[Ты серьезно?]
Вопрос тихо отозвался в голове Разеаля. Всего пара слов, но они заставили его замереть. Никогда прежде Виллей не спрашивал о чем-то подобным тоном. Голос оставался прежним, но под ним пробивалось нечто иное — более тихое, почти неуверенное. Для сущности, вечно делавшей вид, будто в этом мире ничто не имеет значения, сама просьба о подтверждении выглядела странно.
Разеаль стоял посреди разрушенного тронного зала, среди расколотого мрамора, расползающихся по полу трещин и трона, намертво застрявшего в каменной стене. В воздухе после недавней вспышки все еще лениво кружила пыль, однако лицо его едва заметно смягчилось. На губах появилась слабая улыбка — усталая, но искренняя.
"Разумеется." Ответил он без тени сомнения, словно этот ответ был очевиден с самого начала. "Конечно, серьезно."
Следом повисла тишина.
Несколько долгих секунд Виллей молчал. Лишь протяжный механический гул раздался в голове:
[Хмм-м-м...] Звучало так, словно система размышляла, обрабатывая информацию куда тщательнее обычного.
Разеаль спокойно ждал, опустив руки вдоль тела, пока тяжесть в груди понемногу отступала.
Наконец Виллей вновь заговорил:
[Славно.] Механический тон никуда не делся, но зазвучал как-то... легче.
[Потому что мне совершенно плевать, если меня предают. И на тебя тем более.]
Разеаль удивленно моргнул.
[Ты уже знаешь, что я такое. Понимаешь мою природу. Знаешь, почему я так поступаю. Даже если однажды я сброшу тебя в ад, стану пытать или брошу в самой безвыходной заднице просто потому, что сочту это нужным, — ты уже знаешь, что это будет не из-за ненависти к тебе. Просто я такой. И этого мне никогда не изменить.]
Виллей сделал паузу, прежде чем продолжить:
[Так что, если честно, я не считаю это достаточно веским поводом, чтобы ломать то, что между нами было. Мы можем просто вернуться к прежнему общению... К тому, какими нам и положено быть. Зачем разводить эту неловкость?]
[Да и... откровенно говоря, меня устроит практически любой твой выбор, каким бы жестоким, злым, беспощадным или безумным он ни оказался. Мне реально плевать. Единственное, чего я не потерплю — это твоих попыток заделаться героем или святошей... чем ты, как я и так знаю, никогда не станешь. Так что... может, просто вернем все как было?] Эти слова прозвучали скорее как предложение, чем как приказ.
Разеаль молчал несколько секунд, перебирая в памяти все, что между ними произошло. Ссоры... тишину... холодную дистанцию... И все из-за одного недопонимания, о котором ни один из них толком не заговаривал до сегодняшнего дня.
Он медленно и устало выдохнул, после чего беспомощно покачал головой.
"Да..." Пробормотал он, и слабая улыбка вновь появилась на его лице. "Я не против."
Едва эти слова сорвались с его губ, Виллей замолчал ровно на две секунды, после чего буквально взорвался в его голове с такой силой, что Разеаль аж дернулся:
[ОТЛИ-И-ИЧНО! А раз уж мы наконец помирились... думаю, я могу наконец высказать все, что так долго держал в себе!]
Последовала еще одна крошечная пауза, прежде чем следующие слова сотрясли его сознание:
[НЕ СМЕЙ, БЛЯДЬ, ТАК СУИЦИДИТЬ! СДОХНУТЬ ЗАХОТЕЛ?! ДА И ХЕР С ТОБОЙ! НО ЭТО, СУКА, И МОЯ ЖИЗНЬ ТОЖЕ, ТЫ, ДЕБИЛ! МЫ СВЯЗАНЫ! ТАК ЧТО НЕ ХЕР С ЭТИМ ИГРАТЬСЯ! ПРЕКРАТИ ТВОРИТЬ ХУЙНЮ, ИЗ-ЗА КОТОРОЙ НАС ОБОИХ ПРИКОНЧАТ!]
Неистовый рев Виллея громом отдавался в голове снова и снова, так что Разеаль инстинктивно потер висок. Было очевидно: эта ярость копилась в системе очень давно.
[Ты хоть понимаешь, насколько ты тупил в последнее время?! Стоял перед террористом и велел ему подорвать ядро монстра ранга Верховного прямо у тебя перед носом! Да чисто к твоему сведению... У тебя было всего-о-о 68 процентов шанса пережить этот взрыв!]
