На следующий день Ёсихико отправился на подработку, где ему поручили
уборку здания, в котором поселилось множество студий интерьера. Раз в
неделю в здании объявлялся выходной, и в этот самый день основательно
чистились все выставочные залы с кухнями, ванными, дверями, окнами,
строительными материалами и так далее.
— Аванс мне… вряд ли дадут, — пробормотал Ёсихико, толкая перед собой полировальную машину.
Как
бы ему ни хотелось поехать в Дого поскорее, тому препятствовала
скудность его кошелька. Вчера сварившийся в миске Сукунабикона-но-ками
остался ночевать у него дома, и сейчас они с Когане, должно быть,
осматривают городские достопримечательности.
— И вообще, почему мне столько времени приходится думать о расходах?..
Конечно,
Ёсихико сам согласился стать лакеем, но ему и в голову не приходило,
что эта работа выйдет настолько затратной. Пока его спасало то, что
заказы приходили на храмы в окрестностях Киото, но что, если ему
прикажут лететь куда-нибудь в Хоккайдо или на Окинаву?
— Хоть бы
проезд оплачивали… — жаловался он высшим богам, которые, быть может,
смотрели на парня, глядевшего в небо по ту сторону стеклянной стены.
А может, они уже учитывают бедность Ёсихико, и как раз поэтому дают задания не слишком далеко от дома?
— Э-эй, Хагивара, помоги мне, — окликнула его бригадир в синей спецовке, возникшая у лестницы на этаж.
— А, сейчас.
Ёсихико
опомнился, выключил полировальную машину и уже потянулся к розетке в
углу этажа, чтобы забрать кабель, но вдруг посмотрел на пейзаж за окном.
Из
зданий, построенных вдоль реки, открывался отличный вид на набережную.
Шел пятый час, солнце клонилось к закату, все люди куда-то торопились —
кажется, даже те, кто вышел погулять с собакой. Домой спешила и группа
школьниц в одинаковой форме.
— Э?..
Одна из них привлекла
внимание Ёсихико. Она прятала рот за голубым шарфом, держала спину ровно
и смотрела на неспешно текущую реку. Несомненно, на глаза ему попалась
та самая Хонока, которую он видел вчера. Само по себе ее появление здесь
не удивляло, ведь в этот час многие школьники расходятся по домам, вот
только если ее товарищи по форме и набережной радостно о чем-то щебетали
и торопились домой, то Хонока стояла одна, ни с кем не разговаривала и
этим приковывала к себе взгляд.
Ёсихико вспомнил слова Котаро о
том, что Хонока почти не улыбается и не разговаривает. Безусловно, ей
прекрасно подходило клеймо ледяной красотки, но было в ней еще что-то,
не разрешавшее ограничиться одним только стереотипом.
— Хагивара-а-а! Быстрее!
— А, простите!
Вновь послышался голос бригадира, и Ёсихико в спешке смотал кабель полировальной машины.
Солнце
клонилось к западу, его блики мелькали на поверхности воды. Среди них
виднелось отражение девушки по имени Хонока, стоявшей на берегу.
***
— Ты что, в коллекторы записался? — процедил Котаро.
Если
вчера он из-за джинсов напоминал крутого парня, то теперь его белый
халат и хакама цвета морской волны полностью соответствовали образу
настоящего священнослужителя.
— Сам виноват, что не платишь.
Закончив
с подработкой, Ёсихико заскочил домой, переоделся и сразу же пришел к
храму Онуси. На улице уже начало темнеть, и Котаро до конца рабочего дня
тоже оставалось всего ничего. Правда, Ёсихико никогда еще не видел,
чтобы Котаро уходил с работы по часам. Тот всегда оставался допоздна и
учил кагуру или этикет, встречался с набожными прихожанами или занимался
какой-либо другой переработкой. Поэтому Ёсихико торопился, зная, что
еще сможет застать друга в храме.
— Ты бы лучше работу искал с таким же упорством.
— Не строй из себя Будду. И вообще, гони деньги за средство для ванной.
Пока
Ёсихико корчил недовольную мину, рядом с ним на спине Когане сидел
Сукунабикона-но-ками. По всей видимости, они с лисом весь день
путешествовали по Киото, но бог-коротышка даже сейчас заинтриговано
вертел головой. Пожалуй, лисобус — средство передвижения еще более
удобное, чем котобус, потому что на нем есть где развернуться.
