Слова Дуань Линя – тихие, но исполненные несокрушимой мощи – прозвучали в внезапно притихшей закусочной подобю жемчужинам, упавшим на нефритовое блюдо.
Молодой господин Лю сперва опешил, а мгновение спустя словно услышал самую нелепую шутку на свете, и страх на его лице тотчас сменился яростью.
Сколько себя помнил, в этом Ючжоунекто и никогда не смел относиться к нему с таким презрением! Особенно на глазах у стольких подручных – пусть один из них уже и валялся на полу – и женщины, на которую он положил глаз!
Он резко развернулся, от гнева его одутловатое лицо залилось багровым цветом, и, тыча пальцем в Дуань Линя, он взревел во всю мочь:
─ Да ты кто такой?! Выродок невесть откуда взявшийся, смеешь лезть не в свое дело?! Сдается мне, сукин ты сын, не знаешь, чьих будешь! Да я – старший сын ючжоуского клана Лю! Клан Лю! В этом городе кто посмеет отказать нашему роду в уважении? Пойти против меня – значит бросить вызов всему клану Лю! Я тебе…
Брызжа слюной, он пытался задавить белого юнца авторитетом своего рода и надеялся, в идеале, заставить того молить о пощаде на коленях.
Однако Дуань Линь, казалось, вовсе не собирался выслушивать его словоблудие.
Стоило молодому господину Лю в порыве чувств начать громогласно заявлять о своем происхождении и давить связями, как Дуань Линь вновь спокойно прервал его крики – голос его по-прежнему не дрожал:
─ Десять вдохов истекли.
Эти слова прозвучали негромко, но словно ледяное шило пронзили насквозь позёрский рык молодого господина.
Гнев на лице наследника клана Лю еще не успел смениться изумлением, а белая фигура перед ним уже размылась.
В следующее мгновение Дуань Линь, бесшумный словно демон, возник за спинами крепких слуг, собиравшихся наброситься на Ли Жуя.
Его движения превосходили человеческое зрение, напоминая лишь игру световых теней.
Никакой яростной схватки, никаких воплей. Раздались лишь несколько глухих, коротких звуков – *хлоп*, словно падали перезрелые плоды.
Ребро ладони Дуань Линя, таившее в себе предельно сжатую силу, превратилось в серию точнейших ударов, пришедшихся аккурат по затылкам амбалов.
Действия были простыми и эффективными, без единого лишнего движения. Крепкие парни, еще секунду назад казавшиеся сущей напастью, не успели даже пикнуть: свирепый огонь в их глазах мгновенно погас, а массивные тела, лишенные опоры, мягко осели на землю, теряя всякое сознание.
Все произошло в одно мгновение ока.
Когда последний слуга рухнул, Дуань Линь словно по мановению волшебства уже стоял прямо за спиной молодого господина Лю.
Он даже не обернулся, чтобы взглянуть на дело рук своих, а лишь небрежно поднял правую руку и легко опустил ладонь на подрагивающее от страха левое плечо противника.
Молодой господин Лю толком и не понял, что произошло – все случилось быстрее, чем можно было представить! Чисто и аккуратно, без малейшей заминки!
Когда зрение наконец поспело за событиями, он ощутил лишь ледяной холод, прильнувший к его спине.
Медленно, с трудом поворачивая голову, он чувствовал, как зрачки сужаются до размеров игольного ушка: белый юнец неведомо как очутился прямо позади него, вплотную!
На лице Дуань Линя не было ни единой эмоции, будто он только что стряхнул пыль, а не вырубил нескольких громил. Он неспешно поднял правую руку и легко положил её на левое плечо ошеломленного парня.
Эта рука – точеная, с отчетливыми суставами – вовсе не казалась могучей, но стоило ей опуститься на плечо, как молодой господин Лю почувствовал себя так, будто его придавила ледяная глыба. Пронизывающий холод мгновенно прошил одежды до самого костного мозга, едва не заморив кровь в жилах! Он даже ощутил ледяную, твердую плоть чужих пальцев.
А затем из-за его спины донесся голос, холодный словно из преисподней, прозвучавший с едва уловимой ноткой дотошности:
─ Этой рукой… ты собирался лапать девушку, верно?
Спокойный тон, лишенный гнева и угроз, леденил кровь сильнее любых криков.
─ Т-ты… ты не смеешь! Тебе нельзя меня трогать! ─ перепуганный насмерть и лишившийся дара речи молодой господин растерял всю свою спесь, оставшись один на один с животным ужасом. – Мой отец – Лю Ман! Бецзя Ючжоу! Смеешь тронуть меня, и отец живым тебя не оставит! Сдохнешь в канаве!
Он отчаянно пытался прикрыться властью семьи и отца, но от предельного страха голос сорвался на визг, начисто лишившись угрожающих нот.
Дуань Линь пропустил его блеф мимо ушей. Пальцы на левом плече противника слегка сжались.
– Хрусь!
Четкий, режущий слух звук ломающейся кости прозвучал в затихшем заведении особенно резко.
─ А-а-а! ─ молодой господин Лю успел издать лишь половину вопля, застрявшего в горле, словно у придушенного петуха. Невыносимая боль заволокла глаза пеленой, тело судорожно выгнулось.
Однако стон не успел сорваться с губ полностью, как вторая рука Дуань Линя превратилась в ребро ладони и легко полоснула по затылку.
Глаза парня выкатились от предельной боли и неверия, белки закатились, и все его силы словно испарились вмиг. Омякший, подобно тряпичной кукле, он бесчувственно рухнул на пол, составляя компанию своим подручным.