[Угрожаешь богам, когда сам еще даже ранга Императора не достиг?! У тебя вообще с башкой все в порядке?! А потом лезешь в драку с теми, кто в разы сильнее тебя... Вроде Императрицы?! Серьезно?! Не говоря уже о том, что ведешь себя так, будто твоя собственная шкура гроша ломаного не стоит! Ты принимаешь решения так, словно твоя смерть коснется одного тебя! НИ ХЕРА ПОДОБНОГО! ЕСЛИ ТЫ СДОХНЕШЬ... Я ТОЖЕ СДОХНУ! ТАК ЧТО ПЕРЕСТАНЬ ВЕСТИ СЕБЯ ТАК, БУДТО ТВОЯ ЖИЗНЬ ПРИНАДЛЕЖИТ ТОЛЬКО ТЕБЕ!]
Разеаль просто стоял и слушал, и впервые с того момента, как увидел те жуткие повозки, едва не рассмеялся. Он сдержал порыв, но улыбка на его лице стала чуть шире.
"Да-да..." Лениво отозвался он, отмахнувшись ладонью, словно успокаивал разобиженного ребенка.
От этого Виллей взбесился еще сильнее.
[ЧТО ЗНАЧИТ "ДА-ДА"?! ТЫ ПОНЯЛ ИЛИ НЕТ?! НИКАКИХ СМЕРТЕЙ ЗНАЧИТ НИКАКИХ СМЕРТЕЙ! НАЧНИ УЖЕ СЕРЬЕЗНО ОТНОСИТЬСЯ К СВОЕЙ ЖИЗНИ!]
Разеаль наконец несколько раз кивнул, все еще улыбаясь с легкой усмешкой:
"Ага. Я понял." Еще один кивок. "Никаких смертей. Доволен?"
[Смотри у меня.] Ворчливо бросил напоследок Виллей и наконец замолк.
Разеаль медленно покачал головой. Каким-то образом... жуткая всемогущая сущность в его душе больше не походила на невероятно могущественное космическое создание. Сейчас она звучала скорее как до предела взвинченный напарник, который наконец дорвался до возможности высказать все накопившееся за долгие дни.
От одной этой мысли его снова потянуло на смешок. Это было нелепо... но странным образом успокаивало. Разговор с Виллеем, вопреки всему, ослабил железную хватку на его сердце. Чувство вины никуда не делось. Картины растерзанных людей все так же стояли перед глазами. Боль не ушла. Но, по крайней мере, буря внутри улеглась настолько, что он снова смог дышать полной грудью.
Едва странная тишина вновь окутала тронный зал, до его ушей донесся новый звук.
Тихие шаги эхом разнеслись от широкого входа в зал. Разеаль медленно повернул голову к дверям.
София вернулась.
Пролетев без передышки десятки километров от Крепости Блэкхоллоу, она сразу направилась в королевский замок. Едва переступив порог, она невольно замедлила шаг.
Ее взгляд скользнул по всему тронному залу.
Величественный золотой трон, когда-то гордо стоявший в центре помоста, теперь наполовину впечатался в стену, вокруг которой разбегались глубокие трещины. Сам помост почти обрушился, расколотый на неровные глыбы яростными ударами ног. Мраморная пыль застилала пол, повсюду валялись обломки камня, и весь зал походил не на тронную палату монарха, а на место недавнего побоища чудовищ.
София молча оглядела разгром. Она знала, что Разеаль может сорваться... но не до такой же степени.
С ее губ сорвался тихий вздох.
'Все куда хуже, чем я думала...' признала она про себя.
Не говоря ни слова, она медленно пошла к нему, и звук ее шагов мягко отдавался в пустом зале.
Подойдя ближе, она вдруг ускорилась и в мгновение ока оказалась рядом с ним. Оба молчали.
Разеаль молча смотрел на ее лицо, пока София оглядывала его с ног до головы.
Наконец она заглянула ему в глаза.
"...Ты в порядке?" Тихо спросила она. Даже сама она понимала, насколько нелепо звучит этот вопрос. Разгромленный тронный зал отвечал на него куда красноречивее любых слов. И все же она спросила... потому что иногда человеку вовсе не нужно, чтобы кто-то наперед знал ответ. Иногда... ему просто нужно, чтобы кто-то нашел в себе силы спросить.
