Линь Чживэй поднялась со своего места с невозмутимым видом. Небрежным жестом бросив рюкзак вошедшей в аудиторию ассистентке, она медленно направилась к выходу. Но стоило ей почти переступить порог, как на телефон пришло уведомление. Едва скользнув взглядом по экрану, девушка замерла, а её глаза расширились от подлинного изумления.
Она резко обернулась, вновь впиваясь взглядом в три иероглифа на табло: «Ся Цзиньнин».
Неужели... это она?!
В то же мгновение от былого благородства и изящества не осталось и следа — их вытеснила клокочущая ярость.
— Чживэй, ты и так отлично справилась... — попыталась было утешить её спутница.
— Заткнись! Кто тебе слово давал? — не сдержавшись, прикрикнула Линь Чживэй.
Не обращая внимания на недоуменные взгляды окружающих, она стремительно вылетела из аудитории.
Лу Цзиньань, ставший свидетелем этой сцены, замер. Его пальцы, до этого машинально что-то перебиравшие, застыли. Сгорая от любопытства, он в два прыжка преодолел расстояние до перил и перегнулся через них, провожая взглядом уже скрывшуюся вдали Ся Цзиньнин и беснующуюся на лестнице Линь Чживэй.
— Вот это да... Ну и судьба! Нарочно не придумаешь, — парень хмыкнул, потирая подбородок. — Кажется, на обеде сегодня можно сэкономить — одними сплетнями по горло сыт буду. Хотя... почему бы и не напроситься на угощение?
Своим третьим местом он был более чем доволен. Глядя на этих двоих впереди, он понимал: тягаться с ними и впрямь было бесполезно.
Лу Цзиньань ещё какое-то время наблюдал за разыгравшейся драмой, пока безмятежная Ся Цзиньнин и мечущая громы и молнии Линь Чживэй окончательно не скрылись из виду. Лишь тогда он подхватил свой старенький, видавший виды рюкзак и, насвистывая под нос веселый мотивчик, зашагал прочь.
---
Ся Цзиньнин чувствовала, что голод уже подводит живот. Стоило ей выйти за ворота академии, как взгляд упал на вывеску небольшой лапшичной. Не раздумывая ни секунды, она толкнула дверь.
Внутри было тесно и шумно. Свободных мест не осталось, и лишь благодаря тому, что пара посетителей у самого входа как раз собиралась уходить, ей удалось занять столик.
— Хозяин, две порции лапши с соусом цзяцзянмянь! — сделала она заказ.
— Будет исполнено! — отозвался бодрый голос из глубины кухни.
Цзиньнин поспешно опустилась на стул. Она прекрасно понимала, что две порции — это, пожалуй, перебор, но одной ей точно не хватит, чтобы унять разыгравшийся аппетит. «Я сегодня была на высоте, — подумала она, — разве не заслужила маленькую награду?»
Как раз в тот момент, когда перед ней поставили две дымящиеся чаши, дверь снова распахнулась, впуская в помещение поток ледяного воздуха. Цзиньнин подняла голову.
— Какая встреча! — Лу Цзиньань, не дожидаясь приглашения, уселся прямо напротив неё.
— Э-э... да, действительно, — ответила Цзиньнин, не отрываясь от еды. Заметив, как парень завороженно, словно кот на сметану, смотрит на её лапшу, она из вежливости предложила:
— У меня тут лишняя порция. Хочешь?
— Ха-ха-ха! Ну как-то даже неудобно... Но я и впрямь умираю с голоду. Вчера маковой росинки во рту не было, бизнес в последнее время совсем не идет...
Не договорив, Лу Цзиньань придвинул к себе вторую миску и замолчал. Он вгрызся в еду с таким рвением, будто не ел неделю. Цзиньнин лишь диву далась: оказывается, заставить болтуна замолкнуть проще простого — нужно просто дать ему тарелку лапши.
Какое-то время за столом царила тишина, нарушаемая лишь аппетитным чавканьем. Они закончили трапезу почти одновременно.
— Слушай, я ведь съел твою лапшу... Ты наелась? Может, купить тебе ещё одну? — неловко поинтересовался Лу Цзиньань.
Цзиньнин, не рассчитавшая объём порции, чувствовала, что сыта по горло.
