— Не похожа, — Хуаньцзун несколько раз внимательно пригляделся и ответил с полной уверенностью.
— Да глаза же очень похожи. — Кунхоу указала на внешний уголок глаз неваляшки. — Вот здесь они совсем чуть-чуть приподняты — точь-в-точь твои персиковые глаза.
Хуаньцзун: — …
— Ладно, не похожа так не похожа. — Видя, что Хуаньцзун, похоже, не желает признавать этот факт, Кунхоу отложила неваляшку. — Я переоденусь, а вы не поднимайтесь. — Сказав это, она закрыла двери и окна и не забыла наложить вокруг барьер.
— Кхм. — Хуаньцзун сухо кашлянул, не слишком непринужденно отвернулся и заметил, что Линь Ху сидит на корточках и разгребает снег. — Линь Ху, что ты делаешь?
— Молодой господин, хочу посмотреть, не осталось ли здесь ещё духовных трав. — Линь Ху ответил с каменным лицом, не прекращая работать руками; в мгновение ока он выкопал в земле большую яму.
Хуаньцзун покачал головой:
— Не копай. Разве может столько духовных трав расти в одном месте?
Линь Ху серьезно произнес:
— Молодой господин, даже если надежда всего одна на десять тысяч, я не хочу сдаваться.
Хуаньцзун едва заметно замер. Спустя долгое мгновение он тихо вздохнул:
— Снег усиливается. Ночью спи в экипаже, не медитируй снаружи.
— Хуаньцзун, внутри домик на дереве очень просторный. Потом я лягу во внутренней комнате, а ты — во внешней. — Переодевшаяся Кунхоу распахнула окно. — Между ними есть дверь, так что ничего страшного.
Хуаньцзун был так красив, что с какой стороны ни посмотри, в проигрыше оставалась уж точно не она.
Домик на дереве и правда был сделан изысканно: двери, окна, еда, игрушки, столы и стулья — всё было на месте. Под карнизом висели нефритовые колокольчики; стоило ветру дохнуть, как они отзывались нежным, дивным перезвоном. Этот домик безупречно воплощал все мечты Кунхоу о жилище на дереве.
Он был прекрасен, словно сон. Кунхоу радовалась так сильно, что ей казалось, будто сердце вот-вот выпорхнет из груди. Опершись на подоконник, она улыбнулась Хуаньцзуну, стоявшему под деревом.
— Спасибо тебе.
— Ко всем вещам внутри я ни разу не прикасался, можешь пользоваться спокойно. — Хуаньцзун оттолкнулся носком ноги от земли, легко взлетел и сел на ствол рядом с домиком. Он оперся боком о дерево; снежинки, пробиваясь сквозь голые ветви, ложились ему на волосы.
Он несколько раз тихо кашлянул, достал из кольца-хранилища маленький флакон с лекарством, запрокинул голову и проглотил всё до последней капли. Повернувшись, он увидел, что Кунхоу смотрит на него широко раскрытыми глазами, и убрал флакон.
— Что такое?
Кунхоу покачала головой и раскрыла ладонь. Сложенный бумажный зонт медленно расправился. Девушка коснулась его кончиком пальца, и зонт легко подлетел к Хуаньцзуну, закрывая его от холодных снежинок.
— Когда снег тает, становится холодно. — Каждый день пить столько лекарств и не иметь возможности свободно пользоваться духовной энергией — такая жизнь, должно быть, очень мучительна.
Бумажный зонт укрыл Хуаньцзуна от ветра и снега. Он протянул руку, взялся за ручку, и в ладонь проникла ледяная прохлада.
— Спасибо.
Нефритовые колокольчики звенели динь-дон. Кунхоу, не мигая, смотрела на профиль Хуаньцзуна. Прежде она и не знала, что в мире бывают мужчины, способные даже держать зонт так красиво. Такой прекрасный мужчина был просто даром небес для людей, наслаждением для глаз.
Внезапно Хуаньцзун сложил зонт и поднял голову к небу.
— Что случилось? — Увидев его движение, Кунхоу тоже посмотрела вверх, в кромешную темноту, но, кроме снежинок в свете свечей из домика, ничего не увидела.
— Приближаются совершенствующиеся. — Хуаньцзун подлетел к дверям домика, подобрал полы одежды и сел, скрестив ноги. Не оборачиваясь, он сказал: — В домике есть защитная формация. Если совершенствующиеся войдут в лес, не выходи.
Едва он договорил, как дверь за его спиной распахнулась. Нечто с силой обвилось вокруг его талии, и его, всё ещё сидящего на полу, попросту втащило внутрь. Выглядело это совсем не изящно.