Разеаль молча посмотрел на Софию и едва заметно покачал головой.
"Я в порядке." Тихо ответил он, поджав губы. Голос звучал ровно — куда спокойнее, чем пару минут назад. Глядя ей в глаза, он сразу заметил тревогу, которую она так старательно пыталась скрыть.
Она держала лицо, делая вид, будто все как обычно, но глаза выдавали ее с головой. В них читалось искреннее, глубокое беспокойство. От этого внутри Разеаля на миг что-то потеплело. Жесткость в его алых глазах едва заметно оттаяла, после чего он снова спрятал ее за привычным невозмутимым видом. Он не любил выставлять чувства напоказ.
София, впрочем, не смогла скрыть изумления. Она готовилась увидеть того же сломленного человека, что исчез возле Крепости Блэкхоллоу. Образ короля, застывшего перед повозками с невинными жертвами, все еще стоял у нее перед глазами. Его опущенная голова... тяжелое молчание... глухой шепот, когда он осознал, что не может их оживить... и внезапное исчезновение.
Она искренне боялась того, в каком состоянии его застанет. И тем не менее сейчас, хоть в глубине его глаз все еще таилась печаль, он выглядел... собранным. Не радостным. Не оправившимся от удара. Но собранным. Каким-то образом за то короткое время в одиночестве он взял себя в руки.
Ее взгляд медленно скользнул по залу. Величественный трон впечатан в каменную стену, паутина трещин расползлась во все стороны. Возвышение под ним почти обрушилось, а расколотый мрамор устилал пол вокруг. Даже на колоннах виднелись свежие сколы от сотрясавшей зал мощи.
Эти разрушения наглядно говорили о том, сколько ярости Разеаль выплеснул здесь. Она невольно задумалась: уж не так ли он справляется с невыносимой болью — круша все вокруг, пока буря внутри наконец не утихнет? Или... с ним кто-то поговорил? Эту мысль она тут же отбросила.
Уговорить Разеаля успокоиться? Не похоже на правду. Он мог выслушать, но переубедить его было совершенно иной задачей.
И все же... что бы здесь ни произошло... это помогло.
Она тихо выдохнула с облегчением:
"Это... хорошо."
Она помедлила, прежде чем заговорить снова: "Ты... не должен так сильно себя винить."
Слова прозвучали жалко в ту же секунду, как сорвались с губ. Она попыталась подобрать что-то получше, но ничего не пришло на ум. Да и как вообще утешать такого человека? Прежде чем она успела продолжить, Разеаль мягко опустил руку ей на плечо.
"Я в порядке." Повторил он спокойным и неожиданно мягким тоном. "Я же сказал... не переживай за меня."
Его алые глаза встретились с ее взглядом. В них больше не было ярости — лишь спокойная решимость. Он больше не пытался убедить самого себя. Он успокаивал ее.
София опешила.
Заготовленные слова испарились без следа.
'...Почему он вдруг звучит так... по-взрослому?' удивилась она. Ведь еще недавно он выглядел абсолютно раздавленным.
А теперь он сам утешал ее. Она неловко кашлянула и слегка кивнула:
"Я просто... волновалась."
Она тут же отвела взгляд, не в силах смотреть ему в глаза. Они были завораживающе красивыми — глубокий, бездонный багрянец, словно затягивающий внутрь каждого, кто смотрел слишком долго.
Несколько мгновений оба молчали.
Но едва тяжелая атмосфера в тронном зале начала понемногу рассеиваться, как вдруг... по мраморному полу разнесся тихий звук мягкого приземления.
И Разеаль, и София среагировали мгновенно.
Они резко повернулись к центру зала.
Ни один из них не почуял приближения чужака.
Ни ауры.
Ни шагов.
Ни малейших колебаний воздуха.
Казалось, гость возник из ниоткуда.
И прямо сейчас... посреди разрушенного тронного зала молча стоял невысокий мальчик ростом едва ли за метр с небольшим. На первый взгляд ему было не больше десяти лет, но что-то в нем выглядело жутко неестественным. Тонкие линии прочерчивали его тело, напоминая сочленения искусно созданной куклы. На лбу тускло светился платиновый имперский герб — древний и безупречный.
В одной руке он небрежно держал неопровержимое доказательство того, что кто-то очень важный только что расстался с жизнью.
