Поскольку связанные с сэцубуном*
празднования закончились еще в начале февраля, храм Онуси уже успел
вновь наполниться спокойствием и привычным умиротворением. Ёсихико бывал
здесь так часто, что священнослужители начали его узнавать и теперь при
встрече не только здоровались, но и сразу сообщали, где искать Котаро.
Однако сегодня Ёсихико остановился перед ториями, сложил руки на груди и
протяжно хмыкнул. Когда пару дней назад он услышал просьбу
Накисавамэ-но-ками, то первым делом попытался вытащить ее из колодца
прямо там. Купив в ближайшем хозяйственном магазине веревку, он связал
один из концов петлей, попросил девочку надеть ее на себя, а затем
попробовал потянуть веревку на себя. Будучи бывшим бейсболистом, Ёсихико
не жаловался на нехватку сил и решил, что уж младшеклассницу поднимет
без особого труда.
Однако богиня оказалась неожиданно тяжелой. Ёсихико возился больше часа, но так и не смог высвободить ее из плена колодца.
—
Чего стоишь? Разве ты не собирался зайти попросить помощи у гоннеги? —
подал голос Когане, видя, что Ёсихико никак не хочет входить на
территорию храма. — Выслушивать заказы — работа лакея, но никто не
запрещает ему просить помощи у других. Конечно, иногда бывают случаи,
когда заказ не признается выполненным потому, что лакей ничего не сделал
сам.
— Ну, нет, я не собираюсь настолько наглеть, просто…
Ёсихико поморщился и посмотрел на лестницу по ту сторону торий.
Придя
к достаточно простому выводу, что если не получается одному, надо
позвать подмогу, он пришел попросить помощи у Котаро, но теперь подумал о
том, что его друг не увидит Накисавамэ-но-ками. Когда Ёсихико попросит
его помочь кое-что вытащить из колодца, Котаро наверняка спросит, что
именно они собрались вытаскивать. Если в ответ Ёсихико раскроет правду о
работе лакея, но не представит доказательств, его прямо отсюда могут
увезти в больницу. Слишком уж хорошо он знал, что его
друг-священнослужитель умудряется сохранять потрясающе материалистичный
взгляд на вещи.
— Видно, придется все-таки одному… — пробормотал
Ёсихико, разворачиваясь. К его спине тут же подбежал удивленный Когане. —
А вообще, почему эта малявка такая тяжеленная?
Ёсихико засунул
руки в карманы куртки и посмотрел в небо. Вес богини однозначно не
сходился с внешностью. Обычную школьницу Ёсихико спокойно поднял бы в
одиночку.
— Бывает сложно сказать, что именно образует
материальное тело бога, но в ее случае причина кроется на дне колодца, —
пояснил, глядя на Ёсихико, Когане, шагавший рядом с парнем. —
Накисавамэ пролила на него слезы, печалясь вместо людей, к тому же за
долгие годы ее тело пропиталось грустью и стало очень тяжелым. Вытащить
ее будет нелегко.
— Ты сейчас серьезно?.. — Ёсихико кинул ответный взгляд на пушистого бога и нахмурился.
Если
даже Когане, сам относящийся к богам, признал, что вытащить девочку
“нелегко”, задача перед Ёсихико стояла по-настоящему тяжелая.
—
...Видимо, чем пытаться поднять ее по веревке, проще самому спуститься
туда, посадить на спину и выбраться… Хотелось бы, конечно, иметь
какие-нибудь когти, но знакомый лис только смотрит со стороны и помогать
не собирается… Видимо, потому что лисы ближе к псам, чем к котам…
Ёсихико обронил такие слова, что Когане наморщил всю морду.
—
Не ставь меня в один ряд с псами и котами. Я смирюсь с помощью
человека, но боги, в том числе я, по законам не должны помогать лакею.
Важно, чтобы заказы от и до исполнялись руками людей.
— Вот несговорчивый…
— Ты что-то сказал?!
— Не-а, ничего.
Ёсихико
вовсю пользовался тем, что по этой дороге мало кто ходил, и говорил с
Когане вслух, однако, переведя взгляд, увидел уже знакомую школьную
форму.
— ...А.
Прямо на него шла девушка по имени Хонока,
дочь главного жреца храма Онуси. На ее шее красовался уже знакомый
голубой шарф, а бледные щеки блестели, словно снег. Вдруг Ёсихико
встретился с ней взглядом и растерялся. У него не было возможности
представиться ей, и он не понимал, как должен повести себя. Более того,
он не знал даже, помнит ли его девушка.