— Кунхоу, ты…
— Тсс. — Кунхоу взмахнула рукавом, запечатав нефритовые колокольчики, чтобы те не звенели, и погасила свечи в домике. Убедившись, что Линь Ху внизу уже убрал экипаж и спрятался где-то среди деревьев, она закрыла окно и тихо сказала Хуаньцзуну: — Не говори. Может, они просто проходят мимо.
Хуаньцзун поднялся и привел в порядок одежду. В домике царила темнота, но с его уровнем развития он всё равно мог ясно видеть движения Кунхоу. Сейчас она осторожно прильнула к двери и смотрела наружу через щель, совсем как пугливый щенок.
— Не бойся, развитие приближающихся совершенствующихся не слишком высоко. — Слова, прятавшиеся в сердце, сорвались сами собой. — Я смогу тебя защитить.
Кунхоу выпрямилась и повернула голову туда, где находился Хуаньцзун. Но в домике было слишком темно: она не видела, где он стоит, и, конечно, не могла разглядеть его лица.
— В странствиях главное — мир и согласие. Если можно не драться, лучше не драться; безопасность важнее всего. — Тем более при нынешнем состоянии Хуаньцзуна она ни за что не решилась бы позволить ему вмешаться.
Подумав об этом, она сложила ладони вместе и молча принялась молиться про себя: только бы это были не тёмные совершенствующиеся и не какие-нибудь несговорчивые вольные совершенствующиеся. Лучше всего, чтобы они просто случайно проходили мимо и не заметили их.
Глядя на девушку, безмолвно молившуюся в темноте, Хуаньцзун невольно задумался: знает ли она, что совершенствующиеся уровня Зарождающейся Души и выше способны видеть во тьме? Он отвел взгляд и решил не рассказывать Кунхоу об этой слегка неловкой вещи.
Девушки в таком возрасте, наверное, как раз особенно дорожат лицом?
— Наставник, мы летим уже два дня и две ночи. Может, отдохнем немного? — Ученик в синем одеянии смахнул с лица иней и снег; когда он говорил, изо рта вырывался густой клуб пара.
Совершенный Шуйгуань оглянулся на нескольких учеников своей школы, на лицах которых читалась усталость, и кивнул:
— Внизу есть лес. Отдохнем здесь немного, а завтра утром двинемся дальше.
Ученики обрадовались и поспешно повели летающие магические артефакты вниз, к лесу. Ученик в синем одеянии держался за спиной совершенного Шуйгуаня и тихо спросил:
— Наставник, это ведь всего лишь церемония Зарождающейся Души какого-то владыки пика из Врат Юаньцзи. Зачем нам так торопиться?
Совершенный Шуйгуань спрыгнул с летающего меча и вздохнул:
— Наши Врата Дракона и Тигра слабы. Даже если бы мы захотели стать зависимой школой одной из десяти великих сект, на нас бы и не взглянули. А Врата Юаньцзи в последние сто лет развиваются всё лучше и лучше. За их пределами уже поговаривают, что они могут заменить одну из нынешних десяти великих сект и стать новой великой сектой. Мы не можем позволить себе их обидеть.
Ученик в синем одеянии нахмурился. Врата Юаньцзи за эти годы действительно развивались всё лучше и пользовались большим уважением среди многих совершенствующихся, но порядок десяти великих сект не менялся почти тысячу лет. Вратам Юаньцзи, возможно, будет не так-то просто втиснуться в их число.
— В прошлом году Врата Юаньцзи приняли двух учеников с одностихийным духовным корнем. Говорят, их дар чрезвычайно высок, с ними не сравнится даже ученик с пятистихийным духовным корнем. — Совершенный Шуйгуань достал из мешочка-хранилища непродуваемый фонарь и взял его в руку, предупреждая учеников: — Не разбредайтесь. В лесу могут быть свирепые звери.
— Да. — Ученики крепко держались рядом с совершенным Шуйгуанем. Ученик в синем одеянии с некоторой досадой сказал: — Вот если бы мы, как Секта Повелителей Небес или Обитель Мягкого Ветра, смогли примкнуть к секте Лазурного сияния, нам не пришлось бы угождать школам вроде Врат Юаньцзи.
Совершенный Шуйгуань покачал головой и вздохнул. Он не мог прямо сказать ученику, что тот витает в облаках. У их Врат Дракона и Тигра все, от верхов до низов, имели посредственные способности, а старейшина с самым высоким развитием был всего лишь совершенствующимся Зарождающейся Души. В масштабах всего мира Линъю уровень Зарождающейся Души действительно считался неплохим, но разве секте Лазурного сияния не хватало одного совершенствующегося Зарождающейся Души? Даже самый молодой владыка пика их секты уже находился на стадии Разделения Духа.
Во всем мире Линъю совершенствующихся, достигших стадии Разделения Духа, не набиралось и десяти. Этого было достаточно, чтобы понять, насколько сильна секта Лазурного сияния.
