Закат в Цинчэне, что на Южном краю, был словно выварен в крови и огне.
Последние лучи увядающего солнца отчаянно цеплялись за небеса, окрашивая облака в грязно-лиловые, багрово-алые и темно-золотые тона, чьи отражения в извилистой городской реке расплывались мазками маслянистой краски из опрокинутой шкатулки с румянами.
В приемной резиденции Южного Вана наследники правителя валялись без чувств, а рядом с ними находились несколько людей в чиновничьих одеяниях – все они были мертвы, застыв в пугающих позах с открытыми от ужаса глазами.
Хэнь Шэн стоял в тени дверного проема, почти сливаясь с наступающими сумерками.
Его стройная, слегка сухощавая фигура в темном облегающем костюме для боевых искусств подчеркивала плавные, исполненные скрытой взрывной мощи линии тела.
Он неторопливо протирал длинные, точеные пальцы куском первоклассного белого шелка, словно смывая с них невидимую грязь.
Перед ним двое подчиненных Хэнь Шэна держали на коленях прижатого к мокрому от холодной росы каменному полу евнуха Чэна.
Этот приближенный второго принца растерял все свое былое величие.
Его темно-фиолетовое евнухское облачение разорвано и заляпано грязью вперемешку с брызгами крови, головной убор потерялся неизвестно где, а поседевшие пряди прилипшего от пота и страха волоса свисали на виски.
На его ухоженном бледном лице мускулы перекосились от ужаса и ярости, губы дрожали, пытаясь выплюнуть проклятия, но получалось лишь хриплое «хо-хо».
Наконец Хэнь Шэн закончил вытирать руки с изяществом, граничащим с жеманством.
Он небрежно бросил шелковую тряпицу; та порхнула вниз и упала прямо перед коленями евнуха Чэна, тут же погрузившись в грязь.
Наклонившись так, что тень полностью накрыла несчастного, он произнес тихим, но вонзающимся ледяными иглами в слух голосом: ─ Евнух Чэн, вы напуганы.
Эта небрежно брошенная фраза заставила евнуха Чэна вздрогнуть. Судорожно вскинув голову, он провизжал истончившимся от страха голосом: ─ Т-ты… посмел тронуть меня! Второй принц… второй принц живым с тебя не слезет!
Хэнь Шэн тихо рассмеялся, и в этом низком, напоминающем скрежет металла звуке сквозила жуткая насмешка, казавшаяся в кровавых сумерках особенно зловещей: ─ Твой второй принц понятия не имеет, кто я. Какая месть?
Он взмахнул рукой, отрывисто приказав: ─ Отпустите его.
Силовая хватка исчезла мгновенно, и евнух Чэн рухнул вперед, едва не распластавшись по земле. Опираясь о камни дрожащими руками и ногами, он испуганно глядел снизу вверх на Хэнь Шэна, словно на демона, явившегося из преисподней.
─ Возвращайся, ─ голос Хэнь Шэна вновь обрел ровное звучание, за которым, однако, крылась железная решимость, вбивавшая каждый слог в самое сердце евнуха. ─ Скажи своему господину, что Южный край – не его шахматная доска. Пусть убирает свои грязные руки вовремя, иначе от него не останется и мокрого места.
Помолчав, он перевел взгляд с низких крыш Цинчэна на темнеющие вдали зловещие горные хребты и добавил: ─ Проваливай.
Последнее слово прозвучало громовым раскатом у самого уха евнуха.
Тот больше не смел мешкать ни секунды. Закашлявшись, он кое-как поднялся, забыв поправить разорванные одежды, и помчался прочь, словно погнавший крысу уличный пес, скрывшись в густеющей тени переулка. Его бегство выдавало животный ужас, будто по пятам за ним неслись невидимые призраки.
Хэнь Шэн стоял неподвижно, пока силуэт евнуха окончательно не растворился в темноте; ледяная ухмылка на его лице постепенно сменилась мертвенным спокойствием.
Ночной ветерок шевельнул полы темных одежд, разгоняя остатки тошнотворного запаха крови.
За сотни ли отсюда пейзаж разительно отличался.
То была глубокая внутренность земель за южной границей, речная долина, где племя Рао обитало из поколения в поколение.
Ночь полностью опустилась на землю, и над безбрежным полотном неба рассыпались звезды, а лунный свет осыпал лагерь, зажатый в тисках первобытных лесов.
