«Не уходи», — без конца повторяла она вслед спине в костюме священника. — «Умоляю, будь со мной».
Она даже схватила его за руку, но его глаза не замечали её. Только его слова согревали и лечили раненое сердце.
Уже
долгое время она не могла собрать воедино растекающуюся силу и страдала
от боли каждый раз, когда люди вгрызались в землю. Стальные инструменты
ломали дома маленьких духов, и их крики вечно отзывались эхом в душах
богини. Её слуги причитали, что им даже не дали времени переселиться.
С
каких пор люди стали настолько дерзкими? Когда-то они уважали миллионы
богов, а теперь возомнили себя самыми могущественными. Они уже давно не
прислушиваются к голосам тех, кто живёт и растёт в земле. И это несмотря
на то, что и сами не могут жить в отрыве от земли.
— Дзитинсай — это приглашение бога земли в гости, чтобы сказать ему: мы будем строить дом.
В этот день он в очередной раз объяснял смысл фестиваля детям главы семьи, который и заказал дзитинсай.
—
На нашей земле живут не только боги, но и множество других существ, и
даже духи. Во время дзитинсая мы их всех предупреждаем о том, что будет
стройка, и молимся за благополучие дома.
Священник сидел на корточках, чтобы смотреть детям в глаза. Полы его одежды стелились по земле.
—
Вы ведь, когда приходите в школу, обязательно здороваетесь с друзьями? А
когда видите соседей, тоже обязательно говорите «привет». Вот и богов
нельзя забывать.
— Но мы же их не видим? — беззаботно спросили дети.
—
Это так, — священник усмехнулся. — Но в мире много невидимых вещей —
надежда, любовь, узы. Вот и боги невидимые, но это не значит, что их
нет. И это не значит, что их можно не замечать.
Почему-то слова это священника запали ей глубоко в душу.
— По-моему, как раз к невидимому нужно относиться с особой заботой.
«Ах. Если бы этот человек был моим союзником…»
***
— Отоконуси-но-ками!
Ёсихико
отыскал богиню на дороге, которая вела вглубь леса. Солнце уже
заходило, и под пышными кронами деревьев стоял полумрак. На фоне этой
тьмы зелёные глаза девочки казались особенно яркими.
— Надо же, где ты спряталась. Если ищешь Котаро, он сейчас в конторе, — сказал Когане, догнавший Ёсихико одновременно с Хонокой.
Они всё держались на расстоянии, чтобы не мешать лакею.
—
Всё уже, хватит. Я не могу бегать за Котаро вечно. У меня есть свои
дела, — Отоконуси-но-ками вздохнула с печальным видом. — Я наконец-то
смогла побывать в прежнем облике и разобралась в своих чувствах. Жаль,
конечно, что он не будет проводить все дзитинсаи, но я должна
благодарить его уже за службу в храме Онуси.
Лишь тихий голос богини нарушал тишину вечер. Ёсихико казалось, что богиня вот-вот растает в полумраке.
— Знаешь, я всегда думал, что ты и правда любишь Котаро. Но я ошибся, — сказал лакей, собирая воедино все свои догадки.
Она
не хотела ни притрагиваться к священнику, ни говорить с ним. Она просто
пыталась быть с ним рядом. Это была не любовь, а другое, ещё более
отчаянное стремление.
— Тебе нужен был кто-то, кто тебя не бросит, да?
Отоконуси-но-ками потупила взгляд, услышав вопрос Ёсихико.
С
годами она теряла уверенность в себе как в богине земли. Земля
скрывалась под асфальтом и бетонными строениями, голоса маленьких
подземных жителей становились всё тише.
— У меня стало так мало
духов, сородичей, деревьев, цветов, зверей, жуков… — сказала
Отоконуси-но-ками, поднимая глаза наверх, к еле видному сквозь листву
закату. — Хорошо ещё, что гора Онуси пока не пострадала, но иногда я
думаю, что скоро исчезну, и мне становится страшно.
Когане за спиной Ёсихико сложил уши и качнул хвостом. Будучи ещё одним жителем этой горы, он наверняка разделял опасения богини.
—
Котаро безусловно хорош собой, но в первую очередь он привлёк меня не
этим. Мне показалось, он может стать моим союзником, — богиня вздохнула и
улыбнулась, словно насмехаясь над собой. — Но как же трудно было
признаться себе, что меня гложет страх.
Она с лёгкостью отрицала
любовь, но не хотела говорить о настоящей природе своих чувств. Ёсихико
не стал это комментировать, чтобы не ранить богиню. Боги горды, но
надеются на людей. Будь в мире больше людей вроде Котаро, боги вроде
Отоконуси-но-ками не чувствовали бы себя покинутыми.
— Я,
конечно, ничего не понимаю в дзитинсаях, не разбираюсь в богах, как
Котаро, и вообще не священник… — Ёсихико сжал кулаки. — Но если тебе
страшно или тяжело — можешь всегда обращаться ко мне.
Хоть
Ёсихико и назывался лакеем, каких-либо талантов или способностей у него
не было. Если перерезать узду, которая связывает его с молитвенником, он
превратится в заурядного человека, который не видит богов.
— Можешь приходить домой или просто позвать — я сразу приду.
Но если ему что-то по силам…
— Я никогда не забуду тебя, Отоконуси-но-ками.
В
конце концов, Ёсихико хватило лишь на избитую фразу. Какое-то время
богиня молча смотрела на него, затем взглянула на Когане и усмехнулась.
— Теперь мне ясно, почему его сделали лакеем.
Зашелестели закрывшие небо листья, и Ёсихико обдул прохладный ветерок — первый вестник наступающей осени.