3-я Эра. 1264 год после смерти Бирюзового Жнеца.
Прошел час с тех пор, как я начал свой путь по этому песчаному берегу в поисках выхода вглубь земель. Песок под ногами сдавался и шуршал, поднимая тонкий слой пыли с каждым шагом. Я поднял глаза на дюну впереди: забираться по ней бессмысленно — грунт рыхлый, каждый шаг уходит вниз, и рука не находит надёжной опоры. Перепрыгнуть — у меня нет навыка в кардио-ауре, который позволил бы прыгнуть выше моих физических возможностей.
В глубине души я сохранял спокойствие. Выход на плато — это техническая проблема; с техническими проблемами я справляюсь. Гораздо сложнее то, что случилось недавно. У меня до сих пор не укладывается в голове, что я выбрался живым с корабля «Слепая Карла». Словно память отказывается принять реальность. Я видел мрак, видел смерть, слышал сотни голосом молящих о свободе — и всё это осталось позади. Это не поддаётся обычной мысли, но тело помнит борьбу, и этого достаточно.
Я опустился на одно колено и зачерпнул горсть песка. Он был тёплый от солнца, слегка влажный от брызгов прибоя. Я сжал ладонь, почувствовал зерна песка между пальцами, услышал едва заметный шорох — и разжал руку. Песчинки покатились по щиколотке и исчезли в кромке воды.
— Не могу поверить, что теперь я волен делать всё, что хочу, — пробормотал я, вспоминая слова Семуэля перед отплытием. Его фраза звучала просто, но оставила свободу, которая давила.
Я всегда предпочитал чёткие задачи с ясной целью. Кот умел их давать: короткие инструкции, порядок, пунктуальность. Кин, Лисий Король, действовал иначе. Его задание было свободным. «Занимайся чем угодно и будь готов, когда свяжемся» — так он выразился. Для меня это не было нормой. Я привык к планам, к расписанию, к чётким рамкам. Свобода ставила меня в неудобное положение: действия без цели заставляли прислушиваться к собственным желаниям, а я давно отказался от таких побочных путей.
Но условия Семуэля я помнил. Я пообещал себе следовать им. Постараюсь. Постараюсь держать курс.
Я встал и продолжил идти вдоль берега, шаги ровные, экономные. Иногда я останавливался, поворачивал голову к морю и вглядывался в горизонт, где линия не отличала море от неба.
Вдалеке, на уровне взгляда, где то там должно быть, лежит мой Рубдион, — я произнёс это вслух, чтобы закрепить мысль.
Рубдион и Изумдион — два названия, которые ворочали мою память. Изумдион сейчас кажется живым и насыщенным, и всё же я не ожидал, что буду тосковать по родине так скоро. Душевная тоска вылезла не сразу; она появлялась когда я оставался один наедине с собой. Я помнил шутки Кота, тренировки Кевика, поздние вечера в таверне с Марко. Большая часть меня ушла с ними. Я почувствовал тяжесть этого признания и отогнал её резким вдохом.
— Хватит вспоминать умерших. Думай, как выбраться отсюда, — приказал я себе мысленно. На самом деле, я хотел напиться до беспамятства, но сейчас нет для этого времени.
Продолжая шаг, я думал, чем бы я мог заняться в городе, когда найду его. Нужна работа, простая и незаметная. Помощник кузнеца, конюх — дела, которые не привлекут внимания Имперцев. Параллельно — мне нужны тренировки с кардио-аурой. Практика должна стать рутиной, частью дня. Если я хочу стать сильнее.
Я посмотрел на ладонь. Когда мне нужно было вызвать ауру, я концентрировался на ритме сердца: усиленное биение, сосредоточенность, затем попытка сдержать поток. Я вдохнул глубже, ощутил, как пульс ускорился. Сосредоточение отрезало посторонние звуки. Я почувствовал центральную точку в ладони — тонкий импульс, а затем в этой точке появилась плотность, ощущение, как будто материал собирается в объёме.