— А если не хочешь отдавать, то выполни вместо этого мою просьбу.
Ёсихико
предвидел, что Котаро наверняка захочет избежать трудной темы со всем
присущим ему изяществом. Поэтому он сразу перешел к следующей части
замысла, и Котаро удивленно вытаращил глаза.
— Какую еще просьбу?
Ёсихико услышал ровно тот ответ, которого ожидал, и уверенно выпалил:
— Дай взаймы.
Котаро
замолчал на несколько секунд. Сначала он сложил руки на груди, затем
почесал затылок, посмотрел в небо, покачал головой и, наконец, снова
взглянул на Ёсихико.
— Э-э… в чем подвох?..
— Нет, я без шуток прошу.
Ёсихико
долго думал, где бы наскрести денег на поездку в Дого, и в итоге пришел
к этому варианту. Надежд получить аванс он не питал, а родители на
просьбу о деньгах наверняка начнут спрашивать, зачем они ему. Оставалось
обратиться к другу.
— С чего ты решил, что человек, не
возвращающий деньги, даст тебе в долг? И вообще у тебя что, настолько
все плохо? — тут Котаро картинно ахнул и прикрыл рот ладонью. — Неужели
ты поддался на речи зазывалы и попал в дорогущее кабаре*, где и красивых девчонок-то нет…
— Нет.
—
Там ты познакомился с девушкой из тех, которые пугают по утрам, из
жалости дал ей денег, восполнил потерю у ростовщиков, и теперь каждый
день к твоему дому ходит грозный дядька…
— Нет. И вообще, с чего тебя на кабаре так заклинило?
— Э? Значит, в женском баре*?
— Да ни при чем это все здесь!
Наблюдавший за разговором Когане протяжно вздохнул.
— Вот они так всегда. Болтают о непонятной ерунде.
Когане сел на землю, Сукунабикона-но-ками вскарабкался по его спине и высунулся промеж ушей.
—
Это доказательство дружбы. Мы с Окунинуси тоже друг с другом порой
беззлобно спорили, — Сукунабикона-но-ками прищурился, вспоминая прошлое и
видя в парнях себя с Окунинуси. Вновь раскрыв глаза, он продолжил: —
Закладывание страны — тяжкий труд. Нам приходилось засыпать моря песком,
что приносили реки, и долгим трудом создавать плодородные почвы. По
ходу дела мы с Окунинуси часто говорили о том, как будем строить богатую
на урожай страну, где люди будут жить, не зная бед.
Когане навострил уши и вслушался в рассказ Сукунабикона-но-ками.
—
Когда два мнения не сходятся, обязательно наступают дни, когда ссору
уже не получается разрешить словами. Но мы оба всегда помнили, что не
смогли бы проделать такой путь в одиночку, — Сукунабикона-но-ками
погрузился в пушистую шерсть и продолжил: — У меня очень маленький рост,
но Окунинуси признавал меня равным и считал своим братом. Нам
доводилось спорить по пустякам и просто дурачиться. Приходилось
напиваться вдрызг и ночевать на обочине дороги. Когда кто-то из нас
оказывался на пороге беды, другой всегда протягивал руку помощи. Когда
мы не могли на чем-то сойтись — перемалывали теме все косточки. Мы оба
верили, что сможем рассказать друг другу самое сокровенное. Потому-то мы
и считали друг друга напарниками.
— Напарниками… — пробормотал Когане и посмотрел на споривших друг с другом Ёсихико и Котаро.
Эти
два парня шли каждый своей дорогой, и тем не менее, лис часто видел,
как их пути пересекаются. Пожалуй, их и правда стоило называть
напарниками.
— Разве у тебя, Хоидзин, за всю твою долгую жизнь не
было кого-то, кому ты мог бы довериться всецело? — раздался вопрос, и
Когане погрузился в воспоминания.
Он жил еще в золотой век богов,
перед его глазами пронеслось множество жизней. У него появились
товарищи, которых он понимал, и начальники, которым он служил. Но в
конечном счете у Когане, пожалуй, так и не появилось такого напарника,
как Котаро или Окунинуси.
