— Что-то у меня голова закружилась…
Ёсихико и компания зашли в
кафе возле парка Хибия, чтобы запоздало позавтракать. Лакею до сих пор
чудилось, что он шатается — настолько сильно растряс его Рэйси, схватив
за грудки.
— Да ты совсем хиляк, раз у тебя от такого уже головокружение. Нит* бестолковый.
Оказалось,
Рэйси долгое время поддерживал связь с Котаро. Узнав от священника, что
рядом с Хонокой в последнее время ошивается некий мужчина, Рэйси заочно
записал Ёсихико в заклятые враги. Хотя Котаро кое-как уговорил
ревнивого брата отпустить парня, он уселся точно напротив лакея и
продолжал метать из глаз молнии.
— Я не нит, я флитер*!
— Да это почти одно и то же!
—
Нет, это совершенно разные вещи! Я вообще-то работаю! — твёрдо заявил
Ёсихико, пока официантка ставила перед ними подносы с завтраками.
—
Мне плевать, нит ты или флитер. Главное — не смей больше приближаться к
Хоноке! Рэйси ударил кулаком по столу, зазвенела посуда. Ёсихико
отшатнулся, не ожидав такого напора. Он ничем не заслужил такого
отношения. Ёсихико не собирался спорить, чтобы не наступить на мину, но и
без этого испугался жара в словах Рэйси.
— Да-а. Я, конечно, знаю о любви Рэйси к сестрёнке, но не думал, что всё так плохо.
Тем
временем Котаро лениво попивал кофе, несомненно довольный тем, что ему
даже не пришлось знакомить собеседников друг с другом. Как он уже успел
сказать, с Рэйси его познакомил один старшекурсник во время учёбы в
токийском университете. С тех пор, как Котаро решил стать священником
храма Онуси, Рэйси часто просил его рассказать, как дела у сестрёнки.
Вот и на этот раз причиной для поездки Котаро была не только встреча с
одногруппниками. Рэйси даже пообещал заплатить за то, что священник
привезёт с собой Ёсихико. Иными словами, на самом деле спонсором
путешествия был именно он, а не Котаро.
— Слушай, ты там что про
меня такого рассказывал?! Мы с Хонокой просто друзья! — Ёсихико обиженно
уставился на своего лучшего друга, сидящего рядом с Рэйси.
Уж не приукрасил ли священник свои рассказы?
— Да-да. Я так и передал: у Хоноки появился друг, двадцатипятилетний флитер.
— Ты мог бы подобрать другие слова!
— Фудзинами сказал мне то, что видел. Или тебе неудобно, что я знаю правду? Может, ты хочешь сказать, что вы не только друзья?
Взгляд Рэйси стал таким холодным, что сам он начал казаться белым медведем.
— Нет, вовсе нет, — механическим голосом возразил Ёсихико, отворачиваясь.
На
самом деле он понимал беспокойство Рэйси, ведь его
сестра-старшеклассница общается с каким-то бездельником на восемь лет
старше неё. Но разве это даёт ему право смотреть на Ёсихико как на
мусор?
— Мы с Хонокой и правда только друзья…
И даже будь
это неправдой, Ёсихико ни за что бы в этом не признался, так как Рэйси
не отпустил бы его живым. Выполняя заказ Масакадо, лакей считал этого
мужчину интеллигентным джентльменом и теперь с трудом верил своим
глазам. Хотя он мог заподозрить неладное, ещё когда Рэйси начал
рассуждать о том, как бы легально обзавестись оружием.
— И с чего ты вдруг вспомнил про «Idol Sentai Love Battle Neo!»?.. — пробормотал Ёсихико.
Когда
Рэйси заявил, что его сестра обожает это аниме, лакей решил, что речь о
какой-то младшекласснице. Хонока никогда бы сама не призналась, что
увлекается мультфильмами, но что, если она на самом деле не пропускает
ни одного выпуска?
— Ты не думай, что я просто продал тебя, — Котаро положил чашку с кофе на стол, посмотрел на кислого друга и устало вздохнул.
Коварству священника оставалось лишь позавидовать, ведь совсем недавно он практически признался в том, что продал Ёсихико.
—
Я тоже сказал Рэйси, чтобы он не беспокоился, ведь ты мой лучший друг. А
он мне говорит: «Тогда следи за тем, чтобы он близко не подходил к моей
Хоноке». Я, естественно, ответил, что не могу этого сделать. Мне,
знаешь, тоже не хочется в такие дела влезать.
Ёсихико посмотрел
на друга в смешанных чувствах. До сих пор ему казалось, что Котаро лишь
послушно выполняет просьбы Рэйси, но оказалось, что это не совсем так.
