Столица, зал заседаний Военного министерства.
Внутри царила такая тягостная и мрачная атмосфера, что казалось, будто воздух вот-вот сконденсируется и закапает. Генерал Дуаньму Шан сидел с потемневшим лицом, не сводя глаз с военного министра Лю Тао, который славился своей неизменной рассудительностью и осмотрительностью.
─ Господин Лю! ─ в голосе Дуаньму Шана с трудом сдерживался гнев, а палец с силой уткнулся в бумагу с расписанием переброски войск. ─ Тридцать тысяч элитных воинов императорской гвардии, почему до сих пор прибыла лишь десятая часть? А провиант и обозные припасы отстают почти наполовину! За срыв военной операции отвечать вам, не так ли?
Лю Тао неторопливо погладил бороду, сохранив на лице привычное выражение изворотливости и осторожности:
─ Генерал, умерьте свой гнев. Уважаемый чиновник не намерен умышленно затягивать дело, просто передвижение гвардии – вопрос чрезвычайной важности, требующий скрупулезной проверки на каждом этапе во избежание непредвиденных осложнений. К тому же сбор провизии тоже требует времени, казенные амбары на местах пусты, и даже искусная хозяйка не сможет приготовить обед без риса. Если же выступить в поход в спешке, без надежного тыла, разве это не подвергнет армию смертельной опасности? По мнению подчиненного, стоит выждать еще два дня, чтобы подготовить всё наверняка.
Дуаньму Шан отлично всё понимал: этот Лю Тао явно выполнял указания четвертого и пятого принцев, намеренно затягивая время.
Все эти проверки и сборы – сплошные отговорки!
Цель заключалась в том, чтобы помешать ему вовремя повести войска на усмирение мятежа, и даже в надежде на дальнейшее ухудшение обстановки в Южном крае, дабы их партия получила возможность вмешаться. Ему до боли хотелось врезать кулаком по этой лицемерной физиономии Лю Тао, но разве в политической борьбе при дворе дозволено действовать столь опрометчиво?
─ Наверняка? Хм, ─ Дуаньму Шан подавил вспышку ярости и холодно произнес: ─ Народ Южного края страдает в огне и воде, мятежники и приспешники демонической секты бесчинствуют, и каждая утерянная ночь несет новые перемены! Если из-за промедления рухнет весь фронт, мне не терпится посмотреть, как ты, господин Лю, будешь держать ответ перед императором и всем народом!
Лю Тао с натянутой улыбкой парировал:
─ Генерал сгущает краски. Подавление мятежа, безусловно, дело первостепенной важности, но действовать наверняка и методично – это основополагающий закон военного искусства. Все действия подчиненного продиктованы заботой о государстве, и, полагаю, Его Величество сможет это понять.
Из-за их бесконечных споров план выступления в поход, намеченный на ближайшие два дня, затянулся до третьих суток, однако ни личный состав, ни продовольствие по-прежнему не были собраны до конца.
Хотя душа Дуаньму Шана горела в огне, а Сун Мин хранил полное безразличие к происходящему, генерал оказался связан по рукам и ногам незримыми путами чиновничьей рутины, наблюдая лишь за тем, как утекают драгоценные мгновения для удара.
Южный край, под стенами Гуйчжоу.
В то же самое время события на юге развивались именно так, как и предсказывал И Цзю.
Слусть о падении Гуйчжоу разлетелась на крыльях ветра, стремительно распространяясь по окрестным боевым искусствам. Первыми на произошедшее откликнулась секта Цинъян, чья обитель располагалась неподалеку от южных границ.
Практически одновременно весточки от секты Цинъян получили и другие крупные праведные обители южного региона – павильон Цайинь, секта Лихо, школа Уюэ и прочие, – незамедлительно ответив на призыв.
Глава павильйона Цайинь Цай Чжи лично привела на соединение с союзниками около сотни девушек-адепток, искусно владеющих искусством мелодий. Пусть большинство из них составляли женщины, их взгляды излучали твердость, в руках они держали самые разные музыкальные инструменты, а дыхание было глубоким и ровным, что не позволяло относиться к ним легкомысленно.
Собравшиеся элитные ученики различных школ сформировали объединенную армию праведных сил численностью около тысячи человек. Возглавляемые Сяо Чаншэном и Цай Чжи, они стремительным маршем прибыли к передовой у Гуйчжоу.
Вскоре, не прошло и суток, как авангард коалиции достиг точки в двадцати ли от стен Гуйчжоу и разбил лагерь у подножия гор.
Оглядывая окрестности с возвышения лагеря, можно было отчетливо разглядеть устрашающие боевые знатемы с тотемами племени Рао над вратами Гуйчжоу, а также патрульных на крепостной стене, одетых в пестрые одежды.
Среди стражи попадались как воины в одеяниях племени Рао, так и бойцы в доспехах бывшей армии Нанькуй.
Странным было то, что «мятежники племени Рао», захватившие Гуйчжоу, казалось, вовсе не собирались продвигаться на север.
