Это дело вполне можно было перепоручить пиар-отделу клуба, но... Цзиньнин вспомнила монтажёра команды END. Этот бедняга ежедневно вкалывал до глубокой ночи, и у неё просто сердце не лежало нагружать его ещё больше. В таком огромном клубе на всю работу был лишь один мастер монтажа, и тот уже практически облысел от вечного стресса.
— Милашка, — обратилась она к своей системе, — мне кажется, никто не сравнится с тобой в искусстве монтажа. Могу я нанять тебя за баллы энергии? Скажем, десять баллов за одно видео. Клянусь, всё по-честному, без обмана!
Милашка замерла в легком замешательстве. Что-то здесь было не так: она ведь должна была помогать хосту зарабатывать энергию, а та вдруг принялась её транжирить?
— Десять видео — это же целый тортик... — протянула Цзиньнин, искушая малютку.
— Хозяйка, я согласна! — не выдержала Милашка, едва вспомнив божественный вкус десерта. — Всё равно мне обычно нечем заняться, так хоть на карманные расходы заработаю!
— Вот и славно, принимайся за работу, — улыбнулась Цзиньнин.
Она чувствовала себя этаким хитрым дядюшкой, который за пару конфет заполучил в своё распоряжение самого могущественного работника в мире. Поскольку все приложения платформы «Томат» использовали единый аккаунт, ей даже не пришлось возиться с регистрацией. Цзиньнин решила: неважно, станет ли видео хитом, она будет выкладывать по одному ролику каждый день.
После обеда, когда ученики только начали возвращаться в школу, у ворот внезапно образовалась шумная толпа. Возглавляли её те самые две девицы, что на днях видели, как Цзиньнин заходила в «Сад Благоденствия».
Они бесцеремонно ввалились в здание и остановились у дверей выпускного 1-го класса. Прекрасно видя, что Ся Цзиньнин сидит прямо в центре кабинета, одна из них нарочито громко прокричала:
— Эй, Ся Цзиньнин здесь?! Твои родители там, у школьных ворот, такой скандал закатили!
— И то верно, — подхватила вторая, — домой носа не кажет, зато на дорогущих тачках разъезжает и в элитных кварталах живет! Какие родители такое вытерпят?
Они слаженно, словно по нотам, расписывали подробности «падения» одноклассницы. Цзиньнин лишь усмехнулась про себя. Неужели Ся Цзин и Чэнь Сяо наконец сорвались с цепи? Что ж, тем лучше. Чем скорее всё решится, тем быстрее она сможет со спокойной душой вернуться к учебе.
— Вы кто такие вообще? — вперед выступил староста класса, Фань Чэнсинь. — С чего вы взяли, что можете врываться сюда и поливать грязью нашу ученицу? Я староста 1-го класса, и вы сейчас же пойдете со мной к учителям! Посмотрим, как школа наказывает за клевету и подрыв репутации!
Зачинщицы даже бровью не повели.
— Это не мы придумали, это её родная мать говорит!
— Ага, — ехидно осклабилась вторая, — жаловалась, что дочурка уже месяц дома не была, даже на Новый год не заглянула. Сбежала, мол, с каким-то папиком.
— Мы, конечно, сами видели, как она из спорткара выпорхнула с чемоданом от LV из лимитированной коллекции... Но мы помалкивали, пока мать сама правду не выложила!
В коридоре уже шептались ученики из других классов, но 1-й класс стоял стеной.
— Боже мой, да вы просто лопаетесь от зависти, что наша Цзиньнин и красавица, и отличница! — воскликнул кто-то из ребят. — Женская злоба — это нечто жуткое.
— Говорят, лицо — зеркало души. Посмотрите в зеркало: у вас на лбу написано, что вы уродины, жаждущие крови!
— Не все родители желают добра своим детям, — отрезала Ань Цици, переходя к сути. — Предки Ся-Ся уже не раз устраивали цирк, лишь бы заставить её бросить школу и вернуться в их кабалу. Верить их словам — себя не уважать!
Тао Мэнсюань поддержала подругу:
— Признать чужой успех всегда трудно. Стоит появиться хоть какому-то слуху, и всякие ничтожества тут же бегут втаптывать в грязь того, на кого еще вчера смотрели снизу вверх.
