3-я Эра. 1264 год после смерти Бирюзового Жнеца.
Я очнулся в погребе. Руки связаны за спиной тугими верёвками. Лодыжки обмотаны суровой бечёвкой, затянутой до боли. Холодный пол из грубого камня впивался в кожу. Сквозь тонкий слой плесени, воняло сыростью. Голову сдавливало тугим обручем боли. Височная часть пульсировала, как будто внутри черепа что-то живое не желало угомониться. Тело ныло. Суставы отзывались вязкой болью при каждом движении.
И всё же я был жив.
Даже не понимаю, как. Я точно помнил, как кровь хлестала из ран. Тепло вытекало из меня, а затем наступил холод. Холод, который должен был унести меня окончательно. Но теперь — я дышал. Я чувствовал кожу. Сердце билось. Значит, эльф всё-таки что-то сделал. Видимо, его белая кардио-аура вытянула меня из ямы. Но не из милости. Им что-то от меня нужно. Пока не известно местонахождение сундука — я жив.
Я медленно повернул голову. Мышцы затекли, шея хрустнула. Вокруг царила тьма. Надо мной низкий потолок. Каменные стены. Деревянная лестница уходила куда-то вверх. Сквозь неплотно пригнанные доски двери в верхней части прохода пробивались слабые полосы дневного света. Воздух был спертым. По углам шуршали крысы. Они сновали в тенях, пискляво переговариваясь, и это раздражало.
Я попытался напрячь руки, но верёвка лишь глубже врезалась в запястья. Ноги не слушались. Даже если бы путы ослабли — я вряд ли смог бы сейчас подняться. Сил почти не осталось.
— Уныла... — прошептал я едва слышно. Слова скользнули в глухую темноту. — Ты здесь?
Я прислушался. Никакого ответа. Лишь слабый шелест движения где-то у дальних бочек и редкие капли влаги с потолка. Я ждал, надеясь услышать её раздражённое, привычное бурчание. Ждал несколько минут, всматриваясь в каждый уголок, напрягая слух, но в ответ звучала только пустота и шум в стенах трактира.
— Ну и чёрт с тобой… — хрипло добавил я, хотя сам не верил в свои слова. — Чёртов план. Чертовски надёжный план. Какого дьявола я вообще согласился на это безумие...
Я сглотнул. Горло пересохло, голос прозвучал глухо. Одиночество обрушилось внезапно. Раньше её голос раздражал меня. Её постоянные упрёки, советы, выкрики в голове... я мечтал о тишине. А теперь, когда её не стало, я впервые ощутил, насколько привык к её присутствию. Мой собственный голос в голове звучал чуждо, холодно и пусто.
— Прости… если ты меня слышишь… — выдавил я из себя.
Ответа всё равно не было. Я замолчал. Мысли вихрем проносились. Пепельную Слезу отобрали. Наверняка она была связана с ней. Без артефакта — нет и её голоса. Всё связалось в единый клубок. Меня лишили не только силы, но и её.
Я закрыл глаза, пытаясь не думать. Но разум не слушался. Мысли скользили одна за другой. Сколько времени я провёл в этой яме? Час? День? Тишина давила. Только шорохи грызунов, редкие капли воды и собственное прерывистое дыхание сопровождали меня в этой яме.
Что они собираются делать? Держать меня здесь до смерти? Или начнут пытки? Может быть, будут ломать, но не добивать, чтобы я выдал им тайник? Или просто оставят медленно умирать от голода? Всё возможно. У них свои планы, а я — всего лишь помеха на их пути.
Тело заныла сильнее, когда я попытался снова пошевелиться. В груди отозвалась острая боль. Не всё зажило. Кардио-аура помогла, но оставила свои последствия. Слабость не покидала меня. Даже мысли давались тяжело. Я чувствовал, как мышцы ноют от бездействия, как суставы затекают в неподвижности. Глаза жгло.
Я прислушался снова. Надежда услышать шаги или голоса наверху почти угасла, но я всё равно всматривался в темноту. Эта тишина сводила с ума.