Они лишь крепко удерживали город, укрепляя оборонительные сооружения, словно чего-то выжидая.
На обширных равнинах перед городом не было видно никаких выступающих в поход армий, сновали лишь редкие разведчики.
Зато в главном шатре коалиции царила тяжелая, зловещая тишина.
Старший ученик секты Цинъян Сяо Чаншэн, прибывший на эту кампанию сразу по возвращении из Северного края, сидел на почетном месте, слегка нахмурив брови.
Он по-прежнему был облачен в бело-голубые даосские одежды, а за спиной его покоился длинный меч, но между бровей залегла куда большая усталость и сосредоточенность, чем во время пребывания на севере.
Рядом с ним восседала глава павильйона Цайинь Цай Чжи. Эта ослепительная красавица сейчас тоже спрятала улыбку, а ее изящные пальчики бессознательно перебирали струну покоящейся на коленях пипы, извлекая тихий, тревожащий душу звук.
По обе стороны расположились главы и представители прочих сект, сохраняя самые разные выражения лиц.
─ Сяо-шичжу, ─ первым нарушил молчание дородный старейшина секты Лихо, чей громогласный голос заполнил шатер. ─ Раз уж демонические мерзавцы и мятежники заперлись в городе и не выходят, мы не можем просто сидеть здесь сложа руки. По мне, так пусть наша секта Лихо возглавит атаку и проложит всем дорогу!
Старейшина школы Уюэ тоже поспешил поддержать его:
─ Верно, Сяо-шичжу. Мы, люди праведного пути, столкнувшись с такой битвой между праведностью и скверной, должны единым ударом сокрушить демонов, истребить нечисть и прославить имя праведного пути! Проявляя подобное бездействие, мы лишь роняем боевой дух.
Сяо Чаншэн горько усмехнулся про себя. Разве он не понимал тех доводов, что они приводили?
Только вот нынешняя смута уже не сводилась к простому мятежу мирного времени: повсюду зрели тайные замыслы, шла сложная игра различных сил, и если бы секта Цинъян не была втянута из-за угрозы демонического культизма, они ни за что не стали бы лезть в эту воду.
Он глубоко вздохнул и произнес глухим голосом:
─ Уважаемые старшие, прошу вас не горячиться. Стены Гуйчжоу высоки, ров глубок, а ныне город еще и подчинен зловещим колдовским чарам демонов. Если броситься на штурм опрометчиво, даже одержав победу, мы понесем тяжелые потери, лишь напрасно загубив жизни сынов нашего праведного пути.
Он подошел к временной схематической карте, набросанной на столе, и указал на Гуйчжоу:
─ К тому же, разве вам не кажется всё это странным? Племя Рао и демоны на пике своей мощи, почему же после взятия Гуйчжоу они остановились и заперлись в обороне? Чего они ждут? Или возводят какую-то ловушку? Если мы вот так слепо сунемся туда, боюсь, мы угодим в их коварный капкан.
Цай Чжи прекратила перебирать струны, подняла прекрасные глаза, и ее мелодичный голос прозвучал с легким холодом:
─ То, о чем говорит Сяо-шичжу, имеет смысл, и мне тоже эта затея кажется подозрительной. Обстановка внутри города неясна, а имперская армия прибудет со дня на день. Когда придет время, совместный удар наших сил изнутри и снаружи станет самым верным решением. Проявлять опрометчивость сейчас и растрачивать войска впустую – значит испортить все дело.
Сказанного ею было ровно столько, сколько нужно, но сидевшие кругом мастера интриг мгновенно уловили подтекст: тот, кто начнет первым, понесет наибольшие потери, а итоговые лавры все равно будут зависеть от ситуации по прибытии императорских войск.
Сберечь силы в данный момент и выждать развитие событий – вот поистине самое благоразумное решение.
В шатре вновь воцарилось молчание. Хотя на лицах некоторых все еще читалось недовольство, они были вынуждены признать, что выжидательная позиция сейчас – лучшее, что могли сделать их секты.
Противостояние праведности и скверны временно стабилизировалось на этом хрупком балансе взаимных подозрений.
…
Гуйчжоу, резиденция наместника.
Обитель, некогда олицетворявшая высшую административную власть Южного края, теперь превратилась в логово демонов.
В главном зале доска с символом императорской власти была отброшена в угол, а вместо нее появились подвешенные звериные кости и жуткие ритуальные талисманы.
Верховный жрец племени Рао восседал на законном месте наместника, закрыв глаза, и его иссушенные пальцы легкогладили костяной посох, инкрустированный бирюзой, словно он прислушивался к чему-то.
Слева от него, погруженный во мрак изумрудной накидки, сидел глава Секты Мириада Ядов Дугу Ли, похожий на затаившуюся ядовитую змею, из-под рукавов которой лишь изредка выглядывали бледные тонкие пальцы.
