Ся Цзиньнин неспешно разминалась в стороне, медленно растягивая мышцы в ожидании, когда вызовут её номер. Между делом она с удовольствием разглядывала обступивших её юных красавиц — ярких, полных жизни и надежд. Наблюдение за чем-то прекрасным всегда согревало душу и поднимало настроение.
Однако далеко не все вокруг разделяли её безмятежность. Некоторые девушки заметно нервничали, раз за разом прогоняя свои номера. Они танцевали без остановки, не смея ни на миг расслабиться или перевести дух. Напряжённая атмосфера, царившая в зале, невольно передалась и Цзиньнин. Заметив, что очередь неумолимо приближается к её номерку, она поспешно поднялась, чтобы ещё раз проверить связки технических элементов и сложные каскады прыжков.
Едва она закончила, как поймала на себе чей-то пристальный взгляд. На неё смотрела девушка — судя по всему, только что вышедшая с экзамена. На её лбу ещё поблескивали капельки пота, а вокруг суетилась целая «свита» из пяти-шести человек. Кто-то держал одежду, кто-то поправлял причёску, кто-то подавал стакан с водой, а одна помощница осторожно промакивала влажную кожу девушки салфеткой.
Заметив, что Цзиньнин смотрит в ответ, незнакомка не отвела глаз. Напротив, она одарила её мимолётной, едва уловимой улыбкой и, предводительствуя своей «армией», направилась к выходу. Цзиньнин замерла в легком замешательстве: взгляд той девушки трудно было назвать добрым или злым. Он был словно слоёный пирог — пренебрежение в нём причудливо смешивалось с оценивающим интересом. И самое странное... Ся Цзиньнин не покидало чувство, что это лицо ей знакомо, но как она ни старалась, не могла вспомнить, где видела её раньше.
— Номер ноль-пять-два-восемь!
Голос сотрудника, выкрикнувшего её номер, вырвал Цзиньнин из раздумий. Она глубоко вздохнула, отгоняя лишние мысли, и уверенным шагом направилась в экзаменационный зал. Стоило ей переступить порог, как легкая дрожь волнения мгновенно улеглась.
«Милашка, ты просто космос!» — восхищенно пронеслось в мыслях.
«Хи-хи-хи!»
Обстановка в зале была точь-в-точь такой же, как во время недавней симуляции творческого экзамена. Даже лица судейского корпуса в точности совпадали с теми, что она видела в виртуальном пространстве. Раз уж Милашка подготовила всё настолько безупречно, то провалиться из-за нервов было бы просто преступлением — проще уж сразу пойти и расшибиться лбом о кусок тофу.
Абитуриентов запускали группами по пять человек, и Цзиньнин оказалась последней в своей пятерке. Когда она вышла вперед, глаза судей заметно оживились. За всё утро им попалось всего пара-тройка стоящих талантов, и лица мэтров уже выражали крайнюю степень утомления и скуки. Но появление Цзиньнин вернуло им интерес к происходящему. Тонкие черты лица, безупречные пропорции фигуры — даже в ПХИ, где красота была делом обыденным, внешность такого уровня встречалась редко.
Первым этапом шла демонстрация технического мастерства. Когда Цзиньнин закончила, она заметила в глазах учителей легкую тень разочарования. Эта сцена уже проигрывалась в симуляции: техника действительно была её слабым местом. Впрочем, Ся Цзиньнин не собиралась унывать. Факт оставался фактом, и она просто выложилась на максимум, показав всё, на что была способна на данный момент.
— Данные у девочки отличные, но в технике дыры, — негромко заметил один из судей.
— Зато какая уверенность! Мне нравится такой типаж, — добавил другой.
— И мне. Возьмем её, а там в учебке отшлифуем как следует.
— Согласен. Из неё вполне может выйти толк, может, даже будущая прима.
Следующие два этапа привели комиссию в полный восторг. Импровизация и композиционное мышление, которые продемонстрировала Ся Цзиньнин, заставили судей взглянуть на неё совершенно иначе. Для выпускницы школы эти дисциплины обычно были камнем преткновения. Большинство танцевальных школ придерживались традиционной системы обучения: «повторяй за учителем», а основы хореографии и постановки начинали давать только в университете. Поэтому многие танцоры, обладая филигранной техникой, впадали в ступор, когда нужно было создать что-то своё.