Прошло некоторое время. Я не знал сколько именно — здесь время текло иначе. Желудок сводило от пустоты. Каждое сокращение напоминало о голоде. Я почти ощущал, как тело вытягивает из последних запасов то, что ещё оставалось. Слюна скапливалась во рту всякий раз, как я думал о еде. Я бы сейчас проглотил целого быка, запивая его медовухой до тех пор, пока не почувствовал бы онемение от объедания. Но всё это было лишь фантазией, не имевшей ничего общего с реальностью, где вокруг был только камень.
Мысли о еде разорвал скрип двери. Деревянные петли застонали под весом открывающего. Я вздрогнул. Взгляд метнулся по погребу, быстро оценивая всё вокруг. Ни одного предмета поблизости, которым я мог бы воспользоваться как оружием. Даже если бы освободился, в моём состоянии я бы не выдержал схватки. Но привычка оценивать окружение осталась.
Я напрягся, собирая остатки сил. Свет сверху резко прорезал темноту, заставив меня прищуриться. Фигура появилась в проёме двери. Некоторое время человек стоял неподвижно, будто оценивая меня. Потом медленно начал спускаться вниз. В руке он держал зажжённую свечу в чашке. Пламя качалось, отбрасывая дрожащие тени на стены погреба. Во второй руке он нёс что-то ещё.
Я щурился, приглядываясь. Когда он спустился достаточно низко, чтобы я различил черты, я заговорил, с трудом преодолевая хрип в горле:
— Что? Пытать будешь? Резать? Топить? Я вам ничего не скажу. Лучше убей меня сразу.
— Предпочитаю поговорить, — ответил знакомый голос.
Я приподнял голову и едва заметно усмехнулся.
— Ты... Подлый алкоголик.
Несмотря на ситуацию, я ощутил странное облегчение.
— Пришёл злорадствовать, да? — продолжил я.
— Здравствуй, Агнир, — тихо ответил он. В голосе звучала усталость и грусть.
Это был Марко. Старый друг. Или тот, кто когда-то им был.
Он медленно приблизился. В его руках оказалось блюдо с объедками. Он присел, поставив тарелку на каменный пол передо мной.
— Этот кусок я отложил со своей доли, — сказал он, протягивая мне кусок жареной оленины.
Я не ответил сразу. Смотрел на еду, потом перевёл взгляд на него и отвернулся.
— Отравил? Или добавил что-то, чтобы я стал болтать? Может, веселящий яд, чтобы я поддался и выдал вам всё? — сказал я, не скрывая раздражения.
— Тебя вообще не должны были кормить, — спокойно ответил он. — Но я и ещё несколько наших настояли. Если хочешь — откушу кусок, чтобы ты убедился.
Он выдохнул, ожидая моей реакции.
— Только посмей, — коротко бросил я.
Я впился зубами в мясо, едва удерживаясь от того, чтобы не проглотить его целиком. Тёплый жир и запах дыма ударили в нос. Голод отступил совсем ненадолго, но вместе с этим я почувствовал тяжесть в словах Марко.
— Я знаю, Агнир. Я чувствую, что ты этого не делал, — тихо проговорил он. — Прости, что не могу помочь тебе больше.
Он вздохнул, оглянулся на лестницу, понизил голос:
— Кот сказал... что ты предал нас. Что ты хотел утащить сундук себе и пройти в Театр без остальных. Сказал, что ты убил Валлера, которого назначили тебе в напарники. Нарушил кодекс. Все это слышали.
Я замер. Глотнул воды из миски, которую он протянул вместе с едой. Горло тут же сжало, я закашлялся, отплёвываясь. Руки дрожали.
— Так вот про кого они говорили... — выдохнул я сквозь зубы, едва сдерживая гнев. — Все думают, что я убил Валлера? Того пацана, которого едва знал? Марко, ты ведь прекрасно знаешь: я работаю один. Всегда работал. С самого начала.
Он опустил взгляд, вздохнул глубже, медленно покачал головой.
— Я знаю, Агнир. Но... Ты ведь действительно его не убивал? — спросил он, осторожно глядя в мои глаза.
Я сжал кулаки, натягивая верёвки на запястьях до боли:
— Его со мной даже рядом не было! Это всё чушь! Вы поверили в этот бред?
Марко смотрел на меня с грустью, которая ему не шла. Он отвёл взгляд в сторону.
