Это было ещё когда я ——— будто у меня нет родины. Дом, в котором
прошли мои первые годы, давно стёрся из воспоминаний, а моя семья
постоянно кочевала с места на место. Потом не стало и семьи — нас
разлучило ———.
А затем, не успела моя жизнь толком войти в
русло, мне пришлось покинуть сначала ———, потом ———. Моим первым после
——— домом стал ——— рядом с морем, и даже оттуда я много раз ———. Иногда
приходилось расставаться с сыном, и моё сердце всякий раз обливалось
кровью от материнской тревоги. Даже сейчас я немного удивлюсь тому, что
мы снова ———.
Но куда бы не забрасывала меня жизнь, я
тоскую лишь об одном месте. Я понимаю, что оно стало мне родным и ———, и
оттого мне немного печально. Наверное, это и есть моя родина. Поэтому
отныне я буду с гордостью говорить об этом месте именно так.
— Аяко, — раздался голос на фоне автомобильного радио. — Что-то не так так?
Лишь через несколько секунд Аяко осознала, что Окадзава обращался к ней, и повернула голову.
Их машина стояла на светофоре. Жених косился на неё с водительского сиденья.
— Ой, прости. Зачиталась.
С утра они выселились из отеля, съездили в Дадзайфу*,
а теперь возвращались обратно. Поскольку накануне Аяко попросила
Маэдзиму вернуться к переводу документа, он уже скоро наверняка пришлёт
плоды своих трудов по электронной почте. Вспомнив об этом, женщина
решила ещё раз пробежаться взглядом по листам и случайно увлеклась.
— Нашла что-то интересное? — спросил Окадзава, опуская козырёк для защиты от слепящего солнца.
— Не столько интересное, сколько родное… — ответила женщина, вновь опуская взгляд на листы перед собой.
Они до сих пор даже не знали, подделка это или нет, но чем больше Аяко читала, тем больше проникалась сочувствием к автору.
— Тут сказано “от материнской тревоги”. Похоже, автор всё-таки женщина…
Что,
если и ей пришлось куда-то переехать из-за замужества? О каком месте
она так тосковала? Может, она питала тёплые чувства к тому, что ждало её
там? Аяко никогда не знала этих чувств и немного завидовала автору,
который с гордостью называл какое-то место родиной.
— Разве не Нара твоя родина? — спросил Окадзава. Загорелся зелёный, и он плавно нажал на газ.
—
Да, я жила там дольше всего, но я бы не назвала её родиной, — ответила
Аяко, глядя на проплывающий за окном пейзаж. — Хотя кто знает? Может, я
просто не понимала этого, когда там жила, а потом вернусь спустя много
лет — и нахлынут воспоминания, а я пойму, что скучала по этому месту.
Перед
тем, как поселиться в Наре, они постоянно переезжали с места на место
из-за командировок отца, и Аяко никогда не доводилось возвращаться туда,
где она раньше жила. Они не знала, какие чувства испытывает человек,
когда возвращается и видит, что на пустом участке появился дом, дорогу
наконец достроили, а магазинчик на углу как работал, так и работает.
—
Я и раньше замечал, что ты к таким вещам прохладно относишься, — сказал
Окадзава, включил поворотник, выкрутил руль и снова нажал на газ. — Ты
ведь равнодушна и к дому, и к семье, и ко всему такому?
— Не равнодушна, просто быстро смиряюсь. Наверное, это мой внутренний голос шепчет: “Всё равно я тут ненадолго”.
Вот
почему она всегда обходилась минимумом вещей и одежды. После свадьбы ей
придётся переехать на Кюсю, но это будет совсем нетрудно даже без
посторонней помощи.
— Сколько ты жила в Наре?
— Двенадцать лет.
— Так это немало.
— Ага, мой личный рекорд. Правда, я переехала в другое место после того, как устроилась на работу. Но в пределах Нары.
—
Это не в счёт, — Окадзава ухмыльнулся, не выпуская руля из рук. —
Двенадцать лет… Интересно, начнёшь ли ты считать это место родиной,
когда проживёшь здесь ещё дольше? — легкомысленно спросил он, и Аяко
невольно покосилась на жениха.
— Родиной?
— Да, родиной.
Почему это обязательно должно быть место, где ты родилась? Я просто
хочу, чтобы ты скучала по этому месту и хотела вернуться сюда, когда
куда-то поедешь.
Аяко бездумно смотрела через лобовое стекло,
ошарашенная неожиданными словами. В её жизни никогда не было такого
места, и ей казалось, что это навсегда. Разве можно в таком возрасте
обрести свою родину? Аяко опустила взгляд на листы с переводом и
перечитала отрывок. Неужели у неё, как и у автора, однажды появится
место, в которое хочется вернуться?
— О, кстати, давай кое-куда заедем, — вдруг заявил Окадзава и на следующем перекрёстке завернул влево.
— Куда? — спросила Аяко без тени волнения в голосе.
У
них не было никаких планов на остаток дня. Они собирались лишь провести
ночь в отеле, а завтра Аяко во второй половине дня ехала на Синкансэне
обратно в Нару. Уже послезавтра ей надо было выйти на работу. Она успела
бы и на пароме, но он пришёл бы уже в рабочий день, хоть и рано утром, и
женщине не хотелось нервничать.
— В великий храм Мунаката. После
вчерашнего разговора я понял, что давненько там не был. Надеюсь, ты не
против побывать там ещё раз, — Окадзава беззаботно улыбнулся, косясь на
невесту.
— Ну, раз уж ты так просишь, — наигранным тоном
согласилась Аяко, понимая, что посещение храма на пару с экспертом
наверняка откроет ей нечто новое. Затем она вновь посмотрела в окно и
пробормотала: — Интересно, как он там…
Чем закончились поиски юноши, который искал следы жриц?