Поверхность кожи на ладони зажглась внутренним жаром. Центр начал мерцать и уплотняться в шар размером с яблоко. Он оплавлял ладонь, отдавая тепло, и я улыбнулся — редкое удовлетворение. Аура разливалась по руке, наполняла плечо, опускалась в грудь. В этот раз я попробовал удержать её. Тело требовало напряжения, дыхание уплотнилось, мышцы в руке напряглись.
Внезапно шар лопнул. Ветер горячего воздуха ударил в лицо. Я отпрянул, горло сжалось от резкого отдачи.
— Чёрт, — выдохнул я. — Как же трудно.
Я контролировал ауру, но не до конца. Для боя, такого, как тогда, с лже-кукловодом, мне не хватает одного: не только техники, но причины, силы, которая не даст ей прерваться. Я подумал о ярости и о жажде причинять вред — и тут же оттолкнул эти мысли. Раньше я не желал превращаться в инструмент мести без ясной цели.
Если получится, нужно найти и купить книгу о кардио-ауре. Жук научил меня читать и писать — это единственное, чем он был полезен в моей жизни. Надеюсь, ты мучался когда тонул как свинья в грязи, как... Я не стал завершать мысль.
Я продолжил путь. По дороге поймал несколько крабов: быстрые движения рук, ловкость, отломанные клешни. Я снял с панциря остатки и съел немного сырого мяса. Вкус указывал, что мясо не идеальное, но в принципе съедобное. Запас в сумке я не трогал — оставлю его на случай ночлега. Солнце стояло уже низко — это было послеполуденное время, и тень от дюны начала тянуться по песку. Я ускорил шаг, прижимая сумку к боку и оглядывая берег в поисках тропинки или признаков людей.
Спустя еще минут сорок ходьбы...
Я наконец нашёл тропу, ведущую вверх по склону.
Наконец-то. Уже думал, что придётся идти до самой ночи по этим пескам.
Подъём оказался коротким, и вскоре передо мной раскрылась новая местность — просторный луг, покрытый густой зеленью, и разными цветами. Между травой торчали редкие, высокие деревья, а дальше, насколько хватало взгляда, земля уходила под лёгкие холмы. Воздух чувствовался приятно прохладным и свежим. Ветер шевелил траву, и все казалось таким мирным.
По пути мне попадались огромные пни — широкие, почти окаменевшие. Каждый в диаметре не меньше пяти метров.
Когда-то здесь, должно быть, стоял густой гигантский лес.
Неужели дело рук имперцев?
Думаю, после захвата земель эльфов они выжгли и срубили всё подряд, лишь бы не оставить ни следа от прежних народов.
Я поднял голову к солнцу. Если не ошибаюсь, впереди должен быть север. Нужно поскорее выйти к какой-нибудь дороге — лучше всего к протоптанной, по ней, может, и найду указатели или хоть следы людских поселений.
Я шёл сосредоточенно, стараясь держать направление. Иногда менял путь, когда рельеф становился неудобным, но чувство, что я уже заблудился, не отпускало.
Когда я в очередной раз остановился, чтобы решить, куда сворачивать дальше, где-то вдали послышались голоса. Негромкие, грубые, ворчливые. Я мгновенно насторожился.
Это не звери. Люди?
Я медленно повернул голову. Напряжение поднялось, будто что-то холодное двинулось по спине. Стоит ли проверять? Или лучше пройти мимо и не рисковать?
В такие моменты я жалею, что рядом нет Унылы. Она всегда помогала думать и оценить мое положение, пока я действовал на инстинкте.
Или тот же Марко. С ним тоже бывало удобно решать такие моменты...
Путешествовать одному всё же непривычно.
Слишком много приходится решать без чужого голоса рядом.
Если это действительно люди, возможно, местные. А значит — они могут знать путь к ближайшему городу или деревне. Риск конечно есть, но не смертельный. Если дойдёт до драки — сил хватит. Я отдохнул, тело не измотано, а старый опыт в уличных стычках никогда не подводил.
Решившись, я сменил направление и направился к голосам.
По мере приближения шаги стали тише, дыхание — ровнее. Я двигался осторожно, вслушиваясь в каждый звук вокруг.
Через несколько минут я увидел их.
Три фигуры.
