Низкий голос, подобный ледяному ключу из глубокого ущелья, разорвал воздух, застывший в ожидании после появления Дуань Линя.
Все проследили за звуком и увидели, как черная тень материализовалась словно призрак, в мгновение ока оказавшись в шаге от Дуань Линя.
Это был не кто иной, как Мэн Чжэнтянь, всё это время неподвижно сидевший с закрытыми глазами под карнизом!
За его спиной по-прежнему крепились парные черные и белые клинки. Его худощавая, но прямая, как сосна, фигура излучала холодное спокойствие. На юношеском, строгом лице не было ни единой эмоции, а глаза источали странную, не по возрасту глубокую усталость веков.
Сначала он лаконичным, четким движением поклонился Дуань Линю.
В тот же миг едва уловимая, но четкая передача мысли проникла в сознание Дуань Линя: ─ Вашему Высочеству не нужно марать руки. Позвольте мне послужить первой ступенью, а уж потом Ваше Высочество продемонстрирует силу и усмирит зарвавшихся глупцов. Такова воля военного советника И. ─
Взгляд Дуань Линя едва заметно дрогнул, и он сразу всё понял. Чуть приметным кивком он остановил движение ноги, уже готовой сделать шаг вперед, и остался стоять на месте, заложив руки за спину, с совершенно спокойным выражением лица.
Практически одновременно с появлением Мэн Чжэнтяня старший ученик секты Цинъян Сяо Чаншэн поднялся со своего места.
Сделав быстрый шаг вперед, он воздал должное поклоном Дуань Линю. На его красивом лице читалась идеально выверенная нотка раскаяния, а звонкий голос разнесся над двором:
─ Ваше Высочество Северный Линь-ван! Младший сородич Линь Фэн молод и горяч, он не ведает правил и дерзнул оскорбить величие вана, смею надеяться на снисхождение Вашего Высочества. Я тут же уведу его обратно и подвергну суровому наказанию ради порядка в секте.
Его слова звучали искренне, а поза была предельно уступчивой.
Хотя секта Цинъян и считалась главой праведного пути в Поднебесной, дерево выше леса всегда притягивает бурю, и слишком много глаз следило за каждым их движением – малейший неверный шаг мог дать повод недоброжелателям.
В душе он уже тысячу раз проклял этого ничего не смыслящего младшего брата. Разве можно устраивать подобные сцены в таком месте и в такой час?
Обладавшего несомненным талантом Линь Фэна баловали как младшего и самого позднего ученика их наставника, из-за чего тот всегда был о себе слишком высокого мнения, не понимая реального положения дел в мире и желая лишь прославиться в одной схватке. Он и не подозревал, что едва не вверг всю школу в пучину политических интриг.
Сяо Чаншэн резко обернулся, и его глаза, подобные острым молниям, впились в Линь Фэна с исчерпывающим предупреждением.
Однако прежде чем Дуань Линь успел ответить, раздался раскатистый смех, исполненный не терпящей возражений уверенности, грубо оборвав этот казалось бы исчерпанный инцидент.
─ Ха-ха-ха, к чему же бессмертному наставнику Сяо столь усердствовать? ─ Восточный ван Линь Маоцзе сидел за столиком, легко покачивая стеклянный бокал с вином, а на его лице играла глубокомысленная улыбка. ─ Проявлять боевой задор в молодости – дело похвальное. Раз уж юный наставник изъявил желание испробовать силы, почему бы не пойти ему навстречу? Да и нам всем будет интересно расширить кругозор, взглянув на мастерство выдающегося ученика секты Цинъян и таланты северных мужей. Наша империя построена на силе оружия, традиция боевых искусств уходит корнями вглубь веков, разве не прекрасно воспользоваться столь великим торжеством для товарищеского поединка? ─
Он сделал паузу, и его орлиные глаза снова обратились на Дуань Линя, а в голосе проскользнула едва уловимая провокация:
─ Думаю, дорогой племянник обладает достаточно широкой душой и не станет возражать?
В одно мгновение все взгляды снова скрестились на Дуань Лине.
Лицо Сяо Чаншэна помрачнело. В глубине души он выругался на старого лиса Линь Маоцзе: тот намеренно поджаривал секту Цинъян на медленном огне. Победи они или проиграют в этом поединке – секте в любом случае придется несладко в отношениях с Севером; если же они откажутся, то прослывут трусами и уронят авторитет главы праведного пути. Зажатый меж двух огней, Сяо Чаншэн помрачнел еще сильнее.
