— Я долго гадала, куда подевался лис, а ты, оказывается, живёшь у лакея?
Рядом
со стройкой проходило несколько дорог, ведущих к горе Онуси. Каждая из
них представляла собой узкую улочку и заканчивалась лестницей. Таким
образом, ни одна машина не могла оказаться на самой горе. Ничего
удивительного, ведь формально вся гора была собственностью храма Онуси.
— Я очень рад, что у тебя всё хорошо.
Они прошли мимо старых домов и поднялись по каменной лестнице к мощёной прогулочной дороге, проложенной через лес.
—
О да, у меня всё хорошо, — ответила Отоконуси-но-ками хмуро смотревшему
на неё Когане. — И я ни в коем случае не считаю, что это благодаря
исчезновению излишне говорливого лиса.
— Ты как всегда убийственно откровенна.
— Я могла бы сказать, что скучала, но мне противно, когда ты лезешь обниматься. Хотя обнимать тебя, конечно, приятно.
— П-прошу прощения… — попытался вмешаться Ёсихико в разговор пушистого лиса и язвительной девочки.
Ему казалось, что если сейчас же не перейти к делу, о нём окончательно забудут.
— Вы что, знакомы?.. — спросил он, глядя на лиса и девочку — сочетание, достойное детской сказки.
—
Давно, — ответил Когане, бросая на Отоконуси-но-ками тоскливый взгляд. —
Эта гора — дом Онуси-но-ками, но Отоконуси-но-ками защищала окрестные
земли ещё до того, как здесь появился её храм. И уж тем более до того,
как я поселился в четырёхкаменной часовне храма Онуси.
Зелёные глаза лиса казались особенно яркими на фоне лесного полумрака.
—
Именно поэтому я первая ругаю людей за своенравной обращение с местной
землёй, — подхватила Отоконуси-но-ками, глядя на редкие лучи,
пробивающиеся через густую листву.
Ей волосы были заплетены в
длинный хвост практически у макушки. Несмотря на маленький рост и
очаровательную внешность, взгляд богини был на удивление суровым.
—
Мы с лисом частенько спорили за подношения. Лет тридцать назад он на
меня сильно обиделся, когда я в камень-ножницы-бумагу выиграла у него
рисовый пирожок с бобами.
— Это из-за того, что ты использовала
нечестную уловку! Ты знала, что мне очень тяжело выбросить что-то кроме
бумаги! — встрепенулся Когане.
Отоконуси-но-ками вздохнула и посмотрела на Ёсихико.
—
Он называл себя затворником, но сразу же вылезал из часовни, когда ему
приносили сладости. В былые времена он вёл себя достойнее…
— Ну да, сегодня его издалека можно принять за растолстевшего сиба-ину… — согласился Ёсихико, бросая взгляд на пухлого лиса.
Судя по словам богини, Когане уже длительное время увлекается обжорством.
— Ёсихико, ты бы ей так не поддакивал. Она с давних пор остра на язык, но и только, — предупредил Когане с кислым видом.
— И даже спустя столько лет мой язык ничуть не притупился, — Отоконуси-но-ками ухмыльнулась. — А вот рост я подрастеряла.
— А, так эта внешность — из-за потери сил? — уточнил Ёсихико.
Ему
вспомнилась живущая в колодце Накисавамэ-но-ками — ещё одна богиня с
внешностью девочки. Ёсихико попытался представить, как Отоконуси-но-ками
выглядела в полном расцвете сил. Несомненно, эта маленькая, но
неустрашимая девочка когда-то была настоящей красавицей.
— Люди
множатся и отгрызают себе землю. Чем больше каменных зданий, тем меньше у
меня сил. Но мне нравится моя новая внешность, она симпатичная, —
ответила Отоконуси-но-ками, любуясь своими маленькими ладонями и сжимая
их в кулачки.
Ёсихико не мог понять, говорит она правду или же просто пытается казаться сильной.
—
Мы не слишком отличаемся от остальных богов — тоже питаемся
благодарностью и почтением наших людей. Больше всего мы ценим дзитинсай —
мы даём людям пользоваться нашей землёй, и ожидаем в ответ должную
благодарность. Но сейчас эти фестивали толком не проводятся, некоторые
люди просто перекапывают землю, ни о чём нас не спрашивая. В следующий
раз набросаю им в ботинки песка и камешков… — поделившись планами на
небольшую, но всё-таки проказу, Отоконуси-но-ками вновь посмотрела на
Ёсихико. — Ты ведь пришёл, чтобы исполнить мой заказ, лакей?
— Н-надеюсь, ты не попросишь меня прогнать тех строителей… — промямлил Ёсихико, чувствуя зловещий холодок.
Если
богиня попросит набросить в обувь строителей песок и камней — это ещё
куда ни шло, но вдруг она захочет, чтобы Ёсихико заставил их раскаяться?
Даже шалость с песком вызвала бы у Ёсихико противоречивые чувства —
разве богиня стала бы призывать лакея ради такого?
— Не волнуйся, ты всего лишь человек, и я не собираюсь просить у тебя невозможного. У меня к тебе более конструктивная просьюа.
— Конструктивная?.. — недоумённо переспросил Ёсихико.
—
Я недавно нашла одного многообещающего священника, — с улыбкой объявила
Отоконуси-но-ками. — Хочу, чтобы в будущем только он проводил местный
дзитинсай, — богиня указала тоненьким пальцем куда-то за гору. — Его
зовут Фудзинами Котаро.