Я присел, пригнулся к земле. Скрыться негде — только высокая трава. Придётся наблюдать так.
С первого взгляда — двое мужчин и один старик.
По их движениям видно: спорят, причём неравно. Мужчины давят на старика, тот жмётся и отступает.
Я сжал рукоять кинжала, спрятал его за спину — на случай, если придётся убивать.
Один из мужчин — жилистый, плечи узкие, но мышцы каменные. Верхняя часть тела голая, на шее болтается длинный рыжий шарф. Второй — в похожем шарфе, только грязнее и короче. Оба стоят спиной ко мне. На поясе у каждого — по тесаку.
Старик выглядит как обычный рыбак: простая одежда, выгоревшая ткань, на голове соломенная шляпа. Рядом ведро и удочка.
Я глубоко вдохнул, поднялся и пошёл к ним, стараясь, чтобы шаги звучали спокойно.
Надо быть готовым ко всему.
По мере того как я приближался, слова троих становились отчётливее.
— Эй, старик, нам всё равно, где ты монеты возьмёшь. — хрипло сказал один из двоих, закутав лицо в выцветший шарф. — Дом твой стоит на земле, которую мы держим под собой. Значит, плати налог за то, что живешь здесь спокойно.
— Именно так. — добавил второй, с кривой ухмылкой. — Не нравится — катись куда хочешь. Только запомни, старик: в третьем звене почти все территории заняты бандами, и у них тарифы куда жёстче наших.
Старик стоял, нахмурившись, не отводя взгляд. Похоже, он уже знал этих двоих и не впервые терпел их визит. Его плечи дрожали не от страха, а от злости. Увидев меня, он чуть повернул голову и едва заметно махнул рукой — мол, не подходи.
Но я не остановился.
— Хей, мужики! — сказал я нарочито бодро, помахав рукой.
Они синхронно обернулись. На лицах — настороженность, на глазах — пустота людей, привыкших к насилию.
— Чего? Ты кто такой вообще? — буркнул один.
Я подошёл ближе и остановился в нескольких шагах.
— Что тебе нужно, парень? Заблудился? — усмехнулся второй, подмигнув напарнику.
— Смотрю, смелый. — сказал первый, скрестив руки. — По нашей территории шляешься и даже не проявляешь уважение. Понимаешь ли ты, кто перед тобой стоит?
Я посмотрел на них холодно, оценивая их стойку, руки, вес тел. Судя по движениям, простые уличные выскочки, не более.
— По вашей территории, значит? — я оглянулся вокруг, нарочито наиграно. — Странно, не вижу вывески, что она ваша.
Один из них нахмурился и раздражённо хмыкнул.
— Ты издеваешься, что ли? — процедил он. — Мы из банды Рыжего Гука. И с нами шутки плохо заканчиваются. Пока можешь идти — иди, пока ноги целы. Или, может, у тебя к нам претензии есть?
Он положил ладонь на рукоять тесака. Я перевёл взгляд на старика — тот стоял неподвижно, и хмуро смотрел из под своих бровей, на этих двоих.
— Тебе этот тип знаком, старик? — спросил второй, поворачиваясь к нему.
— Впервые вижу, — ответил старик, голос у него дрогнул, но страха в глазах всё так же не было.
— Впервые, значит? — ухмыльнулся тот, что стоял ближе. Он сделал несколько шагов ко мне, гремя сапогами по земле. Я не отступил.
— А, я понял. Герой нашёлся. Из гильдии авантюристов, что ли? Или странник, который решил защитить бедного старика? — произнёс он с презрением. Второй за его спиной чуть наклонился вперёд, готовый выхватить тесак. Старик попятился в сторону, не зная, куда деться.
— Я просто хотел спросить дорогу, — сказал я спокойно. — Но знаете, банда, которая вымогает деньги у стариков, не вызывает особого уважения. Настоящие банды не грабят тех, кто едва сводит концы с концами.
— Слышь ты, — рявкнул тот, что стоял ближе. — Умник нашёлся. Хочешь сказать, что мы шуты какие то?
Он вытащил тесак, и тусклый металл блеснул в лучах солнца. Второй мгновенно сделал то же самое.
