавиться от оков человечества!
Яматотакэру-но-микото расправил
крылья, почти сияя белоснежными перьями в лучах яркого солнце. Но голова
его оставалась предательски человеческой.
— Тоже мне, прекрасное… — проворчал Ёсихико.
Наоборот, бог выглядел омерзительно, но он не стал этого говорить.
—
Конечно, боги нередко заимствуют внешность животных, но… — пробормотал
Когане, отводя взгляд от человека-птицы. — Неужели ты не можешь
исправить свою несовершенную внешность?
Яматотакэру-но-микото сложил крылья и тяжело вздохнул.
—
Вот это и не даёт мне покоя. Хотя я уже твёрдо решил стать птицей,
долгие годы эгоистичных молитв людей сделали своё дело и лишили меня
сил… Я не могу окончательно превратиться в птицу.
— Неужели ты попросишь о… — ахнул Ёсихико.
В
голове мелькнули слова Оханы о том, что заказ этого бога может повлиять
на историю Японии. И действительно — что случился, если
Яматотакэру-но-микото, легенды о котором по-прежнему рассказывают новым
поколениям, вдруг превратится в птицу? Причём не в могучего сокола, а в
какую-то странную помесь утки и лебедя. Да, это грациозное и даже
красивое тело, но птичье. Птица не может держать крылом меч.
—
Должно быть, милосердие старших богов не знает границ, раз они прислали
ко мне лакея… Меня уже ничто не держит в человеческом теле. Я хочу
навсегда стать прекрасной птицей, — Яматотакэру-но-микото посмотрел в
небо мечтательным взглядом, затем уставился на Ёсихико. — Лакей!
Ёсихико невольно вздрогнул, когда их взгляды встретились. Бог был настроен слишком решительно, чтобы его переубеждать.
И затем человек-птица сказал именно то, что и ожидалось:
— Я хочу, чтобы ты сделал меня настоящей птицей.
Мысленный вопль Ёсихико не помешал молитвеннику вспыхнуть внутри сумки.