— ...Задача Хоидзина — возглавлять
бесчисленное множество божков счастья и неудач. Его цель — сеять страх в
сердцах людей, — проговорил Когане, моргая чуть подрагивающими зелеными
глазами. — И порой эту работу лучше выполнять одному.
Притаившийся между ушей Сукунибакона-но-ками все понял и едва заметно улыбнулся.
— ...Да, я задал глупый вопрос. Действительно, у каждого бога свои задачи…
Когане промолчал и лишь слегка повел ушами.
Пока боги говорили, люди все продолжали спорить о ерунде.
—
Ну и если ты просишь денег, то на что? Выкладывай давай, — Котаро
сложил руки на груди и посмотрел на Ёсихико куда более красивыми, чем у
друга, глазами. — Но я, конечно же, человек добродушный. Если дело
серьезное, я подумаю.
Хоть Ёсихико и надеялся не терять
инициативу, Котаро уже полностью перехватил ее. В принципе, Ёсихико
понимал, что к Котаро обращаться безнадежно, но все-таки тот пока не
отказал ему окончательно.
Ёсихико нерешительно взглянул на Котаро и пробурчал:
— Я это, хотел в онсен…
— Онсен?! — наигранно повторил Котаро и воскликнул на редкость богатым на интонации голосом: — Это я хочу в онсен!
Видимо,
сработала отдача от работы, свалившейся на Котаро в конце и начале
года. Ёсихико понимал, что ненароком подорвался на мине, и пытался
подобрать хоть какие-то слова:
— Нет, то есть, это не я сам хотел, а…
— А кто?
— Э-э… один мой знакомый, такой… маленький… дедушка…
— Господин прихожанин, выход из храма вон в той стороне.
—
А ну стой! — Котаро быстро развернулся на месте, и Ёсихико пришлось
кинуться следом. — Как в следующем месяце дадут зарплату — верну! Кредит
возьму!
— Нечего занимать такие деньги, что кредит брать придется!
Котаро
какое-то время пытался отмахнуться от вцепившегося в одежду Ёсихико,
потом вдруг опомнился и запустил руку внутрь халата. На самом деле он
прятал там множество вещей, включая мобильный телефон.
— Хорошо.
Денег на онсен я тебе дать не могу, но недавно заходила бабка Араи,
приносила храму гостинцев. Я тебе дам один пирожок со сладкой начинкой,
перебьешься.
С этими словами Котаро вручил другу коричневый пирожок в прозрачном пакете с оттиском в виде эмблемы онсена.
— Да нет же, не пирожок мне нужен!..
Ёсихико
рефлекторно принял подарок, тут же опомнился и попытался вновь
броситься в погоню, но что-то потянуло его сзади за джинсы, и он едва не
потерял равновесие.
— Когане! Какого черта тебе… — тихо ругнулся Ёсихико. Однако слова “...сейчас-то нужно?” он произнести так и не успел.
— Отдай мне, — произнес лис, глядя на Ёсихико ясным взором.
— А?
— Пирожок. Если он тебе не нужен, то отдай мне.
“Чертов лис-сладкоежка!”
Ёсихико
еле сумел удержать слова внутри себя. Вернее, ладно бы Когане просто
был сладкоежкой, но не мог он выбрать время получше?
— Ладно, вот! Половину отдай Сукунабиконе, хорошо? А, тьфу, Котаро! Стой!
Быстро
разорвав пакет и выронив пирог на землю, Ёсихико снова кинулся за
Котаро, который явно собирался скрыться за дверями храмового офиса.
— А, Хонока, привет.
За
секунду до того, как Ёсихико удалось ухватиться за белый халат, Котаро
заметил на главной дороге девушку в школьной форме и поздоровался с ней.
Ёсихико тоже перевел взгляд и увидел ее. Ему показалось, свет шестого
часа вечера слегка померк, а ветер стал холоднее.
— Ах да, у тебя же сегодня урок цветоводства.
Котаро улыбался и говорил так приветливо, словно за какое-то мгновение совсем забыл о перепалке с Ёсихико.
—
Добрый вечер, — еле слышно ответила Хонока, не разматывая скрывавшего
рот голубого шарфа, а затем направилась к залу для собраний.