— Не нужно, я наелась. Даже хорошо, что мы встретились, а то еда бы пропала, — честно ответила она.
В ушах Лу Цзиньаня эти слова прозвучали как музыка. Денег на лапшу у него всё равно не было.
— Раз так, — он вдруг посерьезнел и начал быстро перебирать пальцами, — раз уж я отведал твоего угощения, так и быть — погадаю тебе!
Цзиньнин хотела было отмахнуться, но, увидев его сосредоточенное лицо, лишенное привычной шутливости, осеклась. Мало ли в мире скрытых талантов и мастеров? Вдруг ей встретился именно такой?
— Хм... Скверное дело, — Лу Цзиньань слегка нахмурился.
— В чем проблема? — насторожилась Цзиньнин.
— Видишь ли... — парень замялся, чувствуя себя в этот момент законченным шарлатаном. — Знаки говорят о вещах, ценность которых куда выше, чем миска лапши. У нас, мастеров, свои правила.
Цзиньнин мгновенно сообразила, к чему он клонит. О подобных «законах равновесия» она слышала и раньше.
— И сколько я должна доплатить?
— От десяти до ста тысяч. Сколько дашь — столько и поведаю.
Лу Цзиньань выпалил это без тени сомнения. Бизнес бизнесом, а дружба дружбой; мешать их в одну кучу — верный способ навлечь беду на обоих.
— Давай QR-код! — Цзиньнин решительно достала телефон.
В глазах Лу Цзиньаня читалась лишь кристальная честность. Девушка решила рискнуть: если обманет — ну что ж, считай, оплатила урок актерского мастерства. Играл он убедительно.
— Ха-ха! Есть контакт! — Лу Цзиньань буквально просиял. — Наконец-то! Три месяца ни одного клиента, все закрома опустели!
Ещё секунду назад Цзиньнин верила ему беззаветно, а теперь в её душе зародилось смутное сомнение. Рука дрогнула. Она стерла набранные 100 000 юаней и заменила их на 50 000.
Знай Лу Цзиньань, что одна фраза стоила ему половины суммы, он бы наверняка впал в истерику и начал биться головой о землю.
— Ого! Госпожа богачка, возьмите меня на содержание! — воскликнул он, глядя на экран.
Цзиньнин лишь закатила глаза, ожидая, когда он перейдет к делу. Лу Цзиньань, заметив, что шутка не зашла, тут же напустил на себя профессиональный вид.
— В следующий понедельник и среду у тебя запланированы важные дела, верно?
Глаза Ся Цзиньнин полезли на лоб. «Черт, а ведь он не врет!» Именно в эти дни ей предстояли экзамены в Центральной консерватории и Центральной академии драмы.
— Всё верно. Продолжайте, мастер! — её тон мгновенно стал уважительным.
— Ха-ха, ну какой я мастер! — он притворно отмахнулся. — Так, подмастерье. Вот дед мой — тот был настоящим гением. Но слушай дальше: в ближайшие дни тебе грозит кровавая рана. Смертельной опасности нет, но в больнице полежать придется.
Лу Цзиньань говорил уверенно, боясь, что она примет его за очередного мошенника, которые на каждом углу кричат о «неминуемой беде», а потом вымогают деньги.
— И... это можно предотвратить? — спросила она.
Цзиньнин верила ему. Система не зря подсунула ей курс по рукопашному бою и выдала защитные карты. Всё указывало на то, что неприятности не за горами.
— Кхм... Первая новость стоила десять тысяч. Остальные сорок пойдут на обряд избавления. Я, Лу Цзиньань, честный человек, у меня самые справедливые цены. Помню, как-то раз...
— Мастер Лу, ближе к делу! Хватит воспоминаний! — перебила его Цзиньнин.
Ей совсем не хотелось стоять на улице. В лапшичной было слишком много народу, и они вышли сразу после еды. Пекинская зима не знала пощады: ветер, острый как лезвие ножа, больно жалил лицо и шею. Даже в своем сверхтеплом длинном пуховике Цзиньнин продрогла до костей. Лу Цзиньань же, одетый в короткую куртку, из которой клочьями лез синтепон, казалось, холода вовсе не замечал.