—
Поэтому Рэйси захотел вызвать тебя сюда, чтобы разок лично
предупредить. Но я знал, что у тебя нет денег на внезапную поездку в
Токио, да и по моему карману это бы ударило. Но тут Рэйси предложил
взять все расходы на себя, и я…
— И ты всё-таки продал меня! — Ёсихико тоже ударил по столу.
Поездка удачно совпала со встречей одногруппников Котаро, так что лакей ничего не заподозрил.
—
А вообще, если Рэйси так переживает за свою сестрёнку, то он мог бы не
просить священника приглядывать за ней, а почаще приезжать домой… —
Ёсихико попытался уязвить мужчину, но отказывался смотреть на него.
С другой стороны стола немедленно протянулась рука и схватила лакея за подбородок.
— Мог бы — ездил бы!..
У
Ёсихико дух перехватило, когда он увидел прямо перед собой свирепое
лицо Рэйси. Обычно так смотрят на человека, которого собираются
поколотить.
— Но я больше не могу по-дружески беседовать с Хонокой о всяких пустяках!
— П-почему?
— Не твоё дело!
Котаро
молча ел тост и наблюдал за словесной перепалкой. Прямо напротив него
Когане незаметно воровал ломтики апельсина с тарелки Ёсихико.
— Пока ты держишь меня за подбородок, это, волей-неволей, моё дело!
— Заткнись, нит поганый! Не лезь в дела моей семьи!
— Видишь ли, Ёсихико, тут очень длинная история, — сказал Котаро чуть громче, пытаясь успокоить соседей по столу.
— Фудзинами!
— Может, расскажем ему хотя бы часть? Он ведь не успокоится, — хладнокровно сказал Котаро.
Рэйси нехотя отпустил Ёсихико, но продолжил сверлить его взглядом.
— И какая же история? — поинтересовался лакей, потирая подбородок.
— Семейная, поэтому я не знаю всех подробностей, — Котаро покосился на Рэйси.
—
В жизни Хоноки есть трудности, которые не понять обычному человеку.
Поэтому я должен обеспечить её условиями для нормальной жизни, —
вполголоса сказал Рэйси, складывая руки на груди.
Он так старательно обходил причину этих трудностей, что у Ёсихико сразу появилась догадка.
— Ты, случайно, не про её глаза? — тихо спросил лакей.
— Ты что, уже знаешь о них? — Рэйси вытаращил глаза одновременно с Котаро.
— Ну да. Она сама мне рассказала, — смутившись, ответил Ёсихико.
— Сама рассказала?! — брови Рэйси тут же подпрыгнули. — Может, ты пытками из неё выудил?!
— Н-нет, конечно! Она правда мне всё рассказала…
— Врёшь! С какой стати Хонока раскрыла бы свою самую сокровенную тайну какому-то незнакомцу?!
— Я же сказал, что мы с ней друзья! — в сердцах выпалил Ёсихико.
Он
уже начинал нервничать — ещё немного, и ему придётся рассказать
подробности их знакомства, а они крепко связаны с божественным заказом.
Однако Котаро в такие вещи не верит, а Рэйси до сих пор считает каждое
слово Ёсихико ложью, так что все попытки лакея что-либо объяснить будут
тщетны.
— И вообще, меня больше удивляет, что и Котаро об этом знал! — воскликнул Ёсихико.
Когда
они втроем встречались на территории храма и ходили в океанариум,
Котаро ни разу не намекнул, что знает о секрете девушки. Удивления
заслуживало уже то, что сверхпрагматичный священник вообще верил в
существование небесноглазия.
— Мне Рэйси рассказал. Ну, я не
особо поверил и решил, что это чепуха, а потом подумал: неужели он не
мог сочинить более правдоподобного повода, чтобы попросить меня
приглядывать за Хонокой? Вот тогда я и задумался: а вдруг правда?
Всё-таки в древних документах небесноглазие тоже порой встречается, —
если Рэйси дышал, словно разъярённый бык, то Котаро по-прежнему
невозмутимо попивал кофе. — К тому же ни Рэйси, ни Хонока не похожи на
обманщиков.
Похоже, священника не волновало, что такое
небесноглазие и что именно видит Хонока. Он просто верил всем, кого
считал достойными доверия. И это вполне в его духе.
— Рэйси много
волнуется о том, что Хонока из-за небесноглазия не сможет найти себе
место в обществе. Вот почему он решил оставить ей право стать
наследницей храма. Наверное, ей и правда было бы спокойнее прожить всю
жизнь на одном месте.
