Когда Ёсихико и компания привели в чувство потерянно стоявшего Мацубу
и вернули его в Нисиномию, солнце уже начало клониться к закату. Хотя
до фестиваля оставалось ещё три дня, по храму уже вовсю бегали
священники и другие участники оргкомитета, ведь им предстояло
организовать такие сложные части праздника как ночное бдение и парад
мальчиков.
— Всё, это конец… — как только они завели Мацубу в
корпус Хируко-но-оками, тот сразу улёгся на бок и больше не двигался. —
Господин Хируко-но-оками бросил меня и наш храм…
Несмотря на
некоторую помощь Когане, Ёсихико пришлось тащить Мацубу практически в
одиночку, поэтому он тоже лежал измотанный у входа в комнату. Правое
колено нещадно ныло. Лакей и представить не мог, что ему придётся тащить
на себя коня, пусть даже маленького и божественного.
— Наверное, Хируко-но-оками сейчас тоже нелегко… — Хонока сидела возле Мацубы и утешала его как могла.
Ёсихико
с трудом оторвал голову от пола, сел и бросил взгляд на коня, который
неподвижно смотрел в одну точку. Разумеется, сородич был шокирован, ведь
любимый хозяин практически отмахнулся от него.
— Слушай, Когане,
— Ёсихико ёрзнул, чтобы не сидеть на правом колене, и обратился к лису.
— Что будет, если Хируко-но-оками не вернётся в этот храм?
Когане задумался с хмурым видом и повёл ухом.
—
Рано или поздно его владения войдут в собственность другого бога, но до
тех пор за ними придётся следить сородичам Хируко-но-оками. К счастью
или к несчастью, это дом бога удачи. У него много как набожных
почитателей, так и алчных. Сложно сказать, как долго протянут духи и
сородичи…
Ёсихико поморщился и почесал затылок. Когда-то Окё уже
рассказывала ему, как уход бога влияет на землю. Она говорила, что это
приводит к вымиранию растений и бегству животных.
— Я тоже
замечал, что господин Хируко-но-оками теряет силу, — вдруг вставил
Мацуба. Оказывается, его состояние не мешало ему слушать диалог Ёсихико и
Когане. — Люди всё меньше благодарят его за то, что имеют сегодня, и
всё чаще требуют для себя благ… Но Хируко-но-оками всегда выслушивал их
просьбы с доброй улыбкой. Он говорил, что любит свой шумный,
гостеприимный народ и его землю.
Мацуба перевёл взгляд на доверху заполненный ящик для подношений.
—
Разумеется, он не мог держать здесь все дары, но всегда с большим
почтением относился к любым отношением. Он и меня считал своим подарком…
Ёсихико поднял голову — Мацуба никогда ещё не говорил на эту тему. Конь опустил взгляд и продолжил:
— Тысячу лет назад я был ломовым конём, принадлежавшим жестокому басяку*.Он
заставлял меня таскать тяжёлые грузы, из-за этого я заболел и умер, но
великодушный господин Хируко-но-оками дал мне новое имя и тело сородича,
— Мацуба смотрел так, будто видел своё прошлое. — Этот храм вырос из
часовенки, которая стояла на побережье с белым песком и зелёными
соснами. Была там одна, Иппоммацу, которой путники и рыбаки пользовались
как ориентиром. Господин говорил, что когда-то один человек носил его
на себе по этому берегу. Даже после смерти того человека господин часто
вспоминал его.
«Наверное, это и был рыбак, который выловил его из моря», — подумал Ёсихико, продолжая слушать рассказ Мацубы.
—
Когда я переродился сородичем, господин Хируко-но-оками назвал меня
Мацуба, что означает «сосновая игла» — якобы в честь цвета моих глаз. С
тех пор мы никогда не расставались. Когда того побережья уже не стало,
он при виде меня сразу вспоминал прошлое: и белоснежный песок, и
человека, который всюду таскал на себе бога.
Вдруг Ёсихико вспомнил слова, недавно услышанные от Хируко-но-оками.
— То есть, когда он сказал, будто знал тебя ещё до первой вашей встречи…
Судя по тону бога, он уже не помнил, какие ассоциации вызывал у него конь.
—
Да, скорее всего, он имел в виду именно это, — согласился Мацуба,
складывая уши. — Год от года господин Хируко-но-оками теряет память.
Боюсь, он уже не помнит те времена…
— Вот оно что…
Ёсихико вздохнул — ему показалось, что это многое объясняет. В том числе поразительную преданность Мацубы.
— Я не могу поверить, что господин Хируко-но-оками так бросит храм и своих людей!.. — воскликнул Мацуба и вновь разрыдался.
Ёсихико
прислонился спиной к столбу у входа, сложил руки на груди и хмыкнул.
Отчасти он разделял мнение коня. Если раньше бог говорил о любви к земле
и живущим на ней людям, то почему вдруг резко поменял мнение, как
только встал на ноги? Что-то здесь не сходилось.
— Может, это варадзи виноваты?
Могла ли эта обувь не только поставить бога на ноги, но и внушить ему, что он должен бросить свой храм?
— Он нашёл варадзи здесь? — неуверенно подала голос Хонока, когда Ёсихико вновь ушёл в раздумья.
— Ага, вроде бы лежали в этой коробке, — ответил Ёсихико, показывая пальцем.
