«Нам прихожане оставили гору конфет, зайди по пути домой», —
прочитала Хонока сообщение от отца, когда уже села в поезд. Отношения
дочери-подростка и отца в их семье были намного лучше, чем у многих.
Именно отец помогал и наставлял девушку в детстве, когда она с трудом
вела обычную жизнь и привыкала к своему небесноглазию.
Хонока
вышла на ближайшей к храму станции и направилась прямиком к алым ториям.
Войдя на территорию, она обнаружила отца, который подметал возле тёдзуи
— места для омовения.
— О, с возвращением, — сказал отец, увидев её.
Он всю жизнь говорил слегка насмешливым голосом.
— Спасибо… Непривычно, что ты убираешься в такой час.
Когда
Хонока приходила в храм после школы, в нём обычно убирался Котаро.
Иногда в это время приходил Ёсихико (в сопровождении Когане) поговорить с
другом о всякой ерунде. Мало что грело душу Хоноки так, как это
зрелище.
— Что поделать, Фудзинами сегодня нет. Он уехал в Токио на встречу однокурсников.
— Однокурсников… — прошептала Хонока и притихла.
Само слово «Токио» заставляло её переживать.
—
Ёсихико и лис тоже поехали с ним. Наверное, будут смотреть
достопримечательности, — отец снова начал мести, не замечая перемен во
взгляде Хоноки. — Может, Рэйси увидят.
Девушка вскинула голову, едва услышав это имя.
— Фудзинами знает моего брата?
Брат
был почти вдвое старше Хоноки. Когда девочка только пошла в школу, он
уехал в Токио учиться в университете. Скорее всего, именно там он и
познакомился с Котаро.
— Думаю, они знали друг друга ещё с
детства, но по-настоящему сблизились только в университете. Правда, чаще
приезжать он от этого не начал.
Отец печально усмехнулся. После
отъезда брат приезжал в Киото всего несколько раз, и то без ночёвки,
поэтому дома практически не бывал. Когда-то Хонока часто писала брату
письма, но он отвечал хорошо если на каждое пятое, так что такое общение
скоро сошло на нет. Когда у Хоноки появился первый телефон, она
пыталась писать сообщения, но и на них брат тоже не отвечал. Отец
говорил, что иногда созванивался с ним, но последние два года никак не
мог дозвониться. Прямо сейчас брат не поддерживал никакой связи с
Хонокой, поэтому она считала его самым далёким от себя членом семьи.
Иногда ей даже казалось, будто она единственный ребёнок, ведь она
практически не знала, что такое узы брата и сестры.
— Папа… — обратилась Хонока к спине одетого в хакама отца.
«Брат ненавидит меня?» — пыталась сказать она, но слова застряли в горле.
— Что?
Хонока
так и не задала вопроса, решив, что лишь поставит отца в неловкое
положение. Она и без этого доставляла ему хлопоты тем, что обладала
необычной способностью. Наверняка и брат уехал учиться в Токио как раз
для того, чтобы убежать от неё.
— Нет, ничего, — Хонока покачала головой и помогла отцу собрать пыль в совок.
— Хорошо, тогда давай выпьем чаю, — предложил отец и пошёл к лестнице, ведущей в контору.
Хонока вздохнула и посмотрела в небо, ставшее совсем бледным по сравнению с летним.
***
Когда
у Рэйси родилась младшая сестра, он учился в шестом классе начальной
школы. Когда он только узнал, что станет братом, то обрадовался
настолько, что с нетерпением ждал родов. Впервые увидев сестрёнку в
больничной палате, мальчик протянул ей палец, и малышка сразу же сжала
его. Так началась безумная любовь Рэйси к своей сестре.
Но когда
ей исполнился год, начали происходить странные вещи. Иногда она
непонятно куда смотрела, тыкала пальцем в пустоту и хохотала, а иногда
становилась не по годам тихой и собранной. Подслушивая разговоры
родителей, Рэйси вскоре узнал, что всё это — признаки небесноглазия.
Хонока видела то, что недоступно глазам остальных. С годами эта
способность проявлялась всё ярче, и от этого между Хонокой и остальными
людьми образовался глубокий разлом.
«Вон там под крышей живёт
большая белая змея. Только она не совсем белая, а серебристая и очень
красиво блестит. У неё очень ласковое лицо, и она говорит, что защищает
тот дом. А остальные говорят, что не видят её. Они обзывают меня
вруньей…»
Рэйси не знал, чем утешить печальную сестру. Скоро о ней узнали все соседи.
«Слушай, твоя сестрёнка постоянно куда-то отворачивается и говорит с пустотой».
«Может, ей просто внимания не хватает? Ей хочется, чтобы её любили».
«Тяжело тебе приходится, Рэйси. Хонока — она ведь немного… необычная, да?»
«Интересно, это все храмовые дети такие?»
Рэйси
достаточно сильно любил сестру, чтобы не обращать внимания на шутки
одноклассников и болтовню взрослых, но однажды случилось нечто, с чем он
не смог смириться.
Он до сих пор хорошо помнил, как маленькая Хонока сказала ему:
— Прости.
И этого Рэйси оказалось достаточно, чтобы бросить её под предлогом учёбы в университете.