3-я Эра. 1264 год после смерти Бирюзового Жнеца.
Наконец добравшись до конюшни, я сразу почувствовал знакомый запах таких мест — сухое сено, влажная земля под копытами и тёплый животный дух. Вдоль стены были сложены тюки сена, рядом стояли деревянные вёдра с водой, а у загонов с рабочими лошадьми возился старик Томас. Он неспешно раскладывал свежие слои сена, поправляя их руками и следя, чтобы каждая лошадь получила свою порцию.
Закончив, он тяжело выдохнул и выпрямился, опираясь ладонью о поясницу. Поймав меня краем глаза, когда я уже почти подошёл, он сразу подал голос, даже не оборачиваясь.
— О, Агнир. Доброе утро. — сказал он достаточно громко. — Вижу, ты уже готов к походу в город.
Он повернулся ко мне и расправил плечи, стараясь выглядеть бодрее, чем позволял возраст.
— Доброе утро, — ответил я, подходя ближе. — Я думал, староста деревни должен руководить работой, а не заниматься ею лично.
Я остановился у ближайшего загона и провёл рукой по бурой лошади, которая спокойно жевала сено. Под пальцами чувствовалась тёплая шерсть и медленное движение мышц.
— Ну, — Томас усмехнулся и коротко хмыкнул, — староста не должен отрываться от жизни крестьян. Иначе быстро забудет, для кого он вообще нужен. — он чуть рассмеялся и покачал головой. — Хотя да, признаю, для тяжёлой работы я уже довольно стар.
Он подошёл ближе и тоже провёл рукой по шее той же лошади, поправляя сбившееся сено у кормушки.
— Нравятся лошади? — спросил он, бросив на меня внимательный взгляд. — Эту кобылу зовут Буян. Характер у неё соответствующий имени.
Он сказал это с лёгким смешком, будто вспоминал не одну проделку животного.
— Не сказал бы, что нравятся, — ответил я после короткой паузы. — Но и безразличным себя к ним не чувствую.
Я посмотрел на Буяна. Она лишь фыркнула, продолжая жевать, и чуть дёрнула ухом, никак не реагируя на наш разговор.
— Значит, пришёл просто на лошадей посмотреть? — Томас взял трость, прислонённую к загону, и опёрся на неё обеими руками. — Или есть что спросить?
Я убрал руку от лошади и повернулся к нему полностью. Сейчас было не время для пустых разговоров.
— Я хотел спросить о Гринстанде, — произнёс я ровно, глядя Томасу в глаза. — Хотел бы узнать, есть ли что-то, что мне стоит знать перед тем, как туда идти.
Старик чуть прищурился, прикидывая, с чего начать. Его пальцы крепче сжали рукоять трости.
— О Гринстанде, значит… — медленно сказал он на выдохе. — Это город со стенами. Не маленький, но и не из крупных. Управляет им наместник Силас Граут, а за городскую стражу отвечает комендант Эдриан Штарк.
Он выпрямился, насколько позволяла спина, и продолжил уже более деловым тоном:
— Наша деревня входит в домен наместника. Раньше стража часто здесь появлялась, патрулировали дороги, следили за порядком. Но, как ты знаешь, на востоке, у границ Изумдиона, сейчас идёт война с Сангвинийским Союзом. Людей стало не хватать, и защиту у нас попросту забрали.
Он устало выдохнул и на мгновение отвёл взгляд.
— Теперь налог, который мы раньше платили в казну города, уходит банде Гука. — он поморщился. — Силаса я не назвал бы ни откровенно плохим человеком, ни хорошим. Он предпочитает не лезть туда, где может пострадать сам. Поэтому город такой же, какой и его хозяин.
— Варко говорил мне, — задумчиво сказал я, — что имперские власти перестали присылать людей в третье звено Изумдиона после убийства одного из наместников… Каймана… — я нахмурился, вспоминая. — Ларрея, кажется.
Томас медленно кивнул.
— Кайман Ларрей, — подтвердил он. — Это был человек, которому действительно было не всё равно. Он управлял третьим звеном и следил за остальными наместниками городов. Приказы шли от него.
Старик тяжело вздохнул, и его голос стал тише.