Его вывернутая левая рука торчала под неестественным углом, подтверждая, что произошедшее – вовсе не галлюцинация.
С того момента, как Дуань Линь поднялся со стула, и до падения всех забияк прошло всего-навсего два-три удара сердца.
Закусочная погрузилась в мертвую тишину.
Ли Жуй разинул рот, вытаращив глаза как блюдца, и смотрел на невообразимое зрелище с абсолютно пустой головой.
А Ли Суй обеими руками зажала рот, чтобы не закричать в голос; её прекрасные очи полнились шоком, затаенным ужасом и крохотной искрой растерянности человека, избегнувшего гибели.
Совершив всё это, Дуань Линь лишь небрежно отряхнул полу халата от пыли.
Не удосужив валявшиеся кругом тела даже мимолетным взглядом, он с размеренным шагом вернулся к своему столику у окна и вновь опустился на скамью.
Взяв полупустой кувшин фирменного крепкого вина и чистую чашку, он аккуратно наполнил её до краёв. Плавные, исполненные безмятежности движения создавали разительный контраст с только что проявленной им смертоносной решимостью.
Затем он поднял голову, спокойно глядя на всё ещё застывших в оцепенении брата и сестру Ли, и заговорил ровно тем же обыденным тоном, каким делал заказ минуту назад, будто ничего из ряда вон выходящего не произошло:
─ Не могли бы вы принести мне еще одну пару палочек? ─ он помедлил и пояснил: ─ Прошлые я случайно выбросил.
Ли Жуй очнулся от этого голоса и вздрогнул всем телом. Встретившись с безмятежным взглядом незнакомца, он не смел и помыслить о пренебрежении – в душе родилось лишь благоговейный трепет.
Закивав, парень забормотал срывающимся голосом: ─ Е-есть! Сию минуту, господин! Сейчас же принесу! ─ С этими словами он чуть ли не кубарем скатился в кухонную загородку.
В передней комнате остались лишь постепенно приходящая в себя Ли Суй да всё так же невозмутимо попивающий вино Дуань Линь.
Девушка украдкой разглядывала таинственного юношу в белом: черты его лица напоминали тонкую ледяную резьбу, а отстраненность веяла холодом горных родников. Только что он жестко избавил их семью от неизбежной катастрофы, а теперь сидит тихо, словно отшельник, погруженный в собственные мысли.
Столь крайние противоположности удивительным образом уживались в нем.
Ли Жуй вскоре вернулся с новой парой палочек, бережно положил их перед гостем на стол и, не смея произнести лишнего слова, отошел к сестре. Оба они стояли поодаль, в полной растерянности наблюдая за посетителем.
Взяв палочки, Дуань Линь подцепил ломтик тушеной говядины, тщательно пережевал, после чего пригубил вина.
И под этими сложными, полными смятения взглядами местных обитателей он неторопливо дотрапезничал.
Время текло незаметно в густой, сгустившейся атмосфере.
Наконец гость отложил палочки. Достав из-за пазухи увесистый, но искусно сшитый кошель, он положил его на столешницу. Тяжелый стук подсказал, что серебра внутри куда больше стоимости этого обеда.
Поднявшись, он направился прямиком к выходу.
Проходя мимо ошарашенных хозяев, он на секунду замедлил шаг, но поворачиваться не стал. Его низкий, внушающий непоколебимую уверенность голос прозвучал мягко:
─ Открывайте лавку дальше.
─ Не переживайте, с молодым господином Лю я разберусь.
─ Надеюсь, когда я приду в следующий раз, смогу вновь отведать здешних блюд.
Сказав это, он вышел за порог закусочной.
Снаружи вовсю светило солнце, сновали прохожие. Скользнув взглядом по бесчувственным телам на мостовой, Дуань Линь едва заметно нахмурился.
Легким движением ноги он отбросил преграждающие путь тела – так, словно сдвигал с дороги мешающие камни – и в несколько приемов вышвырнул обмякшие туши за пределы крыльца, прямо на середину улицы.
─ Тьфу! ─ Ай! ─
Хотя те были без сознания, падение о камни вызвало рефлекторные стоны.
Внезапный «град из тел» тут же привлек испуганные возгласы зевак. Прохожие зашумели, сбегаясь посмотреть на зрелище и тыча пальцами.
А сам виновник переполоха, в ослепительно-белых одеждах, невозмутимой поступью принял из рук подбежавшего мальчишку поводья Уюнь Тасюэ и приготовился отбыть.
─ С-стой! ─
Сзади посмертился полный отчаяния и решимости девичий голос – то была Ли Суй.
Шаги Дуань Линя замерли, однако он не оглянулся.
Смотря на его прямую, горделивую спину, девушка собрала всю волю в кулак и дрожащим от волнения голосом выпалила: ─ Как… как мне благодарить вас, благородный герой! Имя ваше…
Дуань Линь промолчал. Когда Ли Суй уже решила, что ответа не последует и на сердце навалилась тоска, до нее донеслось тихое, простое имя, унесенное мимолетным ветром:
─ Чэнь Линь.
Эхо еще не смолкло, а белая фигура верхом на коне уже растворилась в толпе горожан. Пара поворотов, и всадник исчез окончательно, словно его никогда здесь и не было.
Внутри заведения остались лишь перепуганные брат с сестрой, увесистый мешочек с серебром на столе да шум толпы вокруг поверженных задиров.
Глядя на опустевшую улицу, Ли Суй безмолвно прошептала про себя знакомые словечки:
─ Чэнь Линь…