Ся Цзиньнин проспала на редкость сладко, и на следующее утро проснулась в превосходном расположении духа. Чувствуя, как силы бурлят в венах, она ощущала себя словно герой игры, чья шкала здоровья мгновенно заполнилась до краев.
Взглянув на часы и убедившись, что времени еще предостаточно, она быстро умылась, сделала разминку и с головой ушла в тренировки по боевым искусствам. Она раз за разом отрабатывала приемы, пока Милашка не начала настойчиво напоминать ей о времени. Лишь после нескольких предупреждений системы Цзиньнин нехотя прервала занятия.
У Милашки крепло подозрение, что в этом мире что-то идет не так. С каких это пор её подопечная проявляет к рукопашному бою больше страсти, чем к киберспорту, вокалу, танцам или актерскому мастерству вместе взятым?! Проведя глубокий анализ данных, система пришла к выводу: возможно, причина была в том…
Плотно позавтракав, Ся Цзиньнин вышла из отеля и тут же заприметила Лянь Синя и Лянь Ли. Брат и сестра стояли у самого входа и, завидев её, принялись неистово махать руками. Позади них замер внушительный военный внедорожник.
Цзиньнин поспешила к ним трусцой.
— Ребята, вы чего тут? — воскликнула она, едва поравнявшись с ними. — На улице такой холод, зачем стоять на сквозняке? Смотрите, руки совсем покраснели!
Она легонько сжала пухлую ладошку Лянь Ли. «Ого, какая мягкая, — пронеслось в голове у Цзиньнин, — на ощупь даже приятнее, чем у Ань Цици».
Лянь Синь лишь привычно улыбался, не проронив ни слова, а вот Лянь Ли охотно пояснила:
— Я всё боялась, что тебе всё еще грозит опасность. Как раз сегодня у нашего папы выдалось свободное время, и он вызвался нас подвезти. Вот мы и решили заскочить за тобой по пути.
Цзиньнин вытянула шею, заглядывая в салон. На водительском сиденье расположился мужчина средних лет. На первый взгляд он не казался похожим на двойняшек, но, поскольку переднее пассажирское и задние кресла пустовали, это мог быть только их отец.
Она поспешно нацепила свою самую очаровательную и вежливую улыбку — ту самую «эталонную версию для старшего поколения».
— Здравствуйте, дядя Лянь! — звонко произнесла она. — Меня зовут Ся Цзиньнин. Простите за беспокойство, что вам пришлось за мной заезжать.
— Никакого беспокойства, — ответил мужчина спокойным басом. — Прыгай скорее в машину, на улице мороз.
Накануне вечером было слишком темно, и Лянь Вэйминь не смог толком рассмотреть лицо девушки. Теперь же, когда она оказалась в свете дня, он невольно нахмурился. Отчего-то она казалась ему до боли знакомой.
Всю дорогу Цзиньнин весело болтала с Лянь Ли, и даже Лянь Синь вставлял в разговор по паре фраз — по сравнению со вчерашним днем это был колоссальный прогресс. Разумеется, в присутствии старшего Цзиньнин тщательно следила за своим имиджем и подбирала каждое слово. Она и не подозревала, что её вчерашняя гневная тирада, щедро приправленная крепкими выражениями, уже была во всех красках услышана дядей Лянем.
Когда они добрались до места, троица выпорхнула из машины. Лянь Вэйминь уехал, строго наказав им позвонить водителю заранее и звать его, куда бы они ни решили отправиться развлечься. Ребята послушно закивали.
Стоило им подойти к воротам, как они увидели вчерашнего преподавателя. Тот стоял у входа в окружении двух охранников, явно дожидаясь именно Цзиньнин. Завидев девушку, он расплылся в приветливой улыбке и двинулся навстречу.
По пути к экзаменационным залам он без умолку соловьем разливался, описывая корпуса университета, и даже как бы невзначай обмолвился о самых сложных моментах экзамена и предпочтениях жюри. Цзиньнин слушала вполуха — ей было всё равно, — а вот Лянь Синь и Лянь Ли ловили каждое слово. Заметив, что ребята стесняются уточнять детали, она сама начала задавать наводящие вопросы.
Брат и сестра были тронуты до глубины души. «Сяся делает это ради нас! Ведь ей самой этот университет не нужен!» — читалось в их восторженных взглядах.
Первый тур для всех направлений был стандартным: сольфеджио и исполнение песни по собственному выбору. Похоже, администрация школы действительно решила проявить особую заботу: Ся Цзиньнин и близнецов определили в третью группу. Самое удачное время — и не нужно бежать впопыхах с утра, и ждать до вечера не придется.
