При виде Цзиньнин в памяти Чэнь Сяо всплыло, как эта дрянь посмела отвесить пощечину её драгоценному сыночку и огреть его палкой по руке. Ярость захлестнула женщину с новой силой — ей хотелось вцепиться в девчонку и разодрать её в клочья.
— Ах ты, маленькая паскуда! Ты еще смеешь показываться мне на глаза?! — взвизгнула Чэнь Сяо. — Воруешь деньги, крадешь документы! Ну, погоди, я тебе сейчас все кости переломаю!
Она бросилась в атаку, но Цзиньнин ловко уклонялась от каждого выпада. Стоило женщине немного выдохнуться, как девушка подливала масла в огонь едкими замечаниями и вызывающей усмешкой.
Учитель Мэн, поначалу испугавшийся за свою ученицу, замер в изумлении. Он даже снял очки и протер их, не веря глазам. Нет, зрение его не обманывало. В этот момент он почувствовал странное облегчение: «Наконец-то эта послушная девочка прозрела!» Педагогам не подобало вмешиваться в дела семьи, но, видя страдания Цзиньнин, все чувствовали лишь бессилие. Только если она сама решит дать отпор, проблему можно будет решить навсегда.
«И пусть только кто-нибудь посмеет заикнуться о сыновнем долге! — подумал старина Мэн. — Я первый встану на защиту своей лучшей ученицы!»
Чэнь Сяо была на грани безумия. Девчонка, которой она помыкала почти двадцать лет, вздумала ускользнуть из-под каблука? А как же те десять тысяч юаней, что только что упали ей на карту...
Стиснув зубы и вспомнив об обещанном куше, она схватила с земли увесистый обломок кирпича и с воплем кинулась на Цзиньнин. Она целилась прямо в голову.
«Если ты загремишь в больницу и пропустишь экзамены, я получу еще пятьсот тысяч! — билось в голове у женщины. — Этого хватит на первый взнос за квартиру. Чжэньбао растет, я должна думать о сыне!»
В этот самый миг к воротам подкатил полицейский патруль.
— Что вы творите?! — раздался громовой окрик офицера.
Цзиньнин вполне могла увернуться. Целый месяц изнурительных тренировок и по девять часов танцев в день сделали её тело гибким и послушным. Но, заметив полицейских, она намеренно замедлила движение. Ей нужно было, чтобы Чэнь Сяо отправилась за решетку.
Она увернулась лишь наполовину. Кирпич пролетел мимо головы, но с глухим стуком врезался в плечо. Странно, но боли она почти не почувствовала.
— Хозяйка, ты совсем про меня забыла?! — раздался в голове возмущенный голос Милашки. — Мы могли найти другой способ, я не позволю тебе калечить себя! Я обиделась, всё, не разговариваю с тобой. Хм!
Милашка замолчала, а Цзиньнин сосредоточилась на текущем моменте. Она призвала всё своё актерское мастерство: в глазах мгновенно заблестели слезы, плечи мелко задрожали, а сама она закусила губу, словно из последних сил пытаясь сдержать рыдания.
Полицейские, видевшие это покушение на убийство и безумный оскал Чэнь Сяо, мгновенно встали на сторону жертвы. Цзиньнин заметила, как мать при виде формы заметно струхнула, и решила дожать.
— Мама... — прошептала она с надрывом. — За что ты так со мной? Разве я не твой ребенок? Почему ты любишь только брата? Зачем ты запрещаешь мне учиться и хочешь выдать замуж за того старика?!
Эти слова копились в душе прежней Цзиньнин годами, поэтому сейчас они прозвучали так искренне и горько, что у собравшихся сжались сердца. Видеть, как мать замахивается кирпичом на собственное дитя — такое зрелище не для слабонервных.
Чэнь Сяо, чувствуя, что терять уже нечего, сорвалась на крик:
— Не мели чепухи! С твоими-то куриными мозгами ты только на панели и сгодишься! Лучше бросай школу и иди вкалывать, хоть какая-то польза семье будет. А замуж все выходят, невелика беда!
Учитель Мэн не выдержал:
— Ся Цзиньнин — гордость нашей школы! Её успеваемость в первой десятке по всему потоку. Если она спокойно сдаст экзамены, её ждет блестящее будущее!
— Да этот учитель всё врет! — гаркнула Чэнь Сяо.
— Я могу прямо сейчас вызвать в WeChat всех преподавателей Ся Цзиньнин, — ледяным тоном ответил Мэн, — чтобы господа офицеры услышали их мнение.
Полицейские обычно старались не лезть в семейные дрязги — грань между «воспитанием» и преступлением в таких случаях очень тонка, а страдают в итоге всё равно дети. Но то, что они слышали сейчас, выходило за любые рамки. Офицер взглянул на дрожащую девушку.
Поняв, что момент настал, Цзиньнин глубоко вздохнула и произнесла дрожащим голосом:
— Господин полицейский... Я... Я хочу заявить на своих родителей!
Чэнь Сяо снова дернулась к ней, но полицейские вовремя преградили ей путь. Цзиньнин испуганно отшатнулась, окончательно войдя в образ беззащитной жертвы.
— Не бойся, девочка, — твердо сказал офицер. — Пока мы здесь, тебя никто не тронет. — Он бросил суровый взгляд на женщину.
— Она всё врет! Цзиньнин, закрой пасть! Только пискни — и тебе конец! — продолжала бесноваться Чэнь Сяо.
Её без лишних церемоний препроводили в патрульную машину. Туда же пригласили Цзиньнин и учителя Мэна.
— Сколько я себя помню, меня всегда били... — начала свой рассказ Цзиньнин уже в отделении. — Если отец напивался, если мать проигрывала в карты или у брата были плохие оценки — виновата всегда была я. У отца игровая зависимость, он просаживает огромные суммы. Я не всё помню из детства, но как только у меня появился телефон, я стала фотографировать следы побоев... А теперь они хотят продать меня какому-то старику, который старше меня на двадцать лет, просто потому что он пообещал пятьсот тысяч залога. Поэтому я и ушла из дома.
Офицер листал дневник и просматривал фотографии в телефоне Цзиньнин, не веря своим глазам. На самом деле Цзиньнин немного приукрасила: до старшей школы родители, хоть и обожали сына, не поднимали на неё руку. Она была бесплатной прислугой, но это считалось «нормой». Всё изменилось, когда она пошла в десятый класс. Сначала она думала, что плохо старается, но потом поняла: что бы она ни делала, они всегда найдут повод для недовольства. А после её вступления в клуб их ненависть стала просто запредельной — они задались целью уничтожить её.
Вскоре в участок доставили Ся Цзина. Тот оказался еще наглее своей женушки. Едва услышав обвинения, он схватил стул и попытался замахнуться на дочь.
— Моя дочь — что хочу, то и делаю! — орал он. — Никто мне не указ!
Полицейский долго молчал, а затем тихо спросил Цзиньнин:
— Ты понимаешь, в чем именно обвиняешь своих родителей?
— Жестокое обращение, — четко ответила она. — Насилие в отношении членов семьи при отягчающих обстоятельствах карается лишением свободы на срок до двух лет, арестом или ограничением свободы. Но... Моя цель не в том, чтобы их просто посадили. Я хочу, чтобы полиция помогла мне провести официальный тест на отцовство.
Ся Цзин и Чэнь Сяо при этих словах мгновенно побледнели. Они обменялись паническими взглядами, и их виноватый вид красноречиво подтвердил подозрения каждого присутствующего в комнате: в этой семье была скрыта какая-то грязная тайна.