Поселение племени Рао летело вдоль извилистой реки по имени «Нефритовый Пояс», а бамбуково-деревянные свайные дома поднимались уступами по склонам гор, словно вырастая из самой почвы.
В центре и по краям лагеря возвышались массивные тотемные столбы толщиной в несколько обхватов, сделанные из не то металла, не то дерева темно-бурого цвета.
На них были вырезаны сложнейшие узоры: обвивающие ствол гигантские питоны, хищные птицы с распростертыми крыльями, злобные лики духов и великое множество непонятных ломаных символов. В отсветах пылающих костров эти изображения казались живыми, извиваясь в танце пламени и отбрасывая исполинские, угрожающе шевелящиеся тени, пропитанные дикостью, мистицизмом и мрачным предчувствием.
Воздух смешивал запахи горелой сосновой смолы, горечи сушеных трав, сырой земли и мха, соленых ноток вяреного мяса и неуловимого аромата растительного сока вкупе с резким запахом тел.
Вдали раздавались глухие удары бронзовых барабанов, бьющих в четком ритме, который сливался с ночным стрекотанием насекомых и журчанием воды в единую симфонию ночи Рао.
Самый большой и величественный шатер стоял в самом сердце лагеря, а по его верхушке вился венец из белоснежных перьев гигантского орла. Внутри костер горел ярче и теплее, чем снаружи.
Верховный жрец племени Рао сидел, скрестив ноги, на разостланной шкуре пятнистого тигра.
То был глубокий старик, чьи морщины на лице напоминали следы от ударов ножа – отметины времени и мудрости.
На нем было тяжелое ритуальное облачение, сотканное из перьев сотен редких птиц, украшенное множеством мелких обточенных костей и драгоценных камней, слепящих пестротой красок.
В руке он сжимал посох выше собственного роста; черное древко венчало чистейший нефрит размером с куриное яйцо, внутри которого словно клубились облака.
Его глаза вовсе не казались мутными от старости; наоборот, они походили на два отшлифованных куска черного обсидиана – острые, глубокие, способные пронзить любую иллюзию и заглянуть в корни чужих душ.
Напротив него на мягких костяных подстилках восседали двое незваных гостей.
Слева сидел Дугу Ли.
Его облик по-прежнему источал опасную притягательность, а в вертикальных зрачках мерцало что-то неуловимое. Прикрыв длинные темные ресницы, отбрасывавшие тень на щеки, он внимательно разглядывал стоявшую на низком столике нефритовую чашу с местным хмельным напитком племени Рао, источавшим резкий, но пряный аромат.
Справа расположилась Цзи Фаньэр.
На ней была не юбка, а облегающий темно-зеленый костюм, подчеркивающий ее соблазнительные изгибы, поверх которого наброшена полупрозрачная лиловая накидка, придававшая ей легкость и чарующую прелесть.
Ее лицо цвело яркими красками, миндалевидные глаза сияли, а уголки губ сами собой изгибались в улыбке. В отличие от опасного Дугу Ли, она выглядела расслабленной и ленивой, а ее длинные пальцы машинально крутили кисточку нефритового кулона, свисавшего с пояса. Взгляд её лучился озорством и хитростью, напоминая кошку, размышляющую, как именно поиграть с пойманной добычей.
─ Выходит, ─ наконец заговорил Верховный жрец хриплым, глубоким голосом, напоминавшим шуршание сухих шкур, ─ вы хотите, чтобы воины племени Рао атаковали цинчэньских южан? ─ Он нарочито замедлил речь, выказывая долю скрытого сомнения.
Цзи Фаньэр чуть подалась вперед, и пляшущие языки пламени отразились в ее прекрасных глазах, сделав их невероятно яркими: ─ Южный Ван мертв, преемник еще не назначен. Сила племени Рао немала, а в Цинчэне сейчас нет хозяина. Если вы ударите всеми силами, то сметете все преграды на своем пути, и тогда несметные богатства и земли достанутся вашему народу.
─ Армия Нанькуй в последние годы действительно ослабла, но если правительственные войска и крупные секты Цзянху придут на помощь, наше племя лишь попусту потратит силы.
Цзи Фаньэр холодно улыбнулась и произнесла: ─ Правительственные войска? Те высокомерные мастера праведных сект? Их реакция будет не столь быстрой. Пока они не спеша соберутся, начнут спорить, а затем двинутся в путь, все плоды успеют сгнить. За это время племя Рао получит столько богатств и земель, сколько не могло и представить.