Цзиньнин же была их полной противоположностью. Судьи не скупились на похвалы и тут же выставили ей высшие баллы. Ся Цзиньнин расплылась в улыбке и искренне поблагодарила их — слышать одобрение мастеров было невероятно приятно.
Когда остальные абитуриенты вышли, комиссия попросила девушку задержаться.
— Послушай, деточка, — заговорила Хуан Синь, самая знаменитая преподавательница кафедры хореографии ПХИ. — С профессиональной точки зрения ты нам подходишь, это бесспорно. Скажи, если поступишь, пойдешь ко мне в класс?
Список достижений Хуан Синь не уместился бы и на трех листах мелким почерком. В прошлом году её постановка гремела на новогоднем гала-концерте, а в профессиональной среде она считалась непререкаемым авторитетом.
Цзиньнин опешила. Она ещё даже не сдавала общеобразовательные предметы, и проход на творческом конкурсе вовсе не гарантировал зачисления.
— Спасибо, учитель, — вежливо ответила она. — Я приложу все усилия.
Заметив растерянный взгляд девчушки, явно не осознавшей масштаб предложения, Хуан Синь усмехнулась:
— Совсем не смыслишь в том, как устроены экзамены в творческие вузы?
Цзиньнин растерялась ещё больше. «Откуда она узнала?!» — промелькнуло в голове.
— Простите, я действительно не совсем понимаю, как это работает, — честно призналась она.
— Где ты училась танцевать? Кто твой наставник? — продолжала расспрашивать Хуан Синь. Она пыталась понять: либо учитель был гением, либо перед ней природный самородок.
— Я училась по видео в Томате... Системного обучения у меня не было, — выложила всё как на духу Цзиньнин. В век информационных технологий ложь вскрывается слишком быстро.
— Что?!
— Совсем нигде не училась?!
— По каким видео? Покажи-ка мне, — Хуан Синь подалась вперед.
Ся Цзиньнин достала из рюкзака свой старенький телефон, который когда-то достался ей «по наследству» от Ся Чжэньбао, и открыла вкладку с избранным.
«При выполнении прыжков в облака важно помнить о силе толчка...»
«Подборка музыки для технических комбинаций...»
«Универсальная формула классического танца здесь...»
Все судьи обступили Хуан Синь, внимательно вглядываясь в экран. С каждым просмотренным роликом на их лицах проступало всё большее изумление. Они пролистали несколько десятков видео, пока старый телефон окончательно не завис. Прежняя владелица тела действительно любила смотреть танцевальные ролики и собирала их в огромном количестве, но так и не решилась начать — всё откладывала на «когда-нибудь потом».
Хуан Синь наконец подняла взгляд на Цзиньнин. Увидев её полное недоумения лицо, женщина почувствовала, как в сердце кольнула острая жалость. «Боже, почему такой алмаз попался мне только сейчас?! И как у такого таланта до сих пор не было наставника?!»
В это время Ся Цзиньнин в панике вопила в подсознании: «Милашка, меня сейчас раскусят! Я загнула лишнего! Танцую как богиня, а говорю, что учителей не было... Они же профи, они не поверят! Что делать?!»
Милашка ответила лаконично: «...Хозяин, вы слишком много думаете».
— Вот оно что! — воскликнула Хуан Синь. — Теперь понятно, почему твоя техника так хромает, а импровизация и композиция просто ослепительны!
Она вернула телефон Цзиньнин. Девушка совсем растерялась: «Хромает?..»
— Именно! Без системной муштры, без заученных до автоматизма партий твоё понимание танца идет прямиком из сердца. Твои движения не зажаты в рамки шаблонов, они живые и яркие! — добавил другой преподаватель.
— Ха-ха, мелкие огрехи не портят общей картины. Настоящий самородок! Техника — дело наживное, натренируем!
До Цзиньнин наконец дошло, что имела в виду Милашка.
Хуан Синь посмотрела на неё с мягкой, почти материнской теплотой:
— Скажи, почему ты училась сама? Семья была против карьеры в искусстве?
...