Месяц пролетел незаметно – в непрерывных тренировках Дуань Линя, чьи кулачные тени рассекали воздух, а понимание становилось все более глубоким.
Теперь он неподвижно стоял в самом сердце скованного льдом озера Юньмэн, и аура вокруг него достигла поистине удивительной гармонии с окружающим миром.
Прикрыв глаза и ровно дыша, он казался единым целым с ледяной землей под ногами, с бездонным куполом небес над головой и с блуждающими вокруг потоками чистой ци.
Неописуемая «сила» сгущалась вокруг него. Казалось, он собирается нанести не просто удар кулаком, а обрушить на мир небесную кару, от которой рушатся горы и иссыхают реки, звери цепенеют от ужаса, а все живое трепещет перед лицом неизбежной гибели!
Он двинулся.
Никаких грандиозных вступительных поз – просто, естественным движением вперед взметнулся кулак.
Первый кулак – застывание льда!
Чистая кулачная воля, холод, подчиненный каждому велению мысли, безмолвное оцепенение воды перед ним, превратившейся в хрустальную стену – все это обрело куда большую гармонию и абсолютную цельность, чем месяц назад.
Не дожидаясь исчерпания силы первого удара, второй последовал за порывом души.
Второй удар – разрушение во имя созидания.
Третий удар – выход на новый уровень.
Четвертый удар – охота вместо защиты.
Пятый удар – усмирение нечисти.
Шестой удар – превратности эпох.
Седьмой удар – тело, обращенное в лед.
Восьмой удар – громовой раскат на ровном месте.
Девятый удар – сошествие асуры.
Аура и кулачная воля Дуань Линя взметнулись к невиданным доселе вершинам!
Он казался сошедшим с первозданных ледяных равнин богом войны асурой, который с равнодушием взирает на все сущее и держит в своих руках абсолютный холод и забвение!
Стоило этому завершенному, наполненному глубочайшим смыслом девятому удару сорваться с его рук, как небеса поблекли, звезды скрылись, а в центральной части озера Юньмэн температура упала настолько резко, что сам воздух, казалось, превратился в твердь!
Когда эта плавная, доведенная до совершенства череда из девяти ударов завершилась, Дуань Линь не почувствовал усталости – напротив, он погрузился в совершенно исключительное состояние.
Ему чудилось, будто его дух освободился от оков плоти и устремился в бесконечность, вступая в отчетливый резонанс с каждым порывом холода, с каждым потоком воды и с каждой далекой звездой этого мира!
Стоило чуть качнуться мысли, как вокруг приходили в движение потоки ци, и казалось, что с любым элементом мироздания теперь можно говорить на одном языке и заставить его служить себе!
─ Дуань Линь, держи разум в равновесии! ─ голос мирянина Сюаньшуана прозвучал подобно удару вечернего колокола, вовремя возвращая его в реальность и неся в себе редкую нотку строгости. ─ Это знак возвышения духа и просветления мысли, преграда на пути к восьмой ступени «Няньбин»! Немедленно садись в медитацию, направляй эту силу и закрепляй ступень! Если преуспеешь – шагнешь прямо на восьмой уровень. Даже если допущено небольшое несовершенство, благодаря этому озарению тебе хватит сил прочно обосноваться на вершине седьмого уровня! Но помни главное: не замахивайся на слишком многое и не пытайся силой пробить туманную девятую ступень «Бинцзи», иначе основание расшатается, родятся внутренние демоны, и последствия будут неисчислимы! И помни об этом!Чрезмерная спешка гибельна!
Услышав это, Дуань Линь внутренне содрогнулся и тут же подавил легкое волнение и амбиции, вызванные внезапным всплеском силы. Послушно скрестив ноги на ледяной поверхности, он сложил руки в желанной мудре и мгновенно погрузился в глубокую медитацию.
В тот же миг от него во все стороны хлынула неуправляемая, куда более чистая и страшная ледяная волна, превосходящая все предыдущие!
Покрывавшая озеро в радиусе десяти ли тонкая корка льда на глазах с бешеной скоростью утолщалась и ползла во все стороны, превращаясь в величественный, источающий древний холод снежный остров!
Масштабы замерзания и скорость образования льда в этот момент едва ли не превосходили то зрелище, что явил миру сам мирянин Сюаньшуан во время демонстрации седьмого удара!
Мирянин Сюаньшуан качнулся и в мгновение ока очутился рядом с Дуань Линем, беря на себя защиту медитирующего.
Глядя на лицо юноши, ставшее от глубокого сосредоточения еще более волевым и неукротимым – до боли напоминавшее его старого друга Дуань Тина, – старик запечатлел в глазах сложную гамму чувств.
