Многие родители считали, что путь артиста слишком тернист и бесперспективен, а потому не одобряли выбор детей. Хуан Синь предположила, что и случай Ся Цзиньнин из той же категории.
— У меня нет родителей, — голос девушки звучал чисто и спокойно. В её глазах не было ни капли горечи или обиды, она просто констатировала факт. — И денег на обучение тоже не было.
В зале воцарилась тишина, пропитанная искренним сочувствием. Хуан Синь, не раздумывая, решительно заявила:
— Послушай, я объясню тебе ситуацию. У нас в руках есть квота на зачисление одаренных студентов. Это значит, что тебе не нужно будет сдавать общеобразовательные предметы. Если мы отдадим её тебе, сможешь ли ты пообещать, что в университете будешь заниматься с полной отдачей, не забывая о своей страсти к танцу?
Это был вопрос с заранее известным ответом. Любой на её месте в ту же секунду выкрикнул бы «да». У Цзиньнин от изумления расширились глаза. Неужели всё так просто? В симуляциях Милашки про такие «бонусы» не было ни слова.
Однако после короткого колебания она приняла решение.
— Спасибо огромное за такую возможность, учителя. Но я бы хотела попробовать поступить своими силами.
Судьи переглянулись. Они были сбиты с толку, но гнева не проявили. Хуан Синь с любопытством спросила:
— Ты подала документы и в другие вузы? Хочешь сравнить?
Цзиньнин кивнула.
— Девочка, мы — ПХИ. Это лучшее хореографическое училище в стране. Выше нас прыгнуть невозможно.
Учителя и представить не могли, что им когда-нибудь придется буквально «рекламировать» свой вуз абитуриентке.
— И какие же еще учебные заведения в твоем списке? — поинтересовалась Хуан Синь, уже догадываясь об ответе.
— Пекинская киноакадемия, Центральная академия драмы и Центральная консерватория, — честно перечислила Цзиньнин.
Комиссия снова замерла в шоке. Подобный разброс интересов был просто поразительным.
— Твой уровень танца очень высок. Если покажешь его на просмотре в Киноакадемии или Академии драмы, проблем с поступлением не будет. Но мы действительно видим в тебе огромный потенциал. Если пройдешь везде — умоляю, выбери нас.
Хуан Синь больше не настаивала на квоте. Она поняла, что истинная причина отказа — нежелание девушки связывать себя обязательствами только перед миром танца. В этом не было ничего плохого, лишь право выбора. Главное — посеять зерно интереса и показать, что ПХИ ждет её с распростертыми объятиями.
— Милая, дай-ка мне свой WeChat. Ты мне очень приглянулась, — Хуан Синь хотела было попрощаться красиво, но никак не могла заставить себя отпустить этот талант.
— Конечно! Спасибо, профессор Хуан, вы мне тоже очень нравитесь! — Цзиньнин радостно открыла QR-код своего профиля.
— Ты меня знаешь?
— Профессор Хуан Синь, разумеется, я вас знаю! Я даже пыталась разучить ваши постановки по видео из сети, но они такие сложные, что у меня ничего не вышло.
Комплименты слетали с губ Цзиньнин легко и непринужденно. Хуан Синь так и расцвела — искренние слова девушки звучали куда приятнее, чем привычная лесть подхалимов.
Поскольку экзамен еще не закончился, Цзиньнин не стала задерживать комиссию. Она вежливо откланялась и покинула зал. Выйдя на улицу, она почувствовала небывалую легкость. Как ни крути, а «запасной аэродром» у неё теперь был.
«Хозяин, уровень энергии достиг пятисот тысяч! Скорее, обменивайте на Фотографическую память! Срок акции истекает, скоро цена вырастет!» — встряла Милашка.
Точно! Цзиньнин совсем забыла об этом. Взглянув на панель данных, она увидела, что счетчик действительно перевалил за пятьсот тысяч. Ни секунды не сомневаясь, она нажала «Обменять».
