Покинув сверкающий огнями и не думающий утихать павильон Ваньлэ, Дуань Линь растворился в ночной прохладе Янчжоу.
На город неожиданно начал моросить мелкий дождь, похожий на дымку, придавая южному городу еще больше поэтичной таинственности.
Он не стал защищаться внутренней ци, а просто купил на углу простую промасленную бумажную зонтичную снасть, раскрыл ее над головой, взял под уздцы Уюнь Тасюэ и зашагал по мокрой каменной кладке.
Дождь барабанил по бумаге с тихим шелестом, уличные фонари расплывались туманными бликами в сырости. Перед его взором то и дело возникал образ той самой куртизанки Хунъянь из павильона.
Ее яркий макияж, за которым скрывалось неподдельное изумление от его слов про ее игру, и та искорка мимолетной грусти в глазах при прощании врезались в память.
Находясь в пучине порока, она сохранила чистоту восприятия и доброту к людям, что в подобных местах было редкостью.
То легкое, едва зародившееся чувство симпатии не ускользнуло от внимания Дуань Линя.
Но…
Он выдохнул, и в холодном воздухе растаяло облачко пара.
Дуань Линь понимал: их пути сойдутся и разойдутся в эту самую ночь в Янчжоу.
Мир катился к хаосу, вокруг назревали бури. На его плечах лежали долг перед Севером и груз великих дел, поэтому задерживаться здесь из-за случайной встречи он не мог, как не мог и втягивать ни в чем не повинную женщину в кровавые круговороты власти.
«Надеюсь, ты сохранишь эту чистую душу и найдешь свой собственный цвет в этом грязном мире».
Мысленно пожелав ей добра, он легко стряхнул этот случайный образ с сердца, как стряхивают холодные капли дождя с плеча.
Отыскав нужный путь, он с зонтом в руке и верным конем приблизился к ночной пристани.
У причала мерцали редкие огоньки, чернели силуэты кораблей разных размеров, покачивавшихся на волнах под порывами речного ветра.
Вода плескалась о ступени с глухим шумом. Человек в соломенном плаще и конической шляпе выкрикивал команды, помогая отдать швартовы последнему отбывающему судну.
Заметив Дуань Линя и коня, чья стать проступала даже во тьме, портовый зазывала громко крикнул: ─ Эй, благородный господин, на судно собрались?
Дуань Линь подошел ближе, складывая зонт, с которого стекали капли влаги.
Его голос звучал отчетливо даже под шум дождя: ─ Именно. Любезный, есть ли на примете купеческий корабль до Цзинчжоу?>
Мужчина смерил его взглядом, оценив стать, и ответил: ─ Не повезло вам, господин, только что ушел один. Следующий будет часа через два. Если спешите, поднимитесь на «Шуньфэн», вон на ту посудину, переждите там.
Он указал на стоявший чуть в стороне средних размеров грузовой корабль. ─ Это наш постоянный партнер, он как раз через два часа идет в Цзинчжоу, да и каюты там имеются – всяко лучше, чем мокнуть на причале.
Подумав немного, Дуань Линь кивнул: ─ Ладно. Но конь поднимется со мной?
─ Эм… ─ зазывала почесал затылок. ─ Это к хозяину судна. Мы лишь указываем дорогу, а порядки устанавливают они.
─ Будь добр, позови его, ─ юноша протянул ему серебряную монету.
Увидев серебро, тот расплылся в улыбке еще шире: ─ Сию минуту, господин! ─ и вихрем подбежал к борту «Шуньфэна», выкрикивая ругательства.
Через пару минут к нему подошел пузатый мужчина с раскосыми глазами и валкой походкой. Выслушав зазывалу, тот приблизился к Дуань Линю. Заметив черную упаковку копья и великолепного коня, его глазенки хищно блеснули.
Потирая руки в манере жадного купца, он слащаво улыбнулся: ─ Уважаемый господин, мы охотно возьмем вашу лошадь на борт, но животное занимает место, требует ухода, пугает других пассажиров… сами понимаете, плата тройная. Как вам такое?
Не желая торговаться, Дуань Линь молча вытащил из рукава тяжелый кошель с серебром и небрежно бросил ему: ─ Пойдет.
Поймав мешочек и взвесив его на руке, хозяин корабля расплылся в угодливой улыбке: ─ Щедро! Благодарю! Прошу на борт! Сяо У! Живо отведи коня в трюм и смотри за ним как за родным!
Шустрый паренек подбежал и почтительно взял Уюнь Тасюэ под уздцы.
Кивнув, Дуань Линь поднялся вслед за проводником на палубу.
Оставив коня внизу, он проследовал в отдельную каюту на третьей палубе, выделенную ему судовладельцем.
Он изначально планировал лишь узнать расписание, но раз корабль отплывал через два часа, он решил переждать на борту, чтобы не возвращаться в город.
Каюта оказалась небольшой, но чистой. Положив завернутое в черную ткань копье Ледяной бездны рядом, он уселся на топчан в позе лотоса, намереваясь использовать эти пару часов для медитации и углубления прорыва.
Он и не подозревал, что ступил на лодку разбойников.
Вскоре после того, как Дуань Линь поднялся на борт, пузатый судовладелец вернулся в потайную каюту на втором ярусе.
Сяо У, принявший коня, бесшумно вошел следом и запер дверь.
─ Хозяин, ─ прошептал мальчишка с алчным блеском в глазах, ─ этот парень не простой пройдоха! Его манеры выдают не рядового купца или бродягу! А конь… я всю жизнь в порту торгую, но такой стати не видел! Чистокровный скакун! Настоящая жирная добыча!
Капитана звали Цянь Лу, и под маской купца он промышлял разбоем. Глаза-щелочки свирепо блеснули.
Сяо У продолжал науськивать: ─ К тому же он сам сказал старику на пристани, что держит путь в Цзинчжоу! Полмесяца пути по воде! Мы можем разыгрывать гостеприимство, а в его еду и воду понемногу подсыпать порошок Сэци. Он безвкусный, но постепенно разъедает внутреннюю силу, оставляя жертву беззащитной. Даже если он великий мастер, когда отрава подействует, он превратится в цыпленка! А обобрав его, мы получим не только коня, но и тот длинный сверток – наверняка ценная вещица. Перепродадим – и заживем!
Цянь Лу погладил жирный подбородок, хищно оскривившись: ─ Толково. Этот малец и впрямь крупная рыба. Действуй! Только аккуратно, дозу выдавай по капле, чтобы он ничего не заподозрил. А когда выйдем на середину реки, где до берега далеко, мы их и прикончим.
─ Будьте спокойны, хозяин, все сделаю в лучшем виде!
Они и не подозревали, какая сила скрывалась под личиной их «жирной добычи».
На обычном с виду речном судне плыл молодой северный ван, способный потрясти Поднебесную, а за его спиной покоилось копье Ледяной бездны, обагренное кровью тысяч врагов.
На этот раз банда головорезов наткнулась на непреодолимую, смертоносную скалу.
Дождь все шел, река молчала, словно предвкушая кровавую бурю, которой суждено было разыграться на ее водах.