— Большинство не поверило сразу. Даже Кевик сомневался. Но Кот собрал собрание, рассказал, что ты с Валлером отправился в Паверлафт, что тот должен был таскать твои сумки и делать за тебя грязную работу. Потом нашли его труп — рядом с дорогой, которую Жук показал тебе на карте. Место совпало. А дальше... Кот сказал своё слово. Он ведь наш лидер. Он рисковал ради нас. Он сделал нас такими, какие мы есть. Остальные пошли за ним. Даже я.
Он тяжело вздохнул и продолжил ещё тише:
— Но когда я смотрел на тебя в зале, когда тебя допрашивали... я понял. Ты не лжёшь. Я видел, как Кот ломался перед тобой. Теперь мне кажется, он убил Валлера сам. Он начал эту историю с союзами с другими бандами неожиданно, как будто хотел срочно прикрыть свои действия. И то, лидеры прислушались к нему лишь потому, что он обещал выжать из тебя, где находится сундук. И провести всех их к дверям преступной славы.
Я слушал, не перебивая. Каждый его шаг в этом разговоре был важен.
— Другие воры да и сами лидеры, касательно твоего инцидента, не стали разбираться, — продолжал он. — Авторитет для них важнее правды. Они боятся пошатнуть порядок. Но ты знаешь, Агнир, над Котом уже давно смеются. Над нами смеются тоже. Они терпят нас, пока Кот не получит от тебя то, что им нужно.
Он замолчал. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга.
— Марко, — сказал я наконец. — Я думал, ты поверил ему. Но раз ты здесь — значит, ещё не всё потеряно. Ты должен мне помочь.
Он нервно повёл плечами, глядя вверх.
— Как? В таверне полно воров. На улице — ещё больше. Имперцы сюда не заходят. Это убежище для них, пока ты не сдашься. — Он развёл руками.
— Я знаю, — ответил я твёрдо. — Но ты должен принести мне мой артефакт. Или ты хочешь, чтобы я умер из-за алчности Кота?
Он замер. Несколько секунд перебирал пальцами край своей рубашки, словно пытаясь найти правильные слова.
— Я не знаю, где он. Они говорили про твой кулон... Я и не думал, что это артефакт.
— Кулон? — переспросил я.
— Да. Внутри нашли сгнившое письмо... Это же то самое письмо? Последние слова твоей мамы, да?
Я удивлённо посмотрел на него. Потом невольно усмехнулся.
— Нет, Марко. Это неважно. Видимо, удача всё же ещё на моей стороне. Мы же, всё ещё друзья, Марко?
Он замер. Его лицо стало напряжённым. Плечи слегка задрожали. Он отвёл взгляд.
— Я не знаю, Агнир... Я не такой храбрец, как ты. Я не хочу умирать, как псина.
Я смотрел ему прямо в глаза.
— Тогда слушай внимательно. Найди багровую рукоять. Обломок клинка в ножнах. С неё сняли ремешок с моего запястья.
Марко нахмурился, почесал подбородок.
— Ту штуку, что ты носил на удачу? Это артефакт? Они говорили, что подумали о ней вначале, но никто не почувствовал силы. Бесполезный обломок — так сказал Вальтр. Наверное, он и забрал её.
Я выдохнул, осматривая его. Пламя свечи дрожало, отбрасывая свет на его лицо.
— Значит, кулон показался им важнее, чем багровая рукоять?
— Да. Я сам говорил, что ты таскал этот обломок ради суеверной удачи. Поэтому его сразу не восприняли всерьёз. Этим занимался Вальтр. Где он его теперь держит — я не знаю.
Я пристально смотрел в его глаза, не моргая. Марко вздрогнул от моего взгляда.
— Хорошо. К чёрту всё. Постараюсь раздобыть его. Но ничего не обещаю. Даже сейчас, связанный, ты продолжаешь командовать, как ни в чём не бывало. Ты хоть человек? — сказал он, нервно трогая лицо.
Я слабо усмехнулся:
— Спасибо тебе. Благодаря тебе у меня снова появилась надежда. Не подведи меня, Марко. Потом я угощу тебя в таверне Мервы. Закажем всё, что там есть.