— ...Цветоводства?
Ёсихико попытался вспомнить, есть ли здесь такие курсы. Котаро развернулся и пояснил:
—
Жена главного жреца решила проводить их раз в неделю в зале для
собраний начиная с этого года. Цветоводству обучаются и наши жрицы, и
людей с каждым разом приходит все больше.
— Ого, в храмах и таким занимаются.
— Ну, конечно, не каждый храм проводит курсы.
Они
оба проводили взглядом ушедшую дальше Хоноку. Рядом на земле дружелюбно
делили упавший пирожок Сукунабикона-но-ками и Когане.
— Я видел ее сегодня на набережной. Она там в одиночестве стояла…
Ёсихико
вспомнил картину, которую увидел во время подработки. Она возвращалась
после уроков, но не пошла вместе с подружками, а остановилась у берега.
Ее образ оставил в сознании Ёсихико какой-то странный отпечаток.
—
Она не особо с людьми ладит. В школе, говорят, тоже такая. Никто не
видел, чтобы у нее была подружка. Может, ей просто лучше одной? —
ответил Котаро ничуть не взволнованным тоном, который показался Ёсихико
не совсем убедительным.
Конечно, люди, о которых говорил Котаро, и правда существуют, но в Хоноке ощущалось нечто, что мешало другим приблизиться к ней.
— А вообще, нам уже закрываться пора, шел бы ты домой.
Котаро
сверился с часами на мобильнике, затем помахал Ёсихико рукой, словно
прогонял бездомного кота. Тот возмутился, но обреченно выдохнул, решив,
что на сегодня лучше закончить.
— Ладно, на дорогу просить не буду, но за средство для ванны ты мне когда-нибудь заплатишь. Или угостишь.
— Я же сказал, только в обмен на доклад.
— Да не хочу я твой доклад писать.
Счастливо
пережевывавший пирожок Когане бросил на Ёсихико удрученный взгляд. Тот
повернулся, чтобы продемонстрировать лису кислую мину, но увидел вдали у
деревянной двери зала собраний обернувшуюся Хоноку. Сначала Ёсихико
стало неловко при мысли о том, что они слишком расшумелись, но вдруг он
заметил, что взгляд девушки обращен не к нему и не к Котаро.
— Бывай, Ёсихико.
Котаро, впрочем, ничего не заметил, помахал на прощанье рукой и зашагал в сторону офиса.
—
Ага, пока... — Ёсихико повернулся к спине Котаро, чтобы попрощаться,
затем снова взглянул на зал собраний, но Хоноки у входа уже не было.
Тогда он добавил тихим шепотом, который услышал лишь сам: —
...Показалось, наверное.
Да, он наверняка ошибся.
Ему
просто померещилось, что Хонока только что смотрела не на споривших
парней, а на Когане и Сукунабикона-но-ками, ведь она не могла их видеть…
—
Как же грустно быть одному. Когда рядом есть друг или приятель, в душе
сразу появляется уверенность, — проникновенно заявил сытый
Сукунабикона-но-ками на обратном пути, который вновь проделывал на спине
Когане.
— А, ты про Хоноку? — уточнил Ёсихико, засовывая руки в
карманы куртки. — Но человеку ведь не запретишь быть одному, да и есть
люди, которые тусовки не любят.
У Ёсихико тоже был в жизни
период, когда он сломал колено, потерял деда, бросил работу, не хотел
никого видеть и целыми днями пялился в монитор. За это время он
отдалился от многих из тех, кого считал хорошими друзьями. Отношения с
ними он так и не восстановил. Хладнокровный самоанализ заставил Ёсихико
скривиться. Да уж, волноваться о Хоноке явно нужно не ему.
— Я в свое время тоже был затворником… — самоуничижительно протянул Ёсихико, вздохнул и почесал затылок.
Он
понимал, что мысли о Хоноке делу ровным счетом ничем не помогут, но
отчего-то никак не мог выкинуть ее из головы. На ум раз за разом
приходили то слова Котаро о том, что она не ладит с другими и никогда
никуда ни с кем не ходит, то окружавшая девушку атмосфера отторжения, то
взгляд, который он видел перед тем, как уйти из храма.