— Ты сам напросился, парень, — сказал первый, щерясь. — Мы бы тебя не тронули, если б ты не начал трепаться лишним. Снимай сумку, выворачивай карманы. Сапоги тоже снимай — как раз мой размер.
Он сделал шаг вперёд. Воздух между нами натянулся. Я чуть повернул корпус, проверяя дистанцию, ветер коснулся руки за спиной, где я держал скрытый клинок.
Отходя на шаг от него, я оставался расслаблен — лёгкая ухмылка не сходила с лица.
— Ещё один шаг в мою сторону — и ты пожалеешь.
Мужик остановился, удивлённо посмотрел на меня, затем перебросил взгляд на приятеля. Они переглянулись и почти одновременно расхохотались, в их смехе слышалась дерзость, уверенность в своей силе.
— Ты слышал, Гизен? — произнёс первый с притворной грустью. — Он обещает, что заставит меня пожалеть.
Второй тут же подхватил и колко добавил: — Аккуратно, Нант, вдруг он заплачет.
Они смеялись громче. Старик, с которого всё это началось, стоял в стороне с серьёзным, холодным взглядом и не вмешивался.
— Повторяю, — сказал я, даже не поднимая глаза, — один шаг — и ты пожалеешь об этом. Неужели ты так уверен в своих силах?
Нант уже сжатыми зубами смотрел на меня; моё спокойствие и лёгкая насмешка действовали ему на нервы. Он сделал намеренно широкий шаг ближе и усмехнулся.
— И что ты сделаешь? Неужели убьешь меня? — проговорил он, натягивая улыбку, в которой явно сквозила агрессия.
Я нарочно сел на колено, притворно суетясь в сумке, и когда он приблизился, резко набрал в ладонь горсть сухой земли. В следующий момент земля попала ему в лицо, прямо в глаза.
— Мои глаза! — завопил Нант, отпрыгивая назад. Он пытался моргать, тер глаза, пытаясь прогнать пыль.
Старик отшагнул ещё дальше и внимательно следил за происходящим. Гизен, товарищ Нанта, сжался, потом завопил:
— Нант! Чёрт, я тебя порублю!
Он рванул вперёд с большим замахом. Я принял боевую стойку. Его атака была клиширована и предсказуема; я видел каждый его шаг заранее. В тот момент, когда он сделал выпад, я мощно толкнул ногой в сторону его напарника — тот, ещё не оправившись от земли в глазах, полетел прямо под ноги Гизена. Тот сумел перепрыгнуть своего товарища и на мгновение остановился, чтобы проверить его положение. Эта пауза — всё, что мне было нужно.
Я рванул вперёд, подскочил и дал удар внутренней частью ладони в глотку. Воздух вырвался из него, тесак вылетел из рук. Я схватил его в воздухе за край лезвия. Тот, кого я ослепил пылью, снова поднялся, теперь с искренней яростью в голосе:
— Кто ты, чёрт возьми такой!?
— Имя мое не так важно, — ответил я ровным голосом, — важно то, что вы — ничтожные храбрецы пустых угроз. — Я бросил и воткнул тесак в землю где-то в стороне, показывая, что могу обойтись и без оружия.
Я сделал приглашающий жест рукой, приглашающий на «честный» приём.
— Что ты таращишься? Продолжим наш бой.
Нант, всё ещё с болью в глазах, прищурился и сделал несколько шагов. Он тяжело дышал, в руках зажимал тесак, но в его взгляде я уже не видел самоуверенности, а лишь сомнение.
Он плюнул в сторону и сунул тесак в ножны, затем подошёл к напарнику и помог ему подняться.
— Я запомнил твою морду, пацан. — Говорил он медленно, выбирая слова, в них звучала угроза, рассчитанная и бесчувственная. — Ты пожалеешь, что связался с бандой Гука. — следом он с хмурым взглядом, рявкнул в сторону старика — Мы придём снова. И если ты не заплатишь — мы сожжём твой дом, а твою дочь… сделаем наложницей Гука. Уяснил!?