Хонока
достала из-под шкафа уже знакомую чёрную коробку, открыла крышку и с
любопытством достала изнутри побуревшие от старости сосновые иголки.
Возможно, когда-то эта пара росла на той самой Иппоммацу, которая стояла
на исчезнувшем берегу.
— Конечно, Хируко-но-оками сказал, что
ничего не помнит, но… — Хонока убрала иголки внутрь, закрыла крышку и
погладила пальцами её золотистый узор. — Наверняка он очень дорожил
этими варадзи, раз держал их внутри такой коробки…
— Кстати, и правда… Других таких тут не видать, — поддакнул Ёсихико, осмотревшись.
На
полках шкафов вдоль стен стояли куклы, бутылки сакэ, катаны, маленькие
ёмкости и простые белые шкатулки. Ёсихико наугад взял одну из шкатулок,
открыл и увидел внутри фигурку Эбису и дощечку эма с пожеланием,
неуклюже написанным каким-то ребёнком. Скорее всего, в остальных
шкатулках лежат похожие подношения. Отличалась только коробка с варадзи,
потому что наверняка была для Хируко-но-оками особенно важной. Может,
он когда-то знал, что именно случится, если он наденет эти варадзи, и
именно поэтому не притрагивался к ним все эти годы?
— Это тоже был подарок от кого-то?.. — прошептала Хонока.
Ёсихико вздохнул и посмотрел на девушку.
— Что за человек подарит варадзи богу, который не может ходить?
— Может быть, это было пожелание?
— Пожелание?.. — переспросил Ёсихико, и Хонока посмотрела прямо ему в глаза.
— Например, кто-то вот так пожелал Хируко-но-оками, чтобы он встал на ноги…
Ёсихико
вытаращил глаза. До сих пор он полагал, что Хируко-но-оками не должен
ходить, и поэтому появление коробки с варадзи в храме никак не
укладывалось у него в голове. Но теперь…
— Да, конечно… Если предположить, что боги могут превращать молитвы людей в силу…
Ему
вспомнились все боги, которым он уже помог. Например, совсем недавно
была богиня, которая стала настоящей красавицей, просто прижавшись к
Котаро.
— То это и правда мог подарить человек…
Когда боги теряют память, они становятся ещё чувствительнее к заботе.
— Вы знаете, это, конечно, далеко не все подарки, которые получал господин
Хируко-но-оками…
— всё ещё внимательно слушавший Мацуба медленно оторвал голову от пола.
— Но если вам интересно, господин записывал все свои подношения. Я до
сих пор не придавал его коллекции большого значения, но…
Взгляд
зелёных глаз коня остановился на свитках и старых книгах. Некоторые
выцвели и начали осыпаться, но другие выглядели крепкими. Ёсихико
попробовал пролистать один из томов и, действительно, увидел внутри
подробные описания того, кто, что и ради чего дарил Хируко-но-оками…
— Это всё писал он?
Неужели
бог и правда записывал все подношения с тех пор, как ему начали
молиться? К счастью, он не увлекался скорописью, так что Ёсихико мог
разобрать текст. Конечно, бог писал на древнеяпонском, но многие кандзи
были понятны: кто-то молился за безопасность жилья, кто-то за улов и так
далее.
— Да. Иногда ему приходилось копировать записи, когда бумага совсем портилась…
С этими словами Мацуба кивнул на число в углу страницы. По-видимому, оно обозначало год, в который велись записи.
—
Я не знаю, откуда здесь появились варадзи. Могу лишь с уверенностью
сказать, что это случилось не во время моей службы. Другими словами,
господин Хируко-но-оками получил их ещё до того, как нашёл меня…
Ёсихико быстро понял, на что намекал сородич.
— Короче, если это действительно подношение, сведения о нём можно найти в записях, которые старше тысячи лет?
Мацуба посмотрел в глаза лакею и кивнул.
— Понимаю, это очень сложная задача, но, возможно, происхождение варадзи подскажет нам, как вернуть господина домой…
Ёсихико
не знал, когда именно Хируко-но-оками вытащили из моря, посадили в храм
и начали почитать как бога. К тому же неизвестно, сколько записей из
тех времён сохранились в читаемом виде до наших дней.
Но он не мог отказаться Мацубе, видя отчаянную мольбу в его зелёных глазах.
— Ладно… — смирился Ёсихико и выдохнул. — Всё равно нам не остаётся ничего другого.
Ёсихико
почесал голову и вдруг заметил, что Хонока по-прежнему держит в руках
чёрную лакированную коробку. Вчера он не придал особого значения
золотистому узору в виде соснового бора и иголкам, которые лежали внутри
коробки.
— Слушай, Мацуба… Ты говорил, что человек таскал Хируко-но-оками на себе по песчаному берегу вдоль сосен?
— Да, говорил… — подтвердил конь, застигнутый врасплох неожиданным вопросом.
— Что стало с тем берегом?
Город Нисиномия успешно отвоёвывал землю у берега. Говорят, со времён великого землетрясения* этот город изменился до неузнаваемости.
—
Увы, того белого пляжа и соснового бора больше нет, — ожидаемо ответил
Мацуба, качая головой. — Даже устье реки Муко уже не там, где раньше, те
места уже не узнать. Хотя…
— Хотя? — переспросил Ёсихико, когда Мацуба вдруг что-то вспомнил.
Божественный конь медленно перевёл взгляд на лакея и поднял голову.
— Сосны могли…