— Но ведь у тебя есть твой друг-гоннеги? — вмешался Когане.
Ёсихико вновь почесал голову и затянул:
— Ну-у, он ка-ак бы да-а, но у нас с ним как-то несознательно дружба сложилась…
—
Что ничуть не отменяет красоты вашей дружбы, — заметил
Сукунабикона-но-ками, улыбнулся и посмотрел на Ёсихико. — Когда я
смотрел на вас, мне вспомнилась молодость. Мы с Окунинуси частенько
спорили о всякой ерунде. Например, вон та рыба большая или маленькая,
много выпивки налили или мало и так далее… Наверное, самый дурацкий спор
был на тему того, кому из нас было тяжелее идти по дороге — мне,
тащившему глину, или ему, забывшему облегчиться перед дорогой.
Ёсихико от таких слов даже обернулся.
— Это вот о чем боги спорят?!
Эти два бога взяли на себя важнейшую задачу по закладыванию страны, но спорили словно какие-нибудь школьники.
Когане устало выдохнул, а Сукунабикона-но-ками улыбнулся и продолжил:
—
Выиграл, кстати, я. В пути без таких развлечений никак. У нас было еще
много такого, чего люди не написали на бумаге. А ведь люди придумывают
столько дурацких игр. Между людьми и богами не такая уж большая разница.
И
действительно, до сих пор Ёсихико попадались очень человечные божества.
Даже если принять во внимание то, что они растеряли силы, боги все
равно оказались на удивление эмоциональными, задумчивыми, сомневающимися
и страдающими. Ёсихико показалось, что боги и правда куда ближе ему по
духу, чем он полагал.
— Если чуть копнуть в мироустройство,
окажется, что люди — двойники богов. Поэтому в том, что мы похожи, нет
ничего странного, — продолжил Сукунабикона-но-ками со спины Когане. — Мы
с Окунинуси смогли заложить страну только потому, что объединили
усилия. Но ведь и люди поступают так же, не правда ли? Объединив силы с
кем-то еще, можно вместе решить трудную задачу. Примерно как вы с
Хоидзином.
Когане недовольно повел ушами. С его точки зрения он
просто поселился у Ёсихико дома, пока тот не исправит заказ, который в
прошлый раз свелся к угощению парфе из тертого чая.
— Ну еще бы
вы не дружили. Когда вместе путешествуешь, вместе ешь, вместе моешься,
узы только крепнут. Что-то мне даже походы секцией вспомнились…
Ёсихико
взглянул на потемневшее небо. Сейчас, когда у него не осталось друзей
помимо Котаро, он иногда радовался одиночеству, но соврал бы, сказав,
что ему не бывает тоскливо. Он знал, как весело порой в большой
компании, и с нежностью вспоминал те времена.
— Когда у тебя
кто-то есть, веселья становится вдвое больше, а тягот вдвое меньше, —
Сукунабикона-но-ками прищурился, вспоминая былое.
Ёсихико тоже не
сдержался и улыбнулся. Может, сейчас ему и не хватало друзей, но он
понимал, что веселья и радости действительно становится вдвое больше,
если есть с кем им поделиться. Разумеется, когда рядом есть кто-то еще,
приходится учитывать его потребности, зато благодаря дружбе можно
испытать вещи, которые в одиночку ни за что бы не познал. Поэтому
общество других людей ни в коем случае не стоит отторгать.
— Хм?..
В
голове по очереди пронеслись слова Сукунабикона-но-ками, собственные
воспоминания и образ стоявшей на набережной Хоноки. Ёсихико остановился.
— Э… хм? А если подумать…
Когане и его пассажир с удивлением посмотрели на вдруг затормозившего Ёсихико.
— Что такое? — спросил лис.
Ёсихико
поднял голову, на ходу приводя мысли в порядок. Ему на ум пришло
предположение, которое вполне могло оказаться тем самым.
—
Слушай… я знаю, что только вчера тебя сварил, но… — Ёсихико неуверенно
преклонил колено, чтобы посмотреть в глаза сидевшему на Когане
Сукунабикона-но-ками. — Не против со мной кое-куда сходить?
Возможно, ответ мог отыскаться ближе, чем они думали.