— Когда мятежные эльфы подняли бунт и убили его в собственном городе, всё посыпалось. Остальные наместники начали заботиться только о своих землях, и то через силу. — он посмотрел на лошадей, которые тёрлись друг о друга у соседнего загона, поглаживая одной из них гриву. — Сейчас третье звено больше напоминает территорию без хозяина.
Он покачал головой.
— Пока власти заняты войной и отправляют солдат на передовую, здесь остаются единицы. Никто не хочет рисковать людьми ради отдалённых деревень. Каждый бережёт себя. Отсюда и беспорядки.
— А что насчёт самого города? — спросил я, заметив, что разговор постепенно уходит в сторону.
Томас посмотрел на меня, на мгновение замолчал, а затем тихо усмехнулся, поймав себя на излишней болтливости.
— Прости, — сказал он, прочистив горло. — Старею, начинаю уходить не туда.
Он чуть выпрямился, сцепив пальцы перед собой.
— Гринстанд держится неплохо. Камендант Эдриан Штарк знает своё дело, стены укреплены, дозоры ходят регулярно. Но это не значит, что город безопасен.
Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась осторожность.
— В городе хватает кварталов, куда лучше не соваться без причины. И стража… — он коротко выдохнул, — не всегда вмешивается. Иногда проще закрыть глаза на инцидент, чем разбираться в нём.
Я молча слушал, не перебивая.
— Имперский Изумдион по меркам истории был отвоёван совсем недавно. Эти земли раньше принадлежали хунадовирцам, лесным эльфам. Многие из них так и остались здесь. Выбора у них не было — либо принять условия Империи, либо исчезнуть.
Он ненадолго замолчал, давая мне время осмыслить сказанное.
— Эльфы живут и в городах. В самом Гринстанде для них выделили отдельную часть города. Что зовётся Серым кварталом.
— Серый квартал… — пробормотал я себе под нос, стараясь запомнить это название.
— Да, — подтвердил Томас. — Там сосредоточена вся основная грязь. Контрабанда, бандиты, подполье — всё это там. Стража почти не контролирует эту часть, чтобы не спровоцировать новый мятеж. Поэтому наместнику приходится терпеть.
Он нахмурился.
— Квартал находится на западной стороне города, — сказал Томас, понизив голос. — Туда лучше не соваться. Особенно если ты собираешься идти в город вместе с Иви.
Я слегка кивнул, запоминая каждое слово.
— Понял, — ответил коротко. — А что насчёт праздника?
Томас не стал раздумывать.
— Во время праздника стражи станет больше. Намного больше, — сказал он сразу. — Патрули усилят, посты появятся почти на каждом перекрёстке. Если держаться центра или восточной части города и не лезть к окраинам, серьёзных проблем быть не должно. В такие дни город обычно безопаснее, чем в обычное время.
Я опустил взгляд, прокручивая услышанное в голове.
— Безопаснее… значит, — проговорил я тихо, больше для себя.
Для Иви это действительно было плюсом. Больше стражи — меньше шансов, что кто-то попытается к ней пристать или втянуть в неприятности. Но для меня всё обстояло иначе. Усиленные патрули означали лишние взгляды, проверки, вопросы. Любой из них мог решить узнать обо мне чуть больше, тем самым втянув меня туда куда ненужно.
Но той информации о которой он мне поведал, была более чем достаточна.
— Спасибо, — сказал я и уважительно кивнул.
Томас не сразу ответил. Он некоторое время просто смотрел на меня, оценивающе и внимательно. Его руки медленно сомкнулись перед собой, пальцы сцепились, будто он подбирал слова.
— Побереги нашу Иви, — наконец произнёс он.
Голос оставался ровным, но беспокойство в нём невозможно было не услышать.
— Когда прибудете в город, будь рядом с ней. Не отходи без нужды. Даже несмотря на стражу и праздник, всё равно нужно быть внимательным. Людей будет много, и это значит, что шанс встретить какого-то отморозка немал.
Я понял сразу — это не формальная просьба и не слова для галочки. Он говорил как отец, которому важно услышать ответ.
Я выпрямился и уверенно кивнул, не отводя взгляда.