Дуань Линь бросил спокойный взгляд на простодушную с виду, но отравленную ядом улыбку Линь Маоцзе, затем перевел взор на скрытое беспокойство Сяо Чаншэна и, наконец, остановился на Линь Фэне, который всё еще стоял с вызовом на лице, рвясь в бой. Его тонкие губы слегка приоткрылись:
─ Отчего же не позволить. ─
Голос звучал безразлично, по нему невозможно было понять, рад он или разгневан.
Сяо Чаншэн тяжело вздохнул, понимая, что раз уж зашло так далеко, пути назад нет.
Глубоко вдохнув, он подавил в себе бурю гнева и тревоги, поочередно поклонился Дуань Линю и Линь Маоцзе и, не сказав больше ни слова, с тяжелым сердцем отступил на свое место.
Его побелевшие от сжатых кулаков пальцы ясно выдавали бушевавшую внутри бурю.
Увидев, что Сяо Чаншэн отошел, Дуань Линь тоже собрался повернуться – казалось, этот фарс его больше не интересует, и разбираться с ним будут подчиненные.
─ Северный Линь-ван! Не уходи же! Ты… ─
Заметив, что Дуань Линь намерен удалиться, Линь Фэн решил, что тот его просто презирает. Горячая волна ударила ему в голову, и он с вызовом закричал, вложив в голос горечь оскорбленного самолюбия.
Однако продолжение фразы оборвалось на полуслове, словно невидимая рука стиснула его горло!
Людям показалось, будто у них перед глазами рябь прошла: стоявшая у ног Дуань Линя фигура Мэн Чжэнтяня качнулась, сливаясь с воздухом, и в следующее мгновение бесшумно материализовалась прямо за спиной Линь Фэна! Ни один из присутствующих не заметил момента перемещения – казалось, он изначально там стоял.
Мэн Чжэнтянь даже не пытался нападать или прикасаться к Линь Фэну, он просто неподвижно застыл за его спиной.
Но Линь Фэн мгновенно оцепенел: дыхание его стало невыносимо тяжелым, а лицо, секунду назад пылавшее от ярости, вмиг лишилось всяких признаков крови, превратившись в бледную маску ужаса.
Тишина!
Мертвая тишина повисла во дворе!
Среди собравшихся хватало людей с глубокими познаниями и острым зрением.
Командир стражи за спиной Восточного вана сузил зрачки; всегда бесстрастный посланник Западного Пин-вана на мгновение замер с чашей в руке; мастера из великих кланов, вроде телохранителей Ли Цзяня и Цуй Минъюаня, синхронно изменились в лице; даже сохранявшая молчание Е Цинсюань качнула прохладными зрачками в удивлении.
Быстро! Слишком быстро! К тому же искусство скрывать присутствие и давить аурой достигло абсолютного совершенства!
Этот Мэн Чжэнтянь вовсе не был простым телохранителем – степень исходившей от него опасности многократно превосходила их прежние оценки!
Сердце Сяо Чаншэна рухнуло в пропасть: худшие опасения подтверждались.
Сила, которую Мэн Чжэнтянь продемонстрировал в этот момент, была несопоставима с возможностями Линь Фэна.
Он уже отчётливо видел, как жалко проиграет Линь Фэн, и понимал, что сегодня репутация секты Цинъян будет окончательно втоптана в грязь.
Мэн Чжэнтянь слегка повернул голову, бросив на замершего Линь Фэна равнодушный взгляд, и произнес негромко, но так, что каждое слово отчетливо услышал каждый присутствующий с естественной, ничем не прикрытой насмешкой:
─ Я же говорил: ты недостойна пара соперником вана. ─
Эти слова прозвучали словно удары ледяного хлыста по обнаженному самолюбию Линь Фэна.
Сметенное страхом унижение вновь взорвалось вулканом. Он яростно стряхнул с себя путы давящей ауры, и чистая внутренняя энергия чистого ян – наследство секты Цинъян – взметнулась потоком, заставив его одежды трепетать без ветра!
─ Разве люди Севера всегда настолько заносчивы?! ─
Рявкнув словно раненый зверь, Линь Фэн резко развернулся и обрушил всю мощь своей культивации в сокрушительном ударе кулака, чья знойная волна воздуха без всяких хитростей понеслась прямо в лицо Мэн Чжэнтяню!
Этот удар был нанесен в состоянии исступленной ярости, его мощь поражала воображение: свист кулака раскачивал кубки на столах неподалеку.