Линь Шижань добил их ледяным тоном:
— Я записал всё, что вы сейчас наговорили. Как только разберемся с делами Ся-Ся, мы передадим эту запись руководству школы.
Девицы явно не ожидали такого отпора. Они были уверены, что Цзиньнин — обычная содержанка, и не понимали, почему столько людей бросилось её защищать. Сама Цзиньнин была глубоко тронута. Подобное случалось не впервые: с первого года обучения, каждый раз, когда Ся Цзин и Чэнь Сяо приходили затевать ссору, одноклассники неизменно вставали на её сторону.
Услышав о видеозаписи, любопытные из коридора тут же испарились. Все знали, что классный руководитель 1-го класса, учитель Мэн, за своих учеников стоит горой и вцепится мертвой хваткой даже из-за пустяка.
— В следующий раз, прежде чем открывать рот, убедитесь, что в голове хоть что-то осталось, — бросила Цзиньнин, смерив сплетниц насмешливым взглядом. — Сейчас вы выглядите как две законченные дуры, и мне просто противно тратить на вас слова.
Она прошла мимо, даже не удостоив их лишним вздохом. Это ледяное безразличие заставило лица обеих девиц вспыхнуть от унижения.
— Ребята, продолжайте заниматься, всё в порядке, — Цзиньнин кивнула старосте. Тот понял без слов: она справится сама. Поколебавшись мгновение, Фань Чэнсинь скомандовал классу возвращаться к подготовке.
Однако Ань Цици и Тао Мэнсюань, словно верные телохранители, пристроились по бокам от Цзиньнин, не собираясь её бросать. Линь Шижань не стал мешаться под ногами — он вместе со старостой и видеозаписью отправился прямиком к куратору тех двух девиц. Если кто-то смеет травить их одноклассницу, терпеть это нельзя. Нужно лечить такую наглость радикально и с первого раза.
На пути к школьным воротам Цзиньнин набрала номер 110. Попутно она переложила в сумку флешку с заранее собранными доказательствами.
Еще издалека до её слуха донесся надрывный, хриплый вой Чэнь Сяо, больше напоминавший скрежет старой телеги:
— Я её растила, кровиночку, десять лет спину гнула! А она, тварь неблагодарная, сбежала с мужиком, даже словечка не заронила! Если бы добрые люди не сказали, что видели её в лимузине, я бы и не знала, что она в подстилки подалась!
— Жить не хочу, позор-то какой! — причитала женщина, картинно заламывая руки. — Как я могла выкормить такую змею бесчувственную? Бесстыжая дрянь!
— Господа педагоги, гоните эту паршивую овцу из школы! Как родители могут доверять вам детей, если тут учатся такие девицы легкого поведения?
Окружающие впали в ступор от этих ядовитых слов. Неужели это родная мать? Даже кровный враг не стал бы так очернять человека.
Цзиньнин достала телефон и начала снимать этот спектакль. Она ждала момента, когда актерский запал женщины начнет иссякать, прежде чем явить себя. Чэн Сяожань несколько дней назад снова напомнил ей: при первой же возможности нужно сделать повторный тест на отцовство. Дела, которые творили Ся Цзин и Чэнь Сяо, явно выходили за рамки того, на что способны родные родители. И у Цзиньнин уже созрел план.
— Здесь школа, а не базар, где вы можете бесноваться! — с нескрываемым отвращением выкрикнул учитель Мэн, глядя на Чэнь Сяо. — Если не прекратите этот вой, я вызову охрану!
— Моя дочь не возвращается домой, но в школу-то она ходит! — тут же вскинулась женщина. — Я имею право забрать её и научить уму-разуму! Мы забираем документы, она отчисляется!
— До экзаменов остались считанные дни! Неужели вы не можете подумать о будущем ребенка? К чему этот скандал именно сейчас? — учитель Мэн чувствовал, что мечет бисер перед свиньями.
— Нам плевать на экзамены! Мы уходим!
— А с каких это пор ты решаешь мою судьбу? — Цзиньнин выждала паузу, чувствуя, что полиция уже на подходе, и шагнула вперед.
Чэнь Сяо уставилась на дочь так, словно увидела своего злейшего врага.