Она выдержала паузу, изогнув алые губы в соблазнительной улыбке, и продолжила: ─ К тому же, мы вовсе не предлагаем племени Рао сражаться в одиночку. Секта Мириада Ядов предоставит бесшумные яды смертельного действия, а мастера секты Хэхуань смешаются с вашими отрядами, чтобы посеять смятение в рядах врага еще до начала боя. Это шанс, выпадающий раз в жизни, Великий жрец.
В ее голосе звучало природное, убедительное очарование, опутывающее разум старика.
Жрец замолчал. Его покрытые старческими пятнами пальцы мерно постукивали по зеленому камню на верхушке посоха, издавая глухие звуки: «тук-тук-тук».
Этот стук разносился по тихой палате, отзываясь эхом на далекие барабаны и крики снаружи. Огонь потрескивал, время от времени выплевывая искры. В тягостном молчании казалось, что само время растянулось.
Дугу Ли продолжал сидеть с опущенными веками, равнодушный ко всему происходящему. Цзи Фаньэр не торопила, с улыбкой поигрывая бахромой, хотя в глубине ее глаз промелькнул холодный расчет.
Долгое, бесконечное мгновение спустя Верховный жрец наконец поднял видевший виды взгляд, окинул им Дугу Ли и Цзи Фаньэр, после чего остановился на последней: ─ Из уважения к дружбе с братом Дугу Ли я принимаю ваше предложение. Но если явится подкрепление, мои люди немедленно отступят, и тогда я рассчитываю на вашу поддержку.
─ Разумеется, ─ с очаровательной улыбкой ответила Цзи Фаньэр.
Проницательный взгляд жреца долго скользил по красивому и уверенному лицу девушки, а затем переметнулся на безучастного Дугу Ли, с которым его связывало давнее знакомство.
Он снова прикрыл глаза, сухие губы беззвучно зашевелились, будто он читал древнюю молитву или мысленно советовался с духами предков племени.
Морщины на его лице подергивались, выдавая внутреннюю борьбу.
Воздух в палатке застыл, давя на грудь тяжестью свинца.
Тенящиеся языки огня метались по стенам, напоминая бешеных духов.
Шло время.
Наконец старец резко распахнул веки. Он ударил посохом оземь с глухим стуком и проговорил хриплым, но исполненным непреклонности голосом: ─ Хорошо! Ради будущего племени Рао я берусь за это дело!
Сменив тон, он вперил в девушку соколиный взгляд: ─ Когда выступаем?
Цзи Фаньэр расцвела в яркой, но жестокой улыбке – красивой и смертоносной одновременно.
Ее губы шевельнулись, и слова прозвучали с ледяной ясностью, способной заморозить тепло в палатке:
─ Как раз в день церемонии совершеннолетия Северного Линь-вана, когда все взгляды будут прикованы к нему.
Тайный совет в шатре завершился решением жреца.
Огонь продолжал гореть, даря свет и тепло, но отныне в них чувствовался холодок.
Цзи Фаньэр поднялась первой, обменявшись с жрецом дежурными вежливостями. Её слова звучали мягко и убедительно, одновременно скрепляя союз и сглаживая скользкие углы. Покинув палатку, полную первобытной силы и запахов заговоров, она покачивала бедрами, словно гибкая ива на ветру.
Дугу Ли остался. Подняв веки, он посмотрел на жреца и наконец заговорил: ─ Твое время на исходе, верно? Решил перед смертью обеспечить будущее сородичам? Иначе твоя лисья натура не согласилась бы так быстро.
─ Ты по-прежнему слишком хорошо меня знаешь, Дугу Ли. Мы прожили больше сотни лет: я устал, а ты все еще хочешь возродиться. Затаившись на век, амбиции у тебя похлеще моих, ─ улыбнулся старик.
Дугу Ли холодно фыркнул: ─ Мои амбиции тебя уже не касаются.
─ Когда-то ваше племя Рао было отброшено Первым Южным Ваном, и мы, Секта Мириада Ядов, укрыли вас в запретных землях. Война уничтожения демонов – тогда вы предоставили убежище нашим остаткам.
─ Наш долг друг перед другом этим союзом завершится.
Снаружи ночной ветер дул холоднее прежнего, принося с реки сырость, разгоняя духоту лагеря и донося протяжный, леденящий душу вой неведомого зверя из глубин первобытного леса, добавляя дикости и тревоги этой необычной ночи.