Марко невольно усмехнулся. Поднялся с колен, аккуратно собрал пустую посуду и забрал свечу, прижав её к груди, чтобы защитить слабое пламя от сквозняка.
— Псих ты. Безумец. И как я вообще с тобой дружил? Ты ведь на меня так плохо влияешь, — сказал он, пытаясь сохранить дружеский тон, хотя в его голосе звучало напряжение.
— Так ты тоже не слишком хорошо на меня влияешь, дубина, — ответил я с лёгкой улыбкой, пытаясь хоть на миг отвлечь себя от гнетущей реальности.
Марко посмотрел на меня, будто впервые меня видел. Его взгляд задержался, словно что-то в моих глазах привлекло его внимание. Внутри меня что-то горело. Не слабый огонёк страха, а упрямая, тяжёлая решимость, которая не позволяла погаснуть даже в этой тьме.
В этот момент сверху раздался крик:
— Быстрее там! Сколько можно?!
Кто-то с шумом спускался по лестнице. Доски скрипели под его шагами. Свет от фонаря дрогнул, освещая мужчину средних лет. Его лицо было перекошено уродливыми шрамами. Волосы свисали жирными прядями. В его глазах читалась скука, перемешанная с раздражением.
Он остановился на середине лестницы, глядя вниз на нас.
— Что ты там делаешь? О чём шептался? — спросил он, медленно водя глазами от Марко ко мне.
Я собрался. Сделал серьёзное, даже злобное лицо. Мне нужно было выглядеть угрожающим и раздражённым, хотя на самом деле гнев внутри меня и так кипел.
Марко, выдержав паузу, ответил спокойно, почти уверенно:
— Я пытался убедить его сознаться, где находится сундук. Сказал, что если он сделает это добровольно, его смерть будет быстрой.
Вор прищурился, будто оценивал сказанное. Его взгляд перескакивал с лица Марко на моё лицо. Он задержал дыхание, будто собирался что-то добавить, но потом махнул рукой.
— Ладно... Быстро убирайся отсюда.
Марко коротко кивнул. Он задержался на мгновение, глядя мне в глаза. Я смотрел ему вслед, пока он не достиг двери. Прежде чем уйти, тот уродливый вор повернулся, усмехнулся и выкрикнул:
— Наслаждайся тишиной, недолго ей осталось!
Дверь захлопнулась с глухим грохотом. От удара задрожали стены. Погреб снова погрузился в мрак. Только слабые проблески дневного света из щелей под дверью наверху выдавали, что снаружи ещё день.
Я остался в одиночестве. Пульс медленно выравнивался. Всё произошло спокойно, но каждый миг этой сцены выжигался у меня в голове. Каждое слово Марко, каждый взгляд, каждая реакция. Я чувствовал, как он борется с собой. Он понимал, насколько рискует.
Я тяжело выдохнул. Глухая пустота погреба снова обрушилась на меня. Я наклонил голову к стене, закрывая глаза на несколько мгновений. Мысли снова вернулись к ней. К Уныле.
— Уныла... — тихо произнёс я в пустоту. — Ты ведь знала? Ты знала, что всё может пойти вот так? Или всё-таки это простая удача?
Ответа не последовало. Я усмехнулся. Наверное, если бы она слышала, уже наговорила бы мне целую лекцию. Наверняка ревновала бы меня к Марко за мои слова о дружбе.
Но мысли о ней быстро сменились другим образом. Перед внутренним взором всплыло лицо Кота. Гнусное, хитрое, лживое. Предатель. Единственный, кто здесь действительно предал нас всех.
Я медленно втянул воздух. Сердце стучало ровно, спокойно, но под этим спокойствием нарастало тяжёлое, плотное напряжение.
— Кот... — сказал я почти шёпотом. — Я доберусь до тебя. Ты думаешь, всё идёт по твоему плану? Думаешь, победил? Нет. За тобой придёт Дух. Дух чёрт возьми мести.
Я открыл глаза. Я знал, что ждать осталось недолго. Судьба пока не закрыла книгу моей жизни. Возможно, у неё на меня другие планы. Я выживу. Я выйду отсюда. И тогда мы посмотрим, чья воля окажется крепче.