Чем глубже они заходили, тем больше совершенный Шуйгуань чувствовал неладное. Он остановился, сложил руки в приветствии и произнес, обращаясь ко всем сторонам:
— Я, Шуйгуань из Врат Дракона и Тигра, вместе с учениками моей школы прохожу через это место. Мы не намеревались тревожить отдых собрата по Дао. Прошу собрата по Дао не винить нас.
Увидев такую реакцию совершенного Шуйгуаня, ученики крепче сжали магические артефакты и в панике заозирались. С их уровнем развития они вовсе не могли понять, где находится другой совершенствующийся.
Шурх, шурх, шурх.
В лесу послышались шаги. Из-за дерева вышла размытая человеческая фигура. Совершенный Шуйгуань глубоко вдохнул и заслонил учеников собой.
— Совершенный Шуйгуань, располагайтесь, как пожелаете. — Человек остановился в дюжине шагов от него и раскрыл ладонь. Из нее хлынул яркий свет, озаривший его спокойное лицо.
Только теперь Шуйгуань разглядел его внешность: высокий нос, широкое лицо, очень тонкие губы — на вид человек не из простых в общении. Черная мантия казалась совершенно неприметной, но по ней струилась духовная энергия. А главное — развитие собеседника было выше его собственного; вероятно, перед ним стоял старейшина-предок Зарождающейся Души.
— Приветствую почтенного старейшину-предка. Простите за дерзкое беспокойство, прошу старейшину-предка простить нас. Я сейчас же уведу учеников. — Совершенный Шуйгуань оказался человеком благоразумным и не посмел ставить свою жизнь и жизни учеников на кон, испытывая нрав этого старейшины-предка.
— Не нужно. Я лишь сопровождаю молодого господина, и мы временно остановились здесь на одну ночь. Завтра утром уйдем. — Линь Ху заметил усталые лица этих совершенствующихся и догадался, что они долго были в пути. — Отдыхайте здесь спокойно.
— Благодарю старейшину-предка. — Совершенный Шуйгуань с облегчением выдохнул и поклонился Линь Ху в знак благодарности. Интересно, что за выдающийся человек этот молодой господин, о котором говорил старейшина-предок Зарождающейся Души, если даже такой мастер выполняет его распоряжения?
Линь Ху больше не обращал на них внимания и вскоре скрылся в лесу.
— Значит, это действительно всего лишь совершенствующиеся, проходящие мимо. — Кунхоу успокоилась. — Хуаньцзун, ты такой удивительный: почувствовал, что они приближаются, даже с такого расстояния.
Хуаньцзун горько усмехнулся. Если бы у него не осталось даже такой малой силы, это уже означало бы, что лампа выгорела, масло иссякло и до смерти недалеко.
— Я сначала боялась отправляться в путь одна, а теперь, когда ты идешь со мной, совсем не боюсь. — Кунхоу зажгла лампу в домике на дереве и сняла печать с нефритовых колокольчиков. Перезвон динь-дон снова разлился вокруг.
Свет свечи окрасил щеки Хуаньцзуна теплым румянцем. Он поднялся и сказал:
— Я пойду во внешнюю комнату. Если что-нибудь случится — позови меня.
— Хорошо. — Кунхоу кивнула. — М-м… приятных снов.
Шаги Хуаньцзуна на миг замедлились. Он обернулся к Кунхоу, и уголки его губ едва заметно приподнялись.
— И тебе.
Внезапно появившийся на дереве деревянный домик потряс совершенного Шуйгуаня. Только что он ведь совершенно не ощущал его присутствия. Кто-то наложил снаружи на домик скрывающий барьер?
— Наставник, в этом домике на дереве, случайно, не живет тот самый молодой господин, о котором говорил старейшина-предок Зарождающейся Души? — тихо спросил ученик в синем одеянии. — Похоже, это магический артефакт высшего качества.
— Не разговаривай. — Совершенный Шуйгуань оборвал ученика, чтобы тот не сказал чего-нибудь неподобающего. — Отдыхайте. Завтра утром нанесем визит, выразим почтение и попрощаемся.
Ночь была уже глубока. Хуаньцзун сидел под карнизом домика на дереве; ледяной ветер обдувал его лицо. Он достал из кольца-хранилища нефритовую коробочку для лекарств и легко провел пальцами по узорам на ее поверхности, затем протянул руку и запечатал без умолку звеневшие нефритовые колокольчики.
Их звон был прекрасен, но если он не смолкал ни на миг, то всё равно мешал чужому сну.
— Молодой господин. — Линь Ху прыгнул на ветвь и передал Хуаньцзуну голосом: — Вам пора отдохнуть.
Хуаньцзун повернулся к нему:
— Линь Ху, как думаешь, не пользуюсь ли я случаем, оставаясь рядом с юной девушкой?
С каменным лицом Линь Ху спросил в ответ:
— Молодой господин хочет услышать правду или ложь?