Мальчик стоял не шевелясь.
На его лице не дрогнул ни один мускул.
Ни любопытства.
Ни враждебности.
Ничего.
И тем не менее это абсолютное бесстрастие делало его присутствие еще более тревожным.
Его глаза отличались.
Холодные.
Спокойные.
Умные.
Слишком умные для того, кто выглядел столь юным.
Страннее всего было то, что с момента своего появления мальчишка ни единым взглядом не удостоил разгромленный зал. Расколотый мраморный пол, растрескавшиеся колонны, трон, торчащий из стены вместо постамента — для него всего этого словно не существовало.
Это выглядело жутко.
Он не то чтобы нарочно игнорировал разруху... просто она казалась ему недостойной даже мимолетного внимания.
Алые глаза Разеаля медленно сузились: каждый инстинкт внутри завыл об опасности.
Подавляющее чувство угрозы навалилось на него — то, чего он не испытывал даже лицом к лицу с Верховным.
'Он... сильнее Верховного...' мелькнула мысль, а следом всплыла еще одна догадка: 'Император?..'
Разеаль не мог сказать наверняка, ведь не чувствовал ни ауры, ни малейшего давления силы со стороны мальчика, но именно это и делало того неизмеримо опаснее.
Тот, чье присутствие невозможно даже засечь, пугал куда сильнее того, кто давил окружающих голой мощью. Сам того не заметив,
Разеаль медленно опустил правую руку на рукоять висящего на поясе меча; пальцы сжались на ней, пока тело инстинктивно готовилось к худшему.
Но прежде чем Разеаль успел хотя бы предположить, зачем эта странная сущность явилась в его тронный зал — не говоря уже о том, почему он так невозмутимо держит в руке отрубленную голову, — похожий на куклу мальчик заговорил. Голос звучал звонко, как у обычного ребенка, но в нем не было абсолютно никаких эмоций:
"Ее Императорское Величество, Императрица, передает вам свои приветствия." Едва эти слова сорвались с его губ, он небрежно швырнул отрубленную голову вперед.
Она покатилась по полированному мрамору, оставляя тонкий кровавый след, пока наконец не замерла у самого подножия разбитого помоста, буквально в паре шагов от Разеаля.
Зал снова погрузился в мертвую тишину.
София невольно затаила дыхание, пока алые глаза Разеаля скользили со странного мальчика на голову у ног.
Появление неизвестного существа, способного проникнуть в тронный зал совершенно незамеченным, сразу заставило все чувства Разеаля взвестись до предела. Его ладонь легла на рукоять меча в ту же секунду, как возник гость, и тело было полностью готово обнажить клинок при малейшей угрозе.
Но слова 'Ее Императорское Величество' расставили все по местам. Бдительность никуда не делась, но хватка чуть ослабла. По крайней мере, теперь все прояснилось. Появление неведомого мастера в замке обретало смысл, если тот служил самой Императрице. И все же... это отвечало лишь на один вопрос. Но не объясняло, зачем он здесь... и почему притащил в тронный зал человеческую голову.
"Кто это?" Спокойно спросил Разеаль, опустив алые глаза на лежащую на мраморе голову. Он внимательно вгляделся в черты мертвеца, пытаясь отыскать хоть каплю сходства в памяти, но безуспешно. Лицо было ему совершенно незнакомо.
Выждав пару секунд, он снова перевел взгляд на похожего на марионетку мальчика, который уже заложил руки за спину и спокойно стоял на месте. Лицо гостя оставалось абсолютно пустым, не выражая ровным счетом ничего. Невозможно было понять, о чем он думает и думает ли вообще.
"Голова короля Королевства Осикейд." Ответил мальчик тем же ровным, безжизненным голосом. "Именно он отдал приказ истребить всех изгнанников, прибывших к границам его владений." Слова прозвучали просто, прямо и без малейшей гордости или злобы — словно он констатировал обычный факт.
Услышав это, и Разеаль, и София инстинктивно снова посмотрели на отрубленную голову на полу.
Лицо Софии застыло, когда до нее дошел смысл сказанного. Разеаль молча разглядывал мертвое лицо несколько секунд, после чего вновь поднял глаза на мальчика. В зале стояла тишина. Он не стал благодарить Императрицу и не выказал бурных эмоций. Лицо его едва дрогнуло, хотя глубоко внутри он признал одну вещь: Императрица сработала куда быстрее него самого.