Котаро переключился на омлет, приятно
пахнущий маслом. Наконец-то поняв замысел Рэйси, Ёсихико вновь посмотрел
на озлобленного мужчину. Действительно, Хонока почти ни с кем не
общалась в школе. Возможно, её отношение к Ёсихико потеплело, но это
вовсе не означает, что она научилась общаться с людьми. Нетрудно
догадаться, что когда она выйдет из школьного возраста, тягот в её жизни
станет ещё больше.
— Для этого Рэйси поступил в университет в другом городе. Он уже заявил родителям, что никогда не унаследует храм.
—
Но как это связано с тем, что Рэйси не может по-дружески говорить с
Хонокой? — Ёсихико слегка нахмурился, пытаясь не задеть мужчину словами.
— И это ведь Хонока должна решить, станет ли наследницей храма.
Картина пока ещё не сложилась в голове лакея.
—
Мне только на руку, если она возненавидит меня, — Рэйси бросил на
Ёсихико ледяной взгляд. — Потому что иначе Хоноке будет казаться, что я
ушёл из дома по её вине. Вот для чего я избегаю общения с ней. Даже не
помню, сколько лет прошло с тех пор как мы говорили в последний раз.
— То есть ты специально портишь ваши отношения?..
Хотя Рэйси рассказывал о безумной любви к своей сестрёнке, на самом деле он пытался отдалиться от неё.
—
Когда я поступил в университет, ей было всего шесть лет. Я не мог
поступить иначе, она бы в таком возрасте всё равно ничего не поняла.
—
В шесть лет дети уже более-менее соображают… И вообще, что мешает тебе
поговорить с ней сейчас? Хонока уже старшеклассница, свыклась со своими
глазами и достаточно взрослая, чтобы узнать правду. А вечная
недосказанность между братом и сестрой — это как-то странно…
— Да
что ты понимаешь! — Рэйси вновь схватил Ёсихико за грудки. На столе
зазвенела посуда. — Ничего! — в глазах Рэйси появилась печаль. — После
бегства из дома и до встречи с Фудзинами мне у кого только не
приходилось спрашивать, как дела у Хоноки! Вот как я переживал за
сестрёнку! В детском саду её все называли вруньей, в младших классах её
называли противной и избегали. На всех фотографиях со школьных экскурсий
она всегда была в кадре одна. С годами она начала страдать от растущей
силы и постоянно отпрашивалась в медкабинет из-за анемии и
головокружения. О ней даже слухи ходили, что она так уроки прогуливает.
Рэйси говорил приглушённо, но в голосе слышалась вся глубина его негодования.
—
А в средней школе её начали травить. Другие девушки завидовали её
красоте и распространяли слухи о её жизни в начальных классах, добавляя
от себя всякой ерунды. Например, рассказывали, будто она наводила на
людей порчу, и они умирали. Классный руководитель придерживался принципа
«не дерутся — и ладно», поэтому Хоноке приходилось терпеть всё это в
одиночестве!..
В озлобленных глазах Рэйси промелькнули слезинки.
—
Но я слышал об этом не от Хоноки. И её родители, и те люди, которых я
спрашивал, тоже узнавали об этом не от неё! Всё это всплывало гораздо
позже из разговоров с одноклассниками и другими людьми из школы!
Понимаешь, что это значит?!
Подбежал официант, но Котаро объяснил, что ничего страшного не происходит и что разнимать Ёсихико и Рэйси не надо.
— Она никому и ничего не рассказывала!..
Ёсихико никогда не слышал таких подробностей о жизни Хоноки и не знал, что говорить.
—
Она никогда никому не рассказывала о том, как ей тяжело и как она
ненавидит свою жизнь. Она считала, что её необычные глаза — уже тяжёлая
ноша для семьи, и глотала обиды, чтобы не доставлять родителям
неудобств!.. А вместе с обидами — свои мечты и надежды! Вот такой у неё
характер!
Рэйси оттолкнул от себя Ёсихико и медленно выдохнул, пытаясь успокоиться.
—
Если Хонока скажет, что не хочет наследовать храм, я её пойму. Но я не
хочу лишать её этого выбора. Поэтому я сбежал из дома и стал для неё
злодеем, чтобы она мне не сочувствовала.
Ёсихико смотрел на Рэйси, уже почти не соображая.
— Я хотел бы, чтобы она вообще забыла о том, что у неё был старший брат… — тихо процедил Рэйси.
Котаро
продолжал потягивать кофе. Всем своим видом он показывал, что
принципиально не будет совать носа в чужие семейные дела. Возможно,
именно за это Рэйси выбрал его в качестве наблюдателя за Хонокой.