— Не стоит переживать. После праздника мы сразу вернёмся в деревню. Переночуем у вас, как и договаривались.
Томас заметно выдохнул. Напряжение в его плечах ослабло, спина чуть распрямилась.
— Хорошо, — сказал он. — Значит, договорились.
На его лице появилась сдержанная улыбка, едва заметная, но искренняя.
— Будем ждать вас в добром здравии. И тебя, и Иви.
Вдруг...
Где-то в глубине деревни раздался громкий, резкий голос, разорвавший тишину между домами.
— Агнир! Я готова к путешествию в город!
Я вздрогнул и сразу понял, кто это. Ошибиться было невозможно.
Иви.
Её голос звучал так же оживлённо, как и всегда, без тени сомнений или усталости. Будто дорога впереди была для неё чем-то лёгким и долгожданным.
Я недовольно сжал зубы.
Нашла время орать…
Томас обернулся в сторону звука и широко ухмыльнулся.
— Должно быть, это Иви, — сказал он и тихо рассмеялся, явно ничуть не раздражённый.
— Похоже, меня ищет, — ответил я, уже разворачиваясь. Раздражение проступило на лице само собой, прежде чем я успел его скрыть.
Томас качнул головой, продолжая улыбаться.
— У неё талант привлекать внимание. Услышат все, кто ещё не проснулся.
— Тут не поспоришь, — хмыкнул я, бросив на него короткий взгляд.
Он вздохнул и развёл руками, оглядывая поля, стойла и хозяйственные постройки.
— К сожалению, проводить вас не смогу, сынок. Дел, как видишь, хватает. Старосте нельзя надолго уходить.
Он подошёл ближе и протянул руку.
— Передай ей мои наилучшие пожелания, хорошо? И… пусть ваша дорога будет спокойной.
— Передам, — ответил я и пожал его руку.
Ладонь была тёплой и жёсткой, с застарелыми мозолями. Рука человека, который всю жизнь работал, не ожидая ни награды, ни благодарности.
Я задержал на нём взгляд дольше, чем собирался.
Передо мной стоял старик, проживший тяжёлую жизнь. Человек, который знал, как часто в эти земли приходит беда и как редко за неё кто-то отвечает. И всё же он смотрел прямо, без опаски, без скрытых намерений. Его улыбка была спокойной и искренней.
Он желал мне всего хорошего. Он пустил меня переночевать в дом своего сына. Человека, которого видел впервые.
В этом не было расчёта или показной доброты. Он просто радовался тому, что мы живы. Что можем идти дальше. Что ещё существует возможность вернуться.
Я нахмурился и направился обратно вглубь деревни. За спиной Томас снова принялся за лошадей, тяжело выдохнув и возвращаясь к привычной работе.
Я встречал таких людей и раньше.
Людей, которые проживали день за днём, не обладая ни властью, ни силой противостоять угрозам. Людей, вынужденных подчиняться тем, кто сильнее, и принимать правила, которые не они устанавливали.
И всё же они находили причины радоваться. Улыбаться. Жить дальше.
Почему?
Я прикрыл глаза, отгоняя эти мысли. Мне было сложно понять простых людей.
Особенно с моими руками, которые никогда не оставались чистыми надолго.
Я медленно дошёл до края деревни, туда, откуда доносился голос Иви. Она стояла у дороги, ведущей к лесной тропе, в своей дорожной одежде: плотная куртка, застёгнутая до горла, удобные сапоги, волосы аккуратно собраны. Рядом, прямо на утоптанной земле, лежали две сумки — её и моя.
Вокруг неё собрались подруги, а чуть в стороне стояла тётушка Линни вместе с двумя маленькими внуками. Дети держались за её подол и с любопытством поглядывали на сумки. Женщины переговаривались, смеялись, иногда обнимали Иви, иногда поправляли ей воротник или ремни на сумке, словно она отправлялась куда дальше, чем в город. В воздухе чувствовалась суета прощаний, та особая деревенская суета, когда даже короткий уход превращается в событие.
Я остановился в нескольких шагах, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Я заранее готовился к любым словам, вопросам и взглядам. В деревне редко что-то остаётся без внимания.