Старик стоял молча, лицо сжато, губы прижаты. Он ничего не ответил. Мужики в рыжих шарфах, шепча угрозы между собой, ушли прочь, время от времени оглядываясь назад. Их шаги стихли, но напряжение не покидало воздух. Я стоял, наблюдал за их удаляющимися силуэтом и чувствовал, как в груди медленно нарастает готовность — не к слепой ярости, а к решению, которое нужно будет принять чуть позже.
Я стоял и смотрел им вслед, пока их силуэты не скрылись за холмистым склоном.
Воздух снова стал тихим, слышно было лишь, как ветер треплет траву и тихо шипит море вдалеке.
— Ну и ну… — выдохнул я, криво усмехнувшись. — Первое впечатление от здешних мест… своеобразное.
Опустившись на одно колено, я поднял свою сумку, отряхнул с неё землю и закинул на плечо. После короткого взгляда в сторону старика шагнул к нему.
— Ты в порядке, дед?
Старик всё ещё смотрел туда, где исчезли головорезы. Только когда они окончательно растворились из виду, он тяжело выдохнул, будто сбросил с груди камень.
— Я-то в порядке, спасибо тебе за помощь, — сказал он усталым, но уверенным голосом. — Но стоило ли тебе рисковать жизнью ради меня? Эти люди могут вернуться, и заставить тебя ответить за твое.
Я чуть прищурился, глядя на него.
— Разве это выглядело так, будто я рисковал? Поверь, старик, я видел вещи и похуже. А касательно меня, не волнуйся.
Он недоверчиво посмотрел на меня, приподняв бровь.
— Ты говорил, что просто хотел спросить дорогу. Ты не местный? Одежда у тебя странная, не здешняя.
Я взглянул на себя — простая рубаха, потёртый легкий плащ, кожаные сапоги после долгого пути — ничего особенного.
— Бросаюсь в глаза, значит?
— Ещё как, — усмехнулся старик и протянул руку. — Меня зовут Варко.
Я посмотрел ему в глаза — спокойные, но внимательные, такие у людей, которые давно видели и хорошее, и плохое.
Протянул руку в ответ.
— Агнир, — ответил я, и только потом подумал, что стоило бы использовать другое имя.
— Агнир, — повторил он тихо. — Необычное имя у тебя. Чтож, Агнир, куда же ты направляешься?
— Точного пути у меня нет, но я бы хотел найти ближайший город, — сказал я. — Я, как ты верно подметил, неместный. Недавно прибыл в Изумдион, но понятия не имею, куда идти, чтобы дойти до одного из городов. Карты у меня тоже к сожалению нет.
Старик почесал затылок.
— Вот оно как. Смотрю сапоги твои покрыты налетом соли и песка. Ты прибыл с моря?
Я взглянул на сапоги. Внутри неприятно кольнуло: слишком уж он наблюдателен. Неужели осторожничает?
— Я просто вольный путешественник без родины и великих целей. — сказал я, стараясь говорить спокойно. — У меня была маленькая лодка, на которой я обычно путешествовал. Но к несчастью, ее унесло в море. Не достаточно на берег ее вытянул, и когда спал, волны унесли ее черт знает куда.
Варко посмотрел на меня чуть дольше, чем хотелось бы, а потом просто вздохнул.
— Путешественник, значит. Что ж, ближайший отсюда город это Гринстанд, дорога до него займёт у тебя пару дней пешком. Притом что, идти придется через нейтральные зоны — территорий, где власть Имперских законов почти не действует. А большей частью третьего звена руководят банды.
— Банды? Те двое тоже что-то подобное говорили.
— Верно. — Старик хмуро усмехнулся. — Третье звено Имперского Изумдиона слабо держится на ногах. Законы здесь есть, но никто их не соблюдает. И поэтому бандиты и бродяги объявили земли своими, и мы, обычные крестьяне, вынуждены платить им налог за то, что живём тут. После убийства наместника третьего звена, Каймана из дома Ларрей, от рук эльфийских мятежников, имперцы Изумдиона практически перестали обеспечивать нас защитой в этой части земель. Оставив все на самотек, сосредоточившись на войне с Сангвинийским Союзом.
Он усмехнулся горько, без радости.
— Вