Распрощавшись с Гу Цинфэном, Хуан Сином и остальными, Дуань Линь отпустил воинов армии Северного Линя, маскировавшихся под кучеров. Он приказал им возвращаться с пустыми повозками в Северный край и больше не участвовать в его путешествии.
Хотя спутники немного тревожились, армейский приказ – это закон, и, почтительно отдав честь, они развернули повозки и двинулись в обратный путь.
На широком тракте остались лишь Дуань Линь, его конь да струящийся серебром лунный свет.
Он не спешил в путь, позволяя Уюнь Тасюэ мерным шагом нести его вперед под холодным сиянием луны.
Недавняя яркая и увлекательная схватка не только не утомила его, но, напротив, освежила. Кровь в жилах бурлила, а циркуляция внутренней силы стала еще более плавной и гармоничной.
Этот бой совершенно не походил на прежние стычки на поле брани или тренировочной арене.
Его приемы больше не стремились к смертоносной и безжалостной стремительности – в них органично вплелись те «сдержанность» и «контроль», что он постиг в последнее время среди городской суеты.
Жажда убийства укрылась на самом дне сердца, холод испарения сжался до предела, и каждый взмах, каждое движение более не служили простым выбросом силы – они походили на воплощение внутренних прозрений через язык ударов и владение копьем.
А тот слепой мечник по имени Гу Цинфэн… Вспоминая ход поединка, Дуань Линь отчетливо все понял.
Соперник лишь казался вынужденным принять бой, казался равным по силе противником, но на самом деле каждое его движение было выверено с поразительной точностью: атаки и защита, натиск и отступление сменяли друг друга так, будто терпеливый наставник вел ученика к полному пониманию и слиянию всех постигнутых истин.
Тот заявлял о полученных ранах, но Дуань Линь ни разу не ощутил в его ударах и намека на сбивчивое дыхание или истощение сил. Искусство управления внутренней энергией достигло у него пугающей высоты, граничащей с самим Дао.
У Дуань Линя шевельнулось отчетливое предчувствие: решись Гу Цинфэн биться в полную силу, он сам вряд ли… выстоял бы против трех его ударов.
Это осознание отнюдь не принесло горечи поражения – напротив, оно окатило юношу ледяной водой, остужая ту скрытую самоуверенность, что могла зародиться в нем из-за ранней славы и непревзойденного мастерства.
Пусть он, Дуань Линь, и способен превосходить сверстников, но стоит оглянуть этот необъятный мир, как обнаружится бесчисленное множество скрытых в тени мудрецов и мастеров. Его собственной мощи все еще слишком мало, чтобы по-настоящему горделиво взирать на поднебесную.
Если он хочет на предстоящей церемонии совершеннолетия сокрушить своей абсолютной силой любые амбиции и заставить затаившихся впотьмах демонов и монстров сидеть тихо, он обязан стать сильнее!
Сто лет назад исход «Войны по уничтожению демонов» решило отнюдь не просто количество солдат или влияние цзянху, а те поистине легендарные мастера во главе с четырьмя ванами и Тремя Мудрецами.
Каждый из тех людей обладал ужасающей силой, способной в одиночку переломить ход сражения или даже изменить судьбу всего мира. Лишь будучи достаточно сильным самому, можно защитить то, что дорого сердцу.
Мысли вихрем пронеслись в голове, но Дуань Линь быстро подавил их.
Он глубоко вдохнул напоенный ночной прохладой и росой воздух, возвращая душе прежнее безмятежное спокойствие.
Размышления не принесут пользы – сейчас важнее всего благополучно преодолеть этот путь на юг и отыскать долгожданную грань прорыва.
Он поудобнее укрепил за спиной завернутое в черную ткань копье Ледяной бездны и слегка тронул шенкелями бока коня. Уюнь Тасюэ понял знак, переступил на четырех копытах и, ступая по рассыпанному серебру лунного света, уверенно двинулся навстречу южной тьме.
……
В то же время в Южном краю, в городе Цинчэн.
В отличие от сурового Пинчэна, Цинчэн окутывала душная и гнетущая атмосфера. Резиденция Южного Вана располагалась в самой возвышенной части города, и ее огни казались тусклыми и одинокими сквозь пелену ночного тумана.
Нынче ночью безлунная тьма и тяжелые тучи скрывали звезды, словно предвещая кровавую беду.
В покоях уже почивал стареющий Южный Ван У Куй. При всей седине волос и долгих годах охраны южных рубежей, где ему доводилось иметь дело с дикими племенами и губительными испарениями, его боевое мастерство оставалось непостижимым, а бдительность – высочайшей.
Однако годы брали свое, да и последние события, когда за внешней безмятежностью Южного края скрывались бурные подводные течения, отняли у него немало сил. Восприятие уже не отличалось прежней юношеской остротой.
В тот момент, когда он находился на грани сна и явь уступала дремоте, едва уловимый, нежный и чужеродный аромат – словно дыхание возлюбленной – тихо проскользнул в его ноздри.
Запах этот был сладким и соблазнительным, будто пробуждающим самые первобытные желания, но в то же время в нем таилась едва заметная, коварная отрава, способная усыпить нервы.
У Куй резко распахнул глаза, и в помутневших, но по-прежнему острых зрачках вспыхнул яркий свет! Убийца! Причем далеко не заурядный!
Он попытался резко подскочить и пустить в ход мощную внутреннюю силу канона «Иньян», но с ужасом обнаружил, что во всех меридианах нарастает странное оцепенение и зуд. Ци текла с невероятным трудом, словно ее опутывали и разъедали бесчисленные невидимые нити!
В то же время из даньтяня вверх устремился обжигающий поток жара, и перед глазами сами собой поплыли распутные и нелепые видения. Разум зашатался от мощного толчка, едва не выпуская бразды правления из рук!
─ Этот запах… вьющийся по костям, смущающий душу… неужели это «Цветущий аромат соблазнительных костей» секты Хэхуань?!
У Куй испугался и рассвирепел одновременно. Голос его из-за отчаянных попыток подавить внутренние неполадки стал хриплым и низким, полным неверия:
─ Разве мерзавцы из секты Хэхуань не были уничтожены сотню лет назад, а их уцевшие отродья лишены боевых искусств и обращены в рабов? Как такое возможно…!
Будучи оплотом сил, уничтоживших демонический культ, четыре вана даже спустя годы способны были мгновенно распознать подобные грязные приемы!
─ Хи-хи-хи… ─ в спальне разнесся мягкий, до дрожи в костях чарующий смешок, будто усеянный тысячей крошечных крючков, заставляющий сердце трепетать, а суставы слабеть. ─ Не зря вы зоветесь Южным Ваном, проницательности вам не занимать~ Только вот узнали вы обо всем слишком поздно.
Вслед за зовущим душу смехом стройная пурпурная фигура, словно призрачная тень, плавно выскользнула из полумрака колонн – это была Цзи Фаньэр из секты Хэхуань.
Она улыбалась краешком рта, ее прекрасные глаза сияли влажным блеском. Каждое движение, каждый мимолетный взгляд излучали смертоносную чарующую силу, подобную невидимой руке, которая терзала и подхлестывала действие отравы, намертво сковывая балансирующий на краю пропасти разум У Куя.
─ Бесстыдная девчонка! Как ты смеешь распускаться!
У Куй изо всех сил попытался собрать едва теплившуюся, почти застывшую ци, рассчитывая силой воли пробить двойные ошейники яда и чар. Рявкнув, он обрушил на Цзи Фаньэр ладонный удар!
Этот удар – «Сжигающее сердце пламя солнца» – изначально нёс в себе чистейшую янскую мощь и предназначался специально для подавления нечисти. Однако сейчас, из-за затора во внутренней энергии и смуты в мыслях, его мощь иссякла. Порыв ветра от удара все еще оставался грозным, но в нем уже не было прежней обжигающей и чистой жары, способной испепелить все дотла.
В тот самый миг, когда ладонь еще не до конца исторгла силу, а его внимание было приковано к чарующему призрачному образу Цзи Фаньэр…
─ Шурх! ─ раздался тончайший, почти сливающийся с шорохом воздуха звук рассекаемого пространства!
