На следующее утро, едва небо на востоке подернулось бледной белизной, Дуань Линь уже проснулся.
Вместо того чтобы упражняться в покоях гостиницы, он неспешно вышел на улицы Пинчэна.
Утренний город предстал перед ним совершенно иначе, нежели шумный дневной мегаполис.
Воздух сохранял ночную свежесть и влагу, а стелющаяся дымка тумана укутывала серый булыжник мостовой и загнутые кверху крыши домов в прозрачную вуаль.
По обеим сторонам улицы лавочники только открывали тяжелые ставни, готовясь к новому дню, а подмастерья со сна зевали, подметая крыльца.
У очагов уличных торговцев уже вовсю полыхал огонь, испуская клубы пара из бамбуковых пароварок вместе с аппетитными ароматами теста и раскаленного жира.
Звуки утренних зазывов сливались в единый гул – не слишком громкий, но полный пульсирующей жизни, будто город пробуждался от тяжелого сна, набирая силы.
Глядя на суетящихся с раннего утра торговцев, носильщиков и слуг, Дуань Линь поймал себя на странном чувстве.
Если бы всю жизнь можно было прожить так просто – заботясь лишь о куске хлеба да тепле родных, – пусть без великих потрясений, но разве не в этом заключалось бы подлинное, прочное счастье?
Без дворцовых интриг, без кровавой сечи на северных рубежах, среди простейшей домашней утвари и дыма из печных труб.
Впрочем, эта мысль тут же испарилась.
Дуань Линь прекрасно понимал: для него все это – лишь эпизод в полугодовом странствии на юг.
Он здесь лишь случайный прохожий.
На его плечах лежала ответственность, которую род Дуань пронес сквозь поколения.
Точно так же, как эти простолюдины трудились от зари до зари ради прокорма, он нес собственное бремя, от которого не имел права отказаться.
Осознав это, он обрел внутреннее умиротворение, а всколыхнувшиеся от мирской суеты мысли снова успокоились и затвердели, как сталь.
Больше не предаваясь лишним размышлениям, он естественно влился в первый утренний поток прохожих.
Среди зазывавших покупателей голосов его внимание привлекла лавка, где продавались мясные паровые булочки-баоцзы.
Они выглядели пышными, в тонком полупрозрачном тесте угадывалась сочная начинка, а поднимающийся пар источал густой запах муки и мяса – пища, доселе незнакомая, почти чуждая его привычному быту в Пинчэне.
В Северном дворе рацион подчинялся строгим правилам, в нем недоставало этой грубой, первозданной жизненной силы.
Испытывая некоторое любопытство, он подошел и взял порцию. Опасаясь обжечься о свежие булочки, он, подражав соседям, аккуратно удержал их в промасленной бумаге и направился к оживленному с виду чайному дому.
Внутри заведения уже сидело немало ранних посетителей, потягивавших утренний чай за громкими разговорами.
Заказав чайник местных зеленых листьев, чья чистая янтарная жидкость источала прохладный аромат, способный перебить жирность булочек, он устроился за столиком.
Вот так, среди запахов заварки и гула голосов, вкушая мясные булочки и запивая их зеленым чаем, он впервые постигал смак поистине «народного» житья.
Пока он предавался этой скромной трапезе, за соседний столик уселась ватага из семи-восьми крепких мужчин в дорожных костюмах, смахивавших на наемных охранников-телохранителей.
Голоса у них были луженые, и они с порога потребовали у мальчишки-слуги несколько блюд простецкого холодного чая, заявляя, что им некогда рассиживаться – нужно спешить в дорогу.
Дуань Линь не раз видел караванщиков на Севере и потому не выказал особого интереса, лишь бросил на них мимолетный взгляд.
Однако обрывки фраз, доносившихся по соседству, заставили его насторожиться.
─ …Мать твою, не год, а черная полоса! Мало того что сроки поджимают, так еще и на тракте в Цзинчжоу эти разбойники совсем распоясались! ─ выругался бородатый здоровяк, вливая в себя пиалу за пиалой.