Подняв взгляд к бескрайнему звездному небу, он тронул губы мягкой улыбкой и прошептал так тихо, что услышать мог лишь он сам:
─ Старина, твой потомок… в будущем он непременно превзойдет тебя!
Время неслось вперед, словно белая лошадь, скачущая по крутому склону.
С тех пор как Дуань Линь погрузился в глубокую медитацию, минуло два месяца.
За эти два месяца его состояние не было ровным и безмятежным.
Его аура то бурлила, подобно извержению вулкана, вздымая бурю холода по всему ледяному острову, то затухала, как угасающая на ветру свеча, грозя погаснуть в любую секунду. Замерзшая гладь озера также то утолщалась, то покрывалась мелкими трещинами. Это были явные признаки того, что новоприобретенная мощь пока не до конца поддается контролю и бушует на самой грани прорыва.
Однако каждый раз, когда колебания становились критическими, несокрушимая воля Дуань Линя силой возвращала все в нужные рамки, вновь приводя потоки к относительной стабильности.
Мирянин Сюаньшуан неизменно оставался рядом, подобно непоколебимой скале. Он не отходил ни на шаг и не вмешивался в процесс.
Это был барьер, который Дуань Линь должен был преодолеть самостоятельно – любая посторонняя помощь лишь повредила бы его основанию Дао.
Шло время, и амплитуда колебаний энергии Дуань Линя становилась все меньше, а частота – все ниже.
Вырывавшиеся наружу свирепая жажда убийства и пронизывающий холод, способные заморозить озера и моря, начали таинственным образом стягиваться обратно, проникая в каждую косточку, в каждый меридиан и глубоко в самую душу.
В последние дни, если бы не тот факт, что он сидел посреди гигантского ледяного острова и излучал едва заметную прохладу, внешне его можно было бы принять за самого обычного человека, никогда не занимавшегося боевыми искусствами! Это было классическим проявлением возвращения к простоте и предельной концентрации силы внутри себя!
В этот день мирянин Сюаньшуан, как обычно, стоял на краю ледяного острова, спокойно наблюдая за юношей.
Внезапно сидевшее неподвижно на протяжении двух месяцев тело резко распахнуло глаза!
─ Гуд! ─
Два луча пронзительного, вещественного синеватого света выстрелили из его зрачков!
Ужасающая, превосходящая все прежние пределы, бескрайняя и глубокая, как океан, волна внутренней силы наконец прорвала все преграды и вырвалась из его тела бушующим потоком спящего дракона! Весь ледяной остров содрогнулся от этого толчка!
Дуань Линь поднялся на ноги. Его движения были легкими и естественными, словно он только что отошел от долгого сна.
Ощущая в теле бурлящую, кажущуюся неисчерпаемой новую силу и повинуясь внезапному озарению, он не стал применять «Сюаньшуан Цзююнь Цюань», а просто, следуя велению сердца, выбросил вперед ладонь!
Этот удар ладонью казался заурядным, но в нем слились все пережитые за последние месяцы откровения: суровая свирепость северных метелей, лязг оружия на полях сражений, теплота столичных переулков, простор великих рек и безмятежная глубина озера Юньмэн!
Он вплел в этот удар все свое понимание «Сюаньхань» и «Минбин», осознание «смерти» и «жизни»!
«Сюаньша Чжан» (Загадочная убойная ладонь)!
Ладонь сорвалась с места, и холод с жаждой убийства слились в совершенном, непостижимом для разума танце!
Там, где проходил удар, воздух искривлялся. Невидимая, сжатая до предела волна устремилась вперед, и казалось, что на ее пути замерзает и поглощается даже сам свет!
Мощь этой ладони уже выходила за рамки простых приемов, целясь прямо в первоисточник боевого пути!
Дуань Линь медленно опустил руку, выравнивая бушующие внутри потоки энергии. Он отчетливо понимал, что его внутренние силы вышли на совершенно новый, недосягаемый для прошлого уровень.
В глубине души он осознавал: если бы ему месячной давности пришлось принять на себя только что созданную им же «Сюаньша Чжан», он вряд ли сумел бы устоять, даже используя все свои козыри и пуская в ход любые хитрости.
И еще больше сердце его полнилось восторгом оттого, что предсказание мирянина Сюаньшуана оправдалось: он не только успешно преодолел оковы седьмого уровня, но и единым рывком шагнул на восьмую ступень канона «Сюаньхань Минбин Цзюэ» – в царство «Няньбин»!