Темно-зеленая, тонкая как волосок из хвоста яка отравленная игла, едва заметная в тусклом свете свечей, по невероятно изощренной и подлой траектории бесшумно полетела в точку «Чжанмэнь» на ребрах У Куя!
Момент был выбран с абсолютной, безупречной точностью – как раз тогда, когда старая сила уже исчерпалась, а новая еще не родилась, оставляя защиту в самом уязвимом состоянии!
Какой же богатейший боевой опыт был у У Куя! Чувство опасности окатило его ледяной водой, он попытался увернуться в сторону, но источенное ядом и иллюзиями тело среагировало на смертоносное мгновение медленнее, чем следовало!
─ Пх! ─ темно-зеленая игла точно вонзилась в уязвимую точку!
Леденящая до мозга костей, обладающая страшной разъедающей и парализующей силой ядовитая ци, подобно вцепившемуся в кости червю, мгновенно взорвалась в его меридианах, бешено пожирая истинную энергию и разрушая работу внутренних органов.
─ Угх… а-а! ─ У Куй издал мучительный стон. Его выброшенная ладонь мгновенно рассеялась, а сам он, пошатнувшись, тяжело отлетел назад и с глухим стуком врезался в массивный столб кровати.
Лицо его со страшной быстротой покрылось синевой и чернотой, из уголков рта помимо воли брызнула струйка черной крови со зловонным запахом, а в глазах отразился шок.
─ Этот яд… леденящий меридианы, разъедающий кости и сжигающий сердце… неужели это «Игла, пронзающая сердце зеленью чешуи»?!
Он в упор уставился на темный угол, откуда прилетела игла, и глухо произнес:
─ Этот прием – коронная техника того старого отравителя. Верно, дед был прав: ты точно не умер!
Из тени, словно выползший из преисподней дух, медленно выступил старый главарь Секты Мириада Ядов Дугу Ли. Его иссушенное, почти нечеловеческое лицо кривилось в зловещей ухмылке, а пара странных вертикальных зрачков в полумраке излучала холодную, жестокую и мстительную радость. На сухих кончиках пальцев все еще вилась едва заметная полоска темно-зеленого ядовитого тумана.
─ Внук У Чжэня оказался довольно посредственным. А твой дед в свое время сумел выдержать против меня несколько приемов, ─ голос Дугу Ли звучал хрипло и отвратительно, напоминая скрежет наждачной бумаги по камню. ─ Только вот ты выглядишь так, будто… уже одной ногой в могиле.
В его тоне сквозила глубокая, застарелая злоба и насмешка:
─ Тогда твой дед повел южную армию вместе с так называемыми адептами праведного пути вырезать моих учеников из Секты Мириада Ядов, уничтожить основы нашей секты… Этот кровавый долг сегодня пора вернуть!
У Куй терпел пронзающую до костей боль и стремительно уходящую жизнь, прислонившись спиной к постельному столбу, и от ярости рассмеялся:
─ Вернуть долг? Силами таких вот отбросов, прячущихся по темным углам? Сговорившись с демонической девкой ради подлых ударов из засады – вы по-прежнему ничтожны и презренны!
─ Хи-хи, Южный Ван, победитель получает все, а выживший и есть правец, ─ сладко улыбаясь, Цзи Фаньэр легким шагом приблизилась, ее тело парило, подобно дымке. Тонкие нефритовые пальцы нежно и чарующе скользнули к макушке У Куя, а на кончиках их мерцало пугающее розоватое свечение.
Это была знаменитая смертоносная техника секты Хэхуань – «Уничтожение Души и Разъедание Костей»! Попавший под удар не только лишался телесной оболочки, но и получал тяжелые повреждения духа, отличаясь невероятной жестокостью.
─ О чем тут толковать с мертвецом! ─ рявкнул Дугу Ли.
Его фигура метнулась призраком, сухие ладони мгновенно почернели, словно впитав в себя всю грязь и яды этого мира, и от них повеяло омерзительным зловоннием. Целью было сердце У Куя!