Совсем недавно он стоял перед сотней повозок, гадая, как выследить виновных. А теперь человек, отдавший приказ о резне, уже был мертв, и его голову доставили прямо к его ногам.
Одно это наглядно показывало, насколько пугающим было могущество Императрицы и осведомленность ее разведки. Никаких долгих расследований. Никаких объявлений войны. Никаких переговоров. Кто-то просто пошел, казнил короля и вернулся раньше, чем Разеаль вообще успел выяснить, кто за этим стоит.
Разеаль слегка прищурился:
"Чего она хочет?" Спокойно спросил он. В голосе не слышалось ни благодарности, ни враждебности. Он прекрасно понимал: подобные жесты не делаются по доброте душевной. На таком уровне ничего не происходит без скрытого умысла.
Императрица не стала бы отправлять существо уровня Императора лишь ради того, чтобы передать доказательство мести или оказать услугу. За этим явно что-то стояло.
Мальчик не стал тратить время на пустые предисловия. Никаких подробностей казни, речей о справедливости или попыток заслужить доверие. Казалось, отрубленная голова была лишь самым простым способом гарантировать, что Разеаль выслушает послание, прежде чем послать все к черту.
"Ее Императорское Величество направила меня передать вам послание." Едва эти слова прозвучали, странный мальчик плавно опустился на одно колено перед Разеалем. Движение вышло безупречным и уважительным, но ни Разеаль, ни София не обманулись. Он преклонил колено вовсе не из почтения к Разеалю. На этом бесстрастном лице не было ни капли благоговения или уважения.
Казалось, он отдавал дань исключительно возложенному на него долгу. Он преклонял колено перед волей своей Императрицы, а не перед человеком, стоявшим перед ним. Даже на коленях его лицо оставалось абсолютно каменным: платиновые глаза смотрели снизу вверх без единого проблеска чувств, отчего вся картина выглядела еще более жуткой.
"Какое?" Прямо спросил Разеаль.
Терпения для всяких церемоний у него не осталось вовсе, особенно сегодня. Ему хотелось сразу узнать суть дела.
Марионетка склонил голову ровно настолько, насколько требовал этикет:
"Суверенной волей Ее Императорского Величества" начал он тем же ровным, безжизненным голосом "вы назначены новым членом Мирового Совета."
Слова гулко разнеслись по пустому залу, прежде чем гость продолжил без запинки:
"Кроме того, повелением Ее Императорского Величества заседание Мирового Совета созывается через два часа. Сим вам приказано предстать перед Советом и занять свое место в качестве его нового члена." Озвучив каждое слово строго по инструкции, мальчик медленно поднял голову. Его лицо нисколько не изменилось, пока он смотрел прямо на Разеаля, терпеливо ожидая ответа.
Тишина.
В тронном зале стало настолько тихо, что слышался даже шорох оседающей пыли со стены.
Разеаль просто уставился на него.
Его мозг, готовый к какому-нибудь странному бреду, на секунду завис.
"Мировой Совет?"
"...Чего?" Пробормотал он спустя пару секунд, искренне сомневаясь, не ослышался ли. Из всего сказанного посланником в голове эхом отдавались лишь эти два слова.
Стоявшая рядом София отреагировала еще бурнее.
"...А... эм..." Она инстинктивно потерла ухо, словно ей послышалось. Затем чуть отшатнулась, посмотрев сначала на Разеаля, а потом на похожего на куклу вестника. На ее лице застыло полнейшее ошеломление.
В отличие от большинства, она прекрасно понимала вес этих слов — ведь ее собственный отец входил в этот совет. Она лучше кого бы то ни было осознавала, насколько немыслимым было это назначение.
Стать королем — это одно. Стать членом Мирового Совета — совершенно другое. Туда не брали правителей просто так. Этот совет олицетворял верховную власть над величайшими силами мира. Места в нем не раздавали в качестве подарков или мелких наград. Они вершили договоры целых континентов и определяли будущее самой цивилизации.
София сверлила посланника взглядом несколько долгих секунд, прежде чем к ней наконец вернулся голос:
"...Ты..." Неуверенно начала она, все еще отказываясь верить своим ушам. "...Ты... уверен?" Спросила она, чувствуя себя глупо от собственного вопроса. Но промолчать не смогла. Слишком уж невероятно все это звучало.