Мысль едва качнулась – он даже не стал осознанно направлять внутреннюю силу, лишь духовная энергия слегка заволновалась.
─ Хрусь-хрусь! ─
В радиусе десяти ли вокруг него водная гладь – будь то еще не замерзшая вода или тонкая корка льда – в тот же миг покрылась невероятно толстым слоем загадочного льда! Куда направлялась мысль – там застывали небеса и земля!
Это была уже не просто банальная энергия внутренней силы, а резонанс и управление духа в согласии с законами мироздания! Даже если бы он полностью лишился внутренней ци, одной лишь этой возвышенной силой духа он мог бы в мгновение ока заморозить любого опасного врага!
Ощущая это невероятное чудо – рождение льда по одному лишь велению мысли, – Дуань Линь проникся еще большим благоговением и любопытством к легендарной вершине, девятой ступени «Бинцзи». Что же это за зрелище?…
По его догадкам, прикоснуться к такому уровню мог разве что стоявший рядом непостижимый мирянин Сюаньшуан. Вековая выучка и статус соавтора канона наделяли старика силой, абсолютно превосходящей любые его прежние фантазии.
В тот момент, когда Дуань Линь еще тонул в радости от прорыва и грезах о будущем, звонкие аплодисменты вернули его к действительности.
Мирянин Сюаньшуан с улыбкой хлопал в ладоши, и в его глазах светились искреннее одобрение и похвала:
─ Поздравляю! Стойкость духа, долгое накопление силы, и вот – оковы разбиты, прямой путь в царство «Няньбин» открыт! Старик не ошибся в человеке.
Сменив тон, он тут же напомнил:
─ Однако твоя прогремевшая на весь мир церемония совершеннолетия, кажется, уже на носу, верно?
Услышав это, Дуань Линь резко вздрогнул! Забывшись в процессе прорыва, он совершенно упустил из виду бег времени.
─ Старший, сколько же времени прошло с тех пор, как я начал медитировать?…
─ С учетом того месяца, что ты потратил на тренировки с кулаком, с момента твоего прибытия на озеро Юньмэн прошло уже больше трех месяцев, ─ неторопливо ответил Сюаньшуан.
Три месяца! Вместе с почти двумя месяцами пути на юг получалось, что с момента его ухода с Северного края минуло более пяти месяцев! До назначенного на полгода вперед срока совершеннолетия действительно оставались считанные дни!
─ Но откуда старший знает о моей церемонии совершеннолетия?…
Дуань Линь испытывал некоторое удивление. Мирянин Сюаньшуан жил здесь отшельником, откуда ему было знать? Рассылаемые им приглашения вряд ли распространялись столь широко.
─ Это все тот парень И Цзю, он заглядывал сюда на днях, ─ ответил Сюаньшуан.
─ Господин И? Где он?! ─ обрадованный и удивленный Дуань Линь торопливо огляделся по сторонам.
─ Можешь не искать, он оставил это письмо и уже ушел. ─ Мирянин Сюаньшуан извлек из рукава запечатанный конверт и протянул его юноше.
Дуань Линь поспешно взял его и вскрыл. На бумаге красовался легкий, изящный почерк – несомненно, принадлежавший И Цзю:
«Вашему Высочеству на рассмотрение:
Если Ван уидит это письмо, значит, его духовная практика завершилась успехом и прорыв удался! Девятое сердце безмерно радо.
Однако по внезапно возникшему срочному личному делу мне нужно немедленно отправиться в столицу. Разрываюсь на части, но боюсь не успеть на церемонию совершеннолетия Вашего Высочества, о чем глубоко сожалею.
Проезжая через Цзинчжоу, я специально заглянул засвидетельствовать почтение мирянину Сюаньшуану, а заодно узнал, что Ван находится в критической фазе уединенного прорыва, поэтому не стал беспокоить и оставил лишь это послание.
Ван, Девятый глубоко верит, что с твоими нынешними способностями ты непременно потрясешь все окружение на предстоящей церемонии, успокоишь дух покойного Вана, укрепишь Северный край и прославишь свое имя на весь мир!
Но помни: дерево хочет покоя, да ветер не утихает. Смуты Южного края и столичные тайные течения предвещают скорое наступление смутного времени. Дорога впереди трудна и опасна, и лишь идя против течения, Ван сможет пробить небеса!
И Цзю кланяется».
Письмо было коротким, но каждое слово весило тысячу цзиней. В нем сквозило абсолютное доверие и пламенные надежды на Дуань Линя, а также чувствовалась тяжесть надвигающейся бури.