─ И не говори! На днях у яньчжоуского клана Янь такой богатый обоз увели, наняв лучших мастеров, а всех охранников вырезали до единого! Говорят, зрелище было не для слабонервных! ─ шепотом добавил другой, явно потрясенный услышанным.
─ Самое паршивое, что эти ублюдки бьют точечно – только по имуществу крупных домов, а на обычные караваны даже не смотрят. Власти расклеили объявления о награде, сулят горы золота за их поимку, да толку чуть! Никто их следов найти не может!
─ А мы-то везем добро дома Лю из Ючжоу! Сам молодой господин велел доставить все в столицу точно в срок! Если у нас товар пропадет, что с нами станет? Да и репутации охранного агентства конец! ─ сокрушался седовласый главарь.
─ Дом Лю из Ючжоу?
Услышав знакомое название, Дуань Линь на секунду замер на полуслове. Он никак не ожидал снова столкнуться с этим именем в таком контексте.
Похоже, влияние дома Лю в Ючжоу и окрестностях действительно простиралось далеко.
Поторопившись с решением, охранники заявили: ─ Хватит посуху! Риск слишком велик! Поплывем водой через Тяньцзинь, а оттуда спустимся по каналам! Пусть крюк на неделю больше, зато пожитки и головы целы останутся!
Сговорившись, они залпом допили остывший чай и вихрем выскочили из чайной.
Дуань Линя ничуть не интересовали товары дома Лю, но банда лихих разбойников, промышлявших грабежом богатых караванов и плевавшая на городские власти, разбудила в нем профессиональный интерес.
Они засели на единственном удобном пути к югу, который в точности совпадал с его собственным маршрутом.
Внутри что-то шевельнулось.
Его дух окреп, внутренние застои рассосались, и теперь ему требовался подходящий повод проверить себя в деле, дабы ощутить изнанку мира вдали от северных фронтиров и дворцовых интриг.
Эта шайка разбойников выглядела идеальным «острым камнем» для проверки меча.
Покинув чайную, Дуань Линь, как и в прошлый раз в Ючжоу, свернул в тихий переулок.
Стоило ему щелкнуть пальцами, как рядом беззвучно материализовался Мэн Чжэнтянь.
─ Князь.ы
─ Чжэнтянь, приготовь карету. Охрану из наемников не бери, пусть обоз выглядит как обычный купеческий курьер. Маршрут проложи по той самой южной дороге. Выступаем через пять дней.
Отдал распоряжение Дуань Линь спокойным, не допускающим возражений тоном.
─ Слушаюсь! ─ Мэн Чжэнтянь склонил голову, а затем добавил: ─ Ваша светлость, есть еще весточка. С Севера донесли, что племена чжурчжэней… проявляют активность. Хотя до масштабного сбора еще далеко, связи между родами участились, подозрительно всё это.
Брови Дуань Линя едва заметно сошлись на переносице.
Чжурчжэни…
Изгнанные им в степи три года назад, они, судя по всему, не оставили надежды.
Помолчав мгновение, он вспомнил, что в Пинчэне остались Ван Ли и И Цзю, армия надежна, но к тревожным звоночкам стоило прислушаться.
─ Чжэнтянь, отправляйся на Север лично, ─ подняв глаза, твердо произнес Дуань Линь. ─ Проверь все втайне, а при малейшей угрозе шлай голубей с донесением. Я справлюсь сам.
На лице Мэн Чжэнтяня промелькнуло сомнение – его долгом было охранять господина.
Но встретившись взглядом с ледяной синевой бездонных очей молодого князя, он покорно опустился на колено: ─ Будьте осторожны, Ваша светлость!
Его тень растаяла в воздухе прежде, чем затихло эхо.
Разобравшись с делами, Дуань Линь вновь затерялся в толпе Пинчэна.
Он продолжал прогуливаться по лавкам, как накануне, подмечая детали жизни горожан.
Однако, в отличие от вчерашней расслабленности, в его глазах теперь читалась пронзительная, настороженная резкость.
Похоже, дорога на юг обещала оказаться куда менее безмятежной, чем он предполагал.