А пока Ёсихико сражался с собственными мыслями, Хонока прошла мимо, так ничего и не сделав.
— Ну… стоило ожидать… — с толикой самоиронии пробормотал Ёсихико, понимая, насколько тщетными оказались душевные терзания.
Вообще,
они с ней толком виделись лишь один раз, вечером на территории храма.
Может, будь здесь Котаро, она отреагировала бы иначе, но без него
наверняка даже не вспомнила Ёсихико.
— Пошли, Когане, — бросил он почему-то обернувшемуся лису и снова зашагал.
Сделал несколько шагов и вдруг услышал чистый голос:
— Лис…
Ёсихико
замешкался, не понимая, к нему ли обращаются. Стоило ему обернуться,
как он столкнулся со взглядом таким ясным, что у парня перехватило
дыхание. Прошедшая мимо Хонока стояла на месте, повернувшись к нему.
Девушка отвела взгляд от Ёсихико и посмотрела ему под ноги. Затем ее взгляд вновь вернулся к Ёсихико.
Наконец, она без малейшего намека на улыбку, с совершенно непроницаемым лицом спросила:
— ...Это ведь божественный лис?
Слова застали Ёсихико врасплох.
Ответ
не пришел в голову. Он вытаращил глаза и продолжил стоять, затаив
дыхание. Ему вспомнилось, как во время прошлой их встречи на территории
храма девушка вроде как смотрела на него и Когане.
— ...Значит, ты меня видишь? — вдруг заговорил Когане вместо онемевшего Ёсихико.
Еще раз изумившись, Ёсихико повернулся к лису и выдавил из пересохшего горла:
— Э? Ты что, знал?..
—
Не был уверен, но порой, пока сидел в том святилище, ощущал на себе
какой-то странный взгляд, — ответил Когане, поднимая нос, и уставился
точно на Хоноку. — Стало быть, дочь настоятеля, ты небесноглазая?
Ёсихико,
услышав незнакомый термин, не понял его смысла и нахмурился. Сам он
нисколько не понимал, каким образом эта девушка видит Когане.
После
слов Когане в глазах Хоноки промелькнул тусклый огонек, сыгравший роль
слова “да”, однако Ёсихико показалось, что согласилась она далеко не с
гордостью.
— Я Хоидзин, живущий в святилище храма Онуси. Долгое время жил отшельником, и потому особенно с тобой не пересекался.
— Ясно…
Хонока
практически не удивилась и поджала губы, словно о чем-то задумавшись.
Ёсихико глядел на нее, до сих пор не оправившись от шока. Если подумать,
он впервые видел, чтобы какой-то другой человек разговаривал с Когане.
Наконец, ясный взор Хоноки вновь устремился к Ёсихико.
— А ты… его друг? — спросил тихий голос.
— Нет, не столько друг, сколько…
Ёсихико начал было объяснять, но мысленно схватился за голову. Откуда вообще начинать? С рассказа о деде? О лакеях? О парфе?
—
Конечно же, он не может быть моим другом. Я всего лишь сопровождаю
этого человека, назначенного лакеем, поскольку он не выполнил мой заказ
подобающим образом. Я должен добиться того, чтобы он исполнил мое
повеление, — опроверг предположение Хоноки лис, пока Ёсихико раздумывал,
и парень посмотрел на Когане в смешанных чувствах.
Безусловно,
Ёсихико понимал, что так все и есть, но поскольку теперь они и ночевали
под одной крышей, он рассчитывал на более теплое отношение.
— Ну,
примерно так. Я лакей, который ходит к богам и выслушивает их заказы.
Когане помогает мне их искать, — пояснил Ёсихико, поглядывая на пушистый
хвост лиса.
Конечно, ему хотелось извиниться за такое объяснение, но лучше бы он сказать не смог.
—
Лакей… — шепотом повторила Хонока, опустила взгляд и моргнула, снова
что-то обдумывая. Затем ее взгляд вдруг снова остановился на Ёсихико. —
Везет тебе.
С этими словами бледная девушка развернулась и ушла.
— Везет?..
Так
и не сумев разгадать смысла, который Хонока вложила в эти слова,
Ёсихико молча проводил взглядом уходящую девушку в школьной форме.