Руководство школы уже пришло к согласию: если у детей не возникнет серьезных провалов в профессиональных навыках, баллы нужно ставить по верхней планке. Пусть та сторона и отказалась от компенсации, университет был обязан продемонстрировать лояльность.
Члены жюри поначалу восприняли это распоряжение без восторга, но, узнав подоплеку событий, поостыли. Девушка действительно стала случайной жертвой, и вина учебного заведения была неоспорима. То, что она отказалась от гарантированного зачисления и особых выплат, даже вызвало у профессоров невольное уважение. «Гордая девочка, хочет пробиться сама, своим талантом!» — переговаривались они.
Ся Цзиньнин шла в группе под первым номером. Как только она переступила порог аудитории, глаза судей загорелись. Они сверились со списками: направление — «Музыкальное исполнительство». С такой внешностью и статью ей достаточно было просто попадать в ноты, чтобы пройти дальше даже без всяких просьб сверху. Слишком уж выдающиеся данные — преступление для такого ребенка не идти в искусство.
На сольфеджио Цзиньнин не блистала гениальностью, но твердо держалась на уровне выше среднего. А вот когда настало время творческого номера, она по-настоящему сумела поразить мэтров.
Она выбрала песню «Я и моя Родина».
Запевая первые строки, она мысленно вернулась в прошлую жизнь, в тот момент, когда её отобрали для выступления на Азиатских играх. Она представляла рев трибун, видела себя на пьедестале почета, окутанную национальным флагом, вдыхающую аромат триумфа и славы. Это было непередаваемое чувство.
Цзиньнин всегда считала, что именно тогда начался её истинный путь. Кто же знал, что еще до начала сборов последует обвинение в договорных матчах, а затем — тот роковой удар машины…
В её исполнении было столько искреннего чувства, что даже самые придирчивые профессора, привыкшие искать изъяны, невольно поддались магии её голоса. Когда стих последний аккорд, Лянь Синь и Лянь Ли взорвались аплодисментами. Их глаза сияли, словно маленькие звездочки, направленные на свою героиню.
Цзиньнин обернулась и одарила их такой лучезарной улыбкой, что она, казалось, прошила их сердца насквозь. Пожилые судьи, глядя на эту сцену, невольно расплылись в умилении. Когда пришло время выставлять оценки, рука у них не поднялась занизить баллы. Лишь заполнив ведомости, они вспомнили о просьбе руководства «позаботиться о кандидате». Сверив результаты, они обнаружили, что девушка и так стала первой по сумме баллов в обеих дисциплинах, так что менять ничего не стали.
Цзиньнин интуитивно чувствовала, что двойняшки очень сильны в музыке, но, увидев их в деле, едва не выронила челюсть. Лянь Ли была хороша — пожалуй, чуть-чуть техничнее самой Цзиньнин. Но Лянь Синь… он был запредельно крут.
Когда парень взял высокую ноту, казалось, звук пронзил самый купол зала. И это не было пустым хвастовством техникой. Закрыв глаза, он выдал такой поток эмоций в сочетании с безупречным мастерством, что это были чистые сто баллов из ста.
Цзиньнин застыла в оцепенении. «Если вы такие монстры, — подумала она, — то какого черта вы мне так неистово хлопали?! Я же на вашем фоне — просто любительница!»
В группе было четверо. Последний участник — безликий бедолага, на которого никто не обращал внимания, — стоял с видом человека, потерявшего всякую надежду на спасение. «Одна — неземная красавица, двое других — гении. А я иду следом за ними… Да кто меня вообще заметит?! Пожалуй, стоит начать выбирать колледж для пересдачи на следующий год».
После того как все выступили, Лянь Синя предсказуемо попросили задержаться. Парень, всем своим существом выражая протест, хотел было улизнуть вместе со всеми и умоляюще посмотрел на сестру и Цзиньнин.
Лянь Ли не поняла намека, но опытная Цзиньнин взглядом велела ему успокоиться и показала ободряющий жест «кулак вверх». Профессора не ожидали такого контраста: на сцене он был словно великий маэстро, а стоило песне закончиться — превратился в застенчивого ребенка.
На два простых вопроса он лишь что-то невнятно промямлил под нос. В конце концов, один из судей решил перейти сразу к делу:
— Ты готов принять приглашение в наш университет на правах особо одаренного студента?
— Я… я не зна… мне надо спросить у сестры… и у Сяси… — пролепетал Лянь Синь. Профессорам пришлось чуть ли не вплотную прижаться к нему, чтобы разобрать эти слова.