— О, Агнир, вот ты где! — Иви первой заметила меня и повернулась, на её лице сразу появилась довольная улыбка. — А где дядюшка Томас?
— Он не смог прийти, — ответил я спокойно, не повышая голоса. — Сказал, что не может отлучиться из-за обязанностей.
Я сделал короткую паузу и добавил уже неохотно:
— Просил передать тебе удачи в дороге.
— Вот оно как… — в её голосе прозвучала грусть, но она быстро взяла себя в руки и выпрямилась. — Ну ничего. Мы же всё равно вернёмся уже через день.
— Конечно возвращайтесь, — тётушка Линни тяжело вздохнула, прижимая к себе младшего внука. — Даже не знаю, когда бы я тебя потом увидела, Иви. Если бы не Агнир, ты бы сюда ещё долго не приходила. С твоим-то отцом.
— Да не такой он уж и плохой, — Иви ответила с неловкой улыбкой, опустила взгляд и сцепила ладони перед собой. — Он просто… беспокоится за меня.
Я подошёл ближе и остановился у неё за спиной, оказавшись напротив подруг и Линни. Нагнувшись, я поднял обе сумки, проверил ремни и закинул их себе на плечо. Вес был привычный, но напоминал о том, что дорога впереди не будет короткой.
— А что твоему отцу беспокоиться, Иви, — протянула Найа с явным озорством в голосе, повернув голову в мою сторону. — С таким-то защитником рядом, тебе точно ничего не грозит.
Она негромко хихикнула, явно наслаждаясь моментом и не скрывая, что вспоминает вчерашние поддразнивания. Роми и Селин, стоявшие рядом, переглянулись и тоже позволили себе улыбнуться, явно разделяя это воспоминание.
В тот самый момент, когда Найа начала говорить, я невольно напрягся. Плечи слегка задеревенели, дыхание стало осторожнее. Я заранее приготовился к продолжению, стараясь удержать лицо спокойным и не выдать ни смущения, ни раздражения.
— Ну хватит, Найа… — Иви отвела взгляд и устало выдохнула, при этом в голосе слышалось явное смущение. — Сколько можно уже?
— Да ладно тебе Иви, не обижайся, — рассмеялась Роми и легко подтолкнула Найу локтем в бок. — Вчера вечером Найа говорила, что была бы тоже не против, такого защитника как Агнир.
После этих слов я окончательно замер. Лицо стало неподвижным, взгляд уставился в одну точку, а внутри возникло ощущение неловкой паузы, в которую никто не спешил вмешиваться.
Найа резко вспыхнула и тут же потянула Роми за щёку.
— Эй! Ты же обещала, что не будешь это говорить!
— Прости, прости! — быстро заговорила Роми, морщась и пытаясь освободиться. — Отпусти, мне больно!
Линни тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью, а Иви не удержалась и тоже улыбнулась, наблюдая за этой сценой.
— Так это правда, Найа? — с нарочито игривым тоном спросила Иви, прищурив глаза и позволив себе довольную улыбку. — А вчера так уверенно дразнила меня.
— Ладно, ладно… — Найа обиженно надула щёки, но скрыть улыбку у неё не получилось. — Извини за вчерашнее. Хотя, если честно, было весело.
— Хватит уже, девочки. Вы не только себя, но и Агнира еще своими словечками смущаете, — сказала тётушка Линни с явным весельем в голосе. Она слегка покачала головой, но в глазах у неё читалось искреннее удовольствие от происходящего.
Я невольно вскинул брови и резко повернул голову в её сторону. Сердце стукнуло чуть быстрее, а в горле на мгновение пересохло.
— Всё нормально, — ответил я, стараясь говорить спокойно и ровно, словно происходящее меня совершенно не касалось. Я даже попытался выпрямить спину и принять более расслабленную позу, но напряжение всё равно не отпускало.
— Если всё нормально, тогда почему ты отошёл так далеко? — тётушка Линни прикрыла ладонью рот, сдерживая смешок.
От её слов мне стало не по себе. Я слегка напряг плечи и опустил взгляд, лихорадочно пытаясь придумать хоть какой-то ответ. Мысли путались, а язык явно отказывался слушаться. В этот момент Иви подняла на меня глаза.