Столкнувшись с яростной атакой, способной раскалывать камни, Мэн Чжэнтянь даже не шелохнулся. Его поза осталась неизменной, а в глазах не промелькнуло и тени эмоции – он лишь слегка ступил ногой в землю.
─ Цзинь! ─
Чистый звон стали прорезал воздух!
Это были не вынутые из ножен клинки – всего лишь легкая дрожь парного оружия в ножнах, но неосязаемая, но пронзительная до боли режущая аура выплеснулась наружу!
Аура не была направлена ни на кого из гостей; она распространялась сама по себе, но от ее остроты воздух затрещал, мгновенно разрезая на мелкие клочки яростный кулачный удар Линь Фэна!
─ Бам! ─
Линь Фэн ощутил встречный удар чудовищной силы – это был не грубый удар плоти, а мириады мельчайших, холодных и острых лезвий. Его собственный прорыв столкнулся со стеной невидимых клинков и рассыпался на куски.
Сам же он, словно бумажный змей с оборванной нитью, отлетел назад. Бушующая в жилах кровь жгла меридианы так, будто их испещрили тысячи иголок, и во рту заалел вкус крови.
Сяо Чаншэн, предвидевший подобный исход, взметнулся птицей в воздух. Взмахнув рукавом, он смягчил порыв энергии и бережно подхватил Линь Фэна, опускаясь на землю.
Опустив взгляд на бледного, хватающего ртом воздух ученика с помутившимися от ярости и унижения глазами, Сяо Чаншэн почувствовал, как в нем смешались гнева и бессилие. Он прорычал сквозь зубы: ─ Мерзавец! Ты опозорил секту Цинъян до конца дней! ─
Губы Линь Фэна подрагивали, он явно пытался возразить, но в глазах плескались лишь обида и неминуемый крах.
Не теряя больше времени, Сяо Чаншэн быстрым движением пальцев запечатал точку на его шее. Тело юноши обмякло, и он окончательно потерял сознание.
Подхватив бесчувственного ученика, Сяо Чаншэн окинул взглядом двор, чувствуя, как его собственное лицо горит от стыда под сотнями чужих глаз.
Сдерживая унижение, он поклонился Дуань Линю, Линь Маоцзе и остальным собравшимся. Его голос звучал сухо и глухо:
─ Мой глупый младший ученик не обладает достаточным мастерством и умом, он оскорбил вана и стал посмешищем для всех. Я приношу свои извинения вану и всем присутствующим за дурное воспитание. Вернувшись, я лично доложу учителю и подвергну его суровому наказанию! ─
Сказав это, он не стал задерживаться и, поддерживая Линь Фэна, поспешил вернуться на место секты Цинъян.
Опустившись на скамью, он помрачнел настолько, что казалось, с его лица сейчас закапает черная вода, а вокруг него распространилась аура, от которой посторонним не хотелось приближаться.
Во дворе стояла тишина. Люди переглядывались, затаив дыхание.
Восточный ван Линь Маоцзе едва заметно улыбался – судя по всему, результаты его полностью устроили: он и силу Севера увидел, и спесь секты Цинъян сбил.
Остальные аристократы были потрясены тем, что среди людей Северного Линь-вана водятся столь устрашающие мастера, и теперь им стало еще интереснее, какова же истинная сила самого вана.
И в этот зыбкий момент тишину нарушил грубый, раскатистый голос:
─ Ха-ха-ха! К чему же бессмертному наставнику Сяо умалять свои достоинства? Победа и поражение в поединках юношей – дело обычное! ─
Заместитель главы секты «Золотой алмаз» Инь Нань поднялся в полный рост. Крупный, с раскатистым голосом, он обладал кожей цвета меди, отливавшей в свете фонарей металлом, а его мускулатура выглядела так, будто в ней затаилась взрывная мощь.
Широким шагом выйдя в центр площадки, он сначала коротко поклонился Дуань Линю, после чего вперил горящий взгляд в невозмутимого Мэн Чжэнтяня и рассмеялся:
─ Уважаемый брат владеет великолепным мастерством! У меня аж руки зачесались от восторга. Не сочтите за труд, не уделите ли пару движений, чтобы дать мне возможность прикоснуться к мастерству северных героев? ─
Мэн Чжэнтянь медленно поднял веки. Холодный взгляд его глаз упал на массивную фигуру Инь Наня. На его лице по-прежнему не дрогнул ни один мускул, и он лишь протянул руку ладонью вверх:
─ Прошу. ─