Спрятав послание, Дуань Линь почувствовал тепло в груди, но вместе с тем и всю тяжесть лежащей на нем ответственности.
Тихо промолвив:
─ Я всегда испытывал любопытство к истинному возрасту и происхождению господина И, но теперь это кажется уже не столь важным. Даже если он действительно человек эпохи старшего, в моем сердце он навсегда останется тем самым наставником, другом и гениальным стратегом.
Услышав это, мирянин Сюаньшуан громко рассмеялся:
─ Ха-ха-ха! Этот пройдоха И Цзю прожил бог весть сколько лет, а обрести такого единомышленника среди молодежи – поистине его великая удача!
Отсмеявшись, старик слегка посерьезнел и посмотрел на Дуань Линя взглядом, в котором сквозила едва уловимая печаль расставания:
─ Однако нет в этом мире вечных праздников. Малец, нам с тобой тоже пришло время попрощаться.
Дуань Линь вздрогнул всем телом, глядя на человека, который подарил ему знания и наставил на путь истинный, словно второй отец.
Три месяца бесценных уроков навсегда отпечатались в его сердце неизгладимым следом.
Он отступил на шаг, поправил одежды, а затем низко, с глубочайшим уважением поклонился мирянину Сюаньшуану, произнеся твердым и полным почтения голосом:
─ Доброту старшего за наставления, передачу учения и разъяснение сомнений я буду помнить до конца дней своих! Ван никогда не забудет этого и сохранит в сердце! Смутное время идет, пожары разгораются все ближе, и младшему надлежит немедленно возвращаться на Северный край, чтобы держать ответ перед лицом великих перемен.
─ Если небеса будут благосклонны и в поднебесную вновь вернется мир и процветание, Дуань Линь обязательно вернется на озеро Юньмэн, чтобы выразить старшему свою благодарность! Старший, мы… еще увидимся в эпохе расцвета!
Этот поклон предназначался учителю, традиции и уходящей корнями вглубь веков преемственности и защите.
Мирянин Сюаньшуан смотрел на стоявшего перед ним преисполненного решимости Дуань Линя, и душа его переполнялась самыми теплыми чувствами.
Разве за эти три месяца он не перенес всю свою тоску по старому другу и надежды на будущее на этого выдающегося юношу? Поглаживая бороду и улыбаясь, он ответил теплым и сильным голосом:
─ Хорошо! Истинно сказано – «увидимся в эпохе расцвета»! Старик будет ждать твоих добрых вестей здесь, на озере Юньмэн!
─ Ступай, Дуань Линь! Пусть этот мир вновь увидит острый клинок Северного Линь-вана!
Больше не говоря ни слова, Дуань Линь тяжело кивнул. Он повернулся лицом к северу и сделал шаг вперед!
─ Хрусь! ─
Прямая, широкая ледяная дорога мгновенно протянулась от ледяного острова прямо за его шагами, пересекая озеро и устремляясь к противоположному берегу! Его фигура мелькнула молнией, и в несколько мгновений он уже ступил на твердую землю.
Уюнь Тасюэ, почуяв дыхание хозяина, издал радостное ржание и бросился навстречу.
Дуань Линь вскочил в седло, подобрал поводья и в последний раз оглянулся на волшебное, отражающее звезды и луну озеро Юньмэн, а также на стоящую там одинокую фигуру в бирюзовых одеждах, провожающую его взглядом.
Он снова склонил голову в знак приветствия, сидя в седле.
После чего резко тряхнул поводья и громогласно крикнул:
─ Но! ─
Уюнь Тасюэ взмыл в воздух всеми четырьмя копытами, превращаясь в черную стрелу, сорвавшуюся с тетивы. Неся на своей спине преобразившегося Северного Линь-вана, конь помчался вихрем по направлению к Северному краю!
Копыта разбросали пыль, фигура мгновенно растворилась вдали на горизонте, оставив после себя лишь решительную и наполненную предвкушением ледяную ауру, которая еще долго не рассеивалась в воздухе.
Мирянин Сюаньшуан долго смотрел вслед исчезающему силуэту Дуань Линя, пока тот окончательно не пропал из виду. Улыбка удовлетворения на его губах стала еще шире, наконец сменившись полным надежд тихим вздохом:
─ Дуань Линь, ты превзошел Дуань Тина и талантом, и силой духа, и невероятными судьбинами… Спящий дракон вырвался из пучины, и вслед за ним зашевелится весь ветер с тучами. Вернувшись на Северный край, ты непременно взмоешь в небеса!
Голос затих, еще долго эхом раздаваясь над безмятежной гладью озера Юньмэн.