Как только наши взгляды встретились, я едва заметно качнул головой и посмотрел в сторону дороги, давая понять, что нам лучше поскорее уйти отсюда. Внутри нарастало неприятное чувство, а щеки ощутимо нагрелись.
Она слабо улыбнулась, сразу поняв мой намёк и не став развивать тему дальше.
— Ладно… — мягко сказала Иви и выпрямилась. — Я была рада снова вас увидеть.
Она уважительно склонилась, как было принято в деревне, но сделать шаг назад не успела. Два маленьких внука Линни вдруг подбежали и обняли её за талию, прижавшись с неожиданной силой.
— Ты же ещё придёшь, сестрёнка? — спросил один из них, подняв на неё глаза. В голосе прозвучала явная тревога, будто он боялся услышать отказ.
— Придёшь же? — тут же добавил второй и быстро посмотрел в мою сторону. — Вместе с Агниром?
Я узнал этот голос. Это был тот самый мальчишка, что тогда назвал меня крутым. На губах сама собой появилась едва заметная ухмылка, которую я тут же попытался скрыть.
Иви опустилась чуть ниже и погладила обоих по макушкам, задержав ладони чуть дольше, чем нужно.
— Конечно, приду, — уверенно сказала она. — И Агнира с собой приведу.
Она взглянула на меня краем глаза, будто проверяя, не возражаю ли я, а затем снова перевела внимание на детей.
— Только вы обещайте не хулиганить и слушаться взрослых. Хорошо?
Детишки заулыбались, сразу повеселев. Они отпустили Иви и отошли назад, становясь рядом со своей бабушкой.
— Хорошо! — почти одновременно ответили они, стараясь говорить серьёзно.
Линни покачала головой, но в её взгляде читалось довольство.
— Ладно уж, идите, — сказала она и в последний раз крепко обняла Иви.
Подруги тут же подтянулись ближе. Одна за другой они подходили, обнимали её, перебивали друг друга, не желая отпускать.
— Мы будем скучать, — тихо произнесла Роми, не поднимая головы.
— Возвращайся поскорее, — добавила Найа и обняла Иви особенно крепко. — Нам столько всего нужно обсудить, что тех полдня нам явно не хватило.
— Береги себя в городе, хорошо? — сказала Селин, глядя Иви прямо в глаза, без улыбки, но с искренним беспокойством.
Иви глубоко вдохнула и кивнула всем сразу.
— Спасибо вам, — ответила она. — Вы и моргнуть не успеете, как я снова вернусь. Обещаю.
Она улыбнулась искренне, каждому из них.
Наблюдая за этими простыми проявлениями близости, мне стало неловко. Я ощутил лёгкое напряжение в груди и поспешил отвести взгляд. Ничего с этим не поделаешь. У кого-то хотя бы есть люди, с которыми можно так прощаться.
Я отвернулся, повернувшись к ним спиной, и сделал шаг вперёд, готовясь идти дальше.
Но...
— И ты тоже себя береги там, Агнир. Будь осторожен, — прозвучал голос Линни у меня за спиной.
Я остановился. Эти слова застали меня врасплох. Я не ожидал услышать подобные слова, обращённые ко мне.
— Да, и в следующий раз, может, нам всё-таки удастся узнать тебя получше, — протянула Найа с откровенно дразнящей интонацией. — Хмурый мальчик в плаще.
В её голосе не было злости. Скорее лёгкое веселье.
— Будем ждать тебя вместе с Иви. Целыми и невредимыми, — добавили Селин и Роми почти одновременно.
— Пока-пока, дядя Агнир! — звонко выкрикнул один из внуков Линни, энергично размахивая руками.
Пока я стоял, не зная, что ответить, Иви прошла мимо меня. Она внимательно посмотрела на моё растерянное лицо, пытаясь понять, о чём я думаю. Я медленно повернул к ней голову. В ответ она лишь тихо улыбнулась, явно заметив моё замешательство.
— Ответь им хоть что-нибудь, — прошептала она, наклонившись ближе. — Это невежливо. Они же волнуются.