Справа лениво откинулась на спинку кресла глава секты Хэхуань Цзи Фаньэр. Длинное розовое платье облегало ее невероятные изгибы, она поигрывала прядью темных волос, а уголки ее губ трогала легкая, чарующая улыбка, хотя взгляд время от времени с оценивающей холодностью скользил по жрецу и Дугу Ли.
Долгое время Верховный жрец хранил молчание, затем медленно раскрыл запавшие глазницы. Мутная глубина его взора отражала толику усталости и решимости, и он хрипло произвел на свет слова:
─ Двое уважаемых гостей, полагаю, вы оба знаете о движении за стенами. Праведные секты во главе с Цинъян уже здесь. Наши сыны племени Рао начали по вашему плану маскироваться под беженцев и партиями отступать в Сто тысяч великих гор.
Его взгляд переметнулся на Дугу Ли и Цзи Фаньэр:
─ А те пленные из армии Нанькуй и перебежчики-мятежники, которых вы околдовали ядовитыми метками и чарами обольщения, наденут одежды нашего племени и останутся здесь удерживать этот город, отвлекая внимание имперских войск и праведников до… самого конца. Всё ведь так?
Цзи Фаньэр издала смешок, похожий на перезвон серебряных колокольчиков, а ее глаза томно блеснули:
─ Не беспокойтесь так, Верховный жрец~ Эти марионетки, в которых вплели «Пожирающих сердце червей» и «Одурманивающие чары», сейчас невероятно «преданны». Они станут защищать этот город «на смерть», словно самые храбрые воины племени Рао.
В ее тоне сквозила жестокая насмешка; при всей своей прелести она заставляла кровь стыть в жилах.
─ Когда имперская армия и те дураки, что возомнили себя защитниками справедливости, с огромным трудом пробьют стены, они обнаружат, что, кроме этих «преданных» марионеток и прочего хлама, который невозможно увезти, здесь нет абсолютно ничего. Уверен, их лица в тот момент будут весьма забавны.
Уму Хон оставался беспристрастным, лишь чуть качнув головой и глухо издав короткое «мхм», хотя на душе у него бушевала буря. В этой операции племя Рао отдало жизни почти четырех тысяч храбрецов, навсегда оставшихся лежать под стенами Цинчэна и Гуйчжоу.
Хотя вывезенные припасы действительно позволят сородичам пережить приближающуюся суровую зиму и следующие несколько лет в относительной сытости, а неприступность Сто тысяч великих гор надежно защитит от возможных местей...
Но стоило ли оно того – вступать в сговор с тигром? Он использовал демонов, но разве демоны не использовали племя Рао в ответ?
Была ли эта сделка, обагренная кровью стольких соплеменников, выгодной, он уже не мог сосчитать. Пожалуй, это был последний бой, который он, дряхлый старик-жрец, мог провести на закате своих дней ради своего народа.
В этот момент молчавший доселе Дугу Ли вдруг шевельнулся. Его скрытое тенью капюшона лицо обратилось в сторону городских ворот, а от фигуры повеяло леденящим, едва уловимым убийственным намерением.
─ Как занятно… ─ голос Дугу Ли сочился зловещим интересом. ─ Среди этих сопляков из праведных сект, кажется, затесался… потомок одного старого знакомого. Мне захотелось «навестить старого друга», посмотреть, насколько вырос наследник прошлых лет.
Цзи Фаньэр изогнула брови и кокетливо протянула:
─ Ой, у главы Дугу нашлось столь праздное настроение? Только смотри не заиграйся, а то если младшие оставят тебя там, будет неловко.
─ Хм, ─ холодно фыркнул Дугу Ли, и вокруг него заволновался ядовитый туман. ─ Они? Будь их хоть вдвое больше, меня им не удержать. Я сгоняю туда и быстро вернусь. К тому же, с тех пор как я вышел в свет, мне еще не доводилось сражаться всерьез, надеюсь, они доставят мне хоть капельку удовольствия.
─ Не хочешь, чтобы рабыня составила тебе компанию? Заодно пригляжу за тобой, ─ взгляды Цзи Фаньэр струили томный свет.
─ Не нужно!
Дугу Ли решительно отверг предложение, и в следующее мгновение его фигура рассыпалась мутным зелёным пятном, словно призрак слившись с тенью зала, исчезнув без следа, оставив лишь легкий намек на сладковато-кровавое амбре.
Верховный жрец проводил взглядом уход Дугу Ли и тяжело вздохнул. На его испещренном морщинами лице тревога стала еще глубже, но в конце концов он ничего не произнес, просто вновь смежил веки, уподобившись безжизненной деревянной статуе. Цзи Фаньэр же стерла с губ улыбку, в ее глазах сверкнул хитрый огонек – неизвестно, что именно она замышляла.
За пределами стен, в лагере секты Цинъян, совершавший обход Сяо Чаншэн внезапно что-то почувствовал, резко вскинул голову в сторону Гуйчжоу и нахмурился еще сильнее, ощутив, как к сердцу подкатывает необъяснимая тревога.
Ночь сгущалась, предвещая бурю.