Пусть все её накопления мгновенно испарились, зато эта способность останется с ней навсегда. Выгода была очевидна: как минимум, за китайский язык и гуманитарные науки можно больше не переживать. Да и в будущем заучивание текстов песен или сценариев станет сущим пустяком. Цзиньнин глубоко вздохнула — на душе стало совсем хорошо.
Время близилось к обеду, и она решила поискать поблизости что-нибудь вкусненькое. Поисковик выдал ресторанчик с высоким рейтингом под названием «Кухня Золотые глаза», где хвалили баклажаны в горшочке. По названию Цзиньнин ожидала увидеть какую-нибудь забегаловку в подворотне, но место оказалось вполне приличным.
Изучив меню и отзывы, она заказала те самые баклажаны с мясным фаршем, говядину «четыре вкуса» и молочный суп с ферментированным рисом. Еда оказалась достойной — не кулинарный шедевр, но за свою цену просто отлично.
После обеда Цзиньнин решила немного погулять. Сил было предостаточно, и возвращаться в отель совсем не хотелось. Она поймала такси и отправилась прямиком на улицу Люличан. В прошлой жизни она всегда мечтала там побывать, но случай так и не представился.
Люличан — знаменитая культурная артерия Пекина, чья история уходит корнями в эпоху Цин. В те времена здесь селились ученые мужи, приезжавшие в столицу на государственные экзамены. Именно поэтому улица обросла книжными лавками и магазинами товаров для каллиграфии. Конечно, здесь хватало и антиквариата, и нефрита, но Цзиньнин в этом не разбиралась и не надеялась найти скрытое сокровище — её вел чистый интерес. К тому же, ей хотелось выбрать подарок для учителя Мэна: хорошую кисть или чернильный камень.
Старина Мэн был мастером каллиграфии. В свободное от уроков время он обожал писать иероглифы в своем кабинете и даже как-то подарил Цзиньнин свиток с надписью «Лови момент». Учитель говорил, что это его лучшая работа... К сожалению, её уничтожила Чэнь Сяо.
Те пять тысяч юаней, что учитель дал ей на поездку, она твердо решила вернуть. А еще она собиралась рассказать наставникам, что уже вступила в группу END и начала получать зарплату. Иначе они вечно будут переживать, что у неё нет ни гроша за душой. И теперь, когда у неё появились собственные деньги, ей очень хотелось порадовать учителя подарком от чистого сердца.
Заранее изучив информацию в сети, она направилась прямиком к лавке под названием «Танъюэсюань». Это заведение открылось ещё в начале прошлого века и тогда называлось «Писчий дом Юэсюань». Они специализировались на кистях из Хучжоу и по праву считались номером один не только на Люличане, но и во всем Пекине. Говорят, завсегдатаями здесь были сами Ци Байши и Лу Синь, а после основания КНР мастера лавки изготавливали эксклюзивные кисти для высшего руководства страны.
Едва переступив порог, Цзиньнин замерла перед развешанными по стенам картинами и каллиграфией. Она мало что в этом понимала, но масштаб мастерства ощущался кожей. В зале витал густой аромат туши. И сотрудники, и покупатели невольно замедляли шаг и переходили на полушепот, словно в храме.
Цзиньнин немного побродила по залу и заметила в глубине комнату, где мастера вручную изготавливали кисти. Она не удержалась и подошла поближе, завороженно наблюдая за процессом.
— Интересуешься, деточка?
Внезапный громоподобный голос заставил Цзиньнин вздрогнуть. Обернувшись, она увидела седовласого старика, который внимательно разглядывал её. Только сейчас она поняла, что загородила проход.
Заметив, как почтительно здороваются со стариком сотрудники, Цзиньнин догадалась, что перед ней хозяин лавки.
— Прошу прощения, я не хотела мешать. Никогда раньше не видела, как делают кисти, вот и засмотрелась, — с вежливой улыбкой ответила она.
— Пустое, пустое! Интересно — заходи, смотри! Я тебе сам всё растолкую! — прогремел старик, словно не говорил, а объявлял начало битвы.
...