Я несколько мгновений колебался, затем просто поднял руку и махнул в ответ, не произнеся ни слова. Жест вышел неловким и слишком резким, но менять что-то было уже поздно. Я медленно продолжил движение к холму, не оглядываясь.
Иви пошла рядом со мной. В её шагах появилась лёгкость, будто прощание придало ей сил. Она выглядела заметно оживлённой и даже улыбалась. Похоже, мой сдержанный жест показался ей забавным. Несколько раз она оборачивалась назад, продолжая махать деревенским, пока мы поднимались выше по утоптанной тропе.
Мы дошли до старой скамейки на вершине холма и остановились. Иви выпрямилась, сделала глубокий вдох и только после этого посмотрела на меня.
— Что это было, Агнир? — спросила она уже спокойнее, но чуть строже, чем раньше.
В её голосе не было ни упрёка. Только искреннее недоумение.
Я не ответил сразу. Мой взгляд скользнул вниз, к деревне. Они всё ещё стояли там, у края деревни, и продолжали махать нам вслед, не спеша расходиться.
Я сжал челюсть и лишь затем произнёс:
— Не знаю.Слова вышли короткими и сухими. Я помолчал и добавил уже с заметным раздражением:— Просто понял, что ненавижу прощаться.
Иви тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью, и снова пошла вперёд, не переставая улыбаться.
— Знаешь, — сказала она, слегка наклонив голову, — в такие моменты ты ведёшь себя как недовольный старичок.
Я резко повернулся к ней.
— Чего-чего? — переспросил я, и в голосе прозвучало явное недовольство. — Это ещё почему?
Иви замедлила шаг и посмотрела на меня прямо.
— Потому что вместо того, чтобы просто сказать хоть слово, ты начинаешь хмуриться, отворачиваешься и делаешь вид, будто тебя это не касается. А потом сам же ходишь с этим внутри и злишься, — произнесла она тихо.
Я отвёл взгляд в сторону дороги.
— Я не злюсь.
— Ну да, — тут же откликнулась она, голос дрогнул от сдерживаемого смеха. — Именно поэтому у тебя сейчас такое суровое и напряженное выражение лица.
Я промолчал и продолжил идти вперёд, не меняя направления. Но её слова неприятно застряли где-то внутри.
— Я говорю образно, — добавила Иви уже мягче и тихо хихикнула. — Старичок, который давно не выбирался к людям. Не принимай все всерьёз… правда, прости.
Она легко хлопнула меня ладонью по плечу.
Я резко посмотрел на её руку, потом на неё саму. Сердце дёрнулось, а в груди появилось странное напряжение. Она только что сделала это совершенно естественно, будто не видела в жесте ничего особенного.
Она действительно так спокойно прикасается к людям?Мысль возникла сама собой, вызвав раздражение и растерянность одновременно.
Да что вообще у неё в голове? Я чувствовал, что начинаю терять привычное самообладание, и это злило ещё сильнее.
Через несколько мгновений я коротко усмехнулся и снова посмотрел вперёд.
— Значит, недовольный старик, — пробормотал я и ускорил шаг, ступая по утоптанной дороге. — Ладно.
— Эй! — удивлённо выдохнула она у меня за спиной. — Ты чего так разогнался?
Я услышал, как её шаги участились.
— Неужели я всё-таки тебя задела? — продолжила она, уже громче. — Я же извинилась.
Она сделала паузу, затем недовольно фыркнула.
— И вообще, я же просто пошутила. Я за тобой не успеваю, подожди!
Я бросил взгляд назад. Иви действительно старалась догнать меня, чуть сбив дыхание, но всё равно не переставала говорить. В её тоне не было злости — скорее наигранное недовольство.
Это была последняя дорога перед городом. Наконец.
Я медленно выдохнул и сбавил шаг.
Не знаю почему, но именно рядом с ней я чаще всего чувствовал, как привычные стены внутри дают трещины. Она не давила, не угрожала, не требовала. И всё равно выбивала меня из равновесия сильнее, чем те, кто делал это намеренно.
Я продолжил идти рядом с ней, позволяя шагам выровняться, и впервые за долгое время поймал себя на том, что её присутствие в моей жизни...
Искажает мою истинную суть.