Это была его фирменная «ладонь десяти тысяч ядов, пронзающая сердце»! Прежде чем ладонь достигла цели, поднятый ею ядовитый воздух успел замутить всё вокруг.
Спереди нависло «Уничтожение Души», забирающее рассудок! Сзади настигало «Пронзающее сердце» с ядовитым исходом!
Два великих столпа демонического культа, чья дурная слава гремела еще век назад, спустя сто лет снова объединили силы, обрушив коронные смертоносные приемы на этого загнаного в угол, отравленного и лишенного разума южного князя!
У Куй вытаращил глаза от боли и злости. За всю свою долгую жизнь он никогда еще не оказывался в столь унизительном и безвыходном положении! Он взревел, пытаясь сжечь последние крупицы жизненной эссенции для отчаянного рывка! Но яд «Иглы, пронзающей сердце» уже проник до костного мозга, бешено разрушая меридианы, а «Цветущий аромат» подобно бесчисленным путам держал намертво его дух и внутреннюю силу.
С отчаянием он понял, что даже собрать крохи энергии для взаимного уничтожения стало непосильной задачей!
Ему оставалось лишь во все глаза смотреть, как смертоносные ладони и пальцы, несущие дыхание гибели, стремительно увеличиваются в его зрачках.
─ Вы… подлецы… Поднебесная… никогда вас не… ─ из последних сил выдохнул он прерывистое проклятие, полное обиды и жгучей злости.
─ Хлоп! ─ Шурх!
Два почти слившихся воедино глухих удара прозвучали в тишине спальни особенно отчетливо.
Ладонь Цзи Фаньэр, окутанная розоватым сиянием, мягко, но фатально опустилась на его макушку, вспыхнув на мгновение и начисто стирая признаки жизни.
Черная как уголь ладонь Дугу Ли со смачным звуком врезалась в его грудь, и колоссальная волна яда хлынула внутрь, окончательно обрывая работу всех сосудов сердца.
Южный Ван У Куй, старый князь, десятилетиями оберегавший южные рубежи, прошедший сквозь бури и обладавший гремевшим на всю округу именем, судорожно дернулся. Блеск в его глазах угас быстрее, чем пламя свечи на ветру, и взор застыл в выражении бесконечного гнева, обиды и легкого сожаления.
Он попытался что-то сказать, но из горла не вырвалось больше ни звука. Его тело медленно, под тяжелый вздох осело на холодный пол, а дыхание оборвалось навсегда.
В покоях остался лишь причудливый дух смеси сладости со зловонием и давящая атмосфера смерти.
Цзи Фаньэр и Дугу Ли переглянулись и согласно кивнули друг другу. Дело сделано – чисто, аккуратно, без лишней суеты.
В этот момент снаружи, где-то вдалеке, раздались встревоженные, частые шаги, лязг латных доспехов и гневные крики стражи. Очевидно, охрана резиденции наконец почуяла неладное в покоях и со всех ног неслась сюда.
─ Пора уходить, старик Дугу. Если задержимся, то и впрямь разделим с этим стариком его «преданную смерть» ─ чарующе усмехнулась Цзи Фаньэр, словно только что сорвала никому не нужный цветок, и стряхнула с пальцев несуществующую пыль.
Они оба качнулись, растворившись в ночной темноте подобно призракам, и по заранее намеченному тайному пути бесшумно покинули особняк Южного Вана, ставший опасным местом, скрывшись в бескрайней, давящей тьме.
Когда преданные военачальники армии Нанькуй вместе с толпой стражников прорвали двери покоев, их взорам предстал лишь старый повелитель, которому они верили и за которым шли десятки лет: он одиноко лежал на холодном полу, с почерневшим лицом и широко распахнутыми глазами, испустив дух.
В этих застывших глазах будто все еще читались последние слова упрека и ярости.
Ледяная волна окатила каждого из присутствовавших.
Весь Цинчэн и весь Южный край вскоре погрузятся в беспрецедентные потрясения и кровавую бурю из-за этого внезапного и жестокого убийства.
А эта свирепая прелюдия кровавого заговора, рожденная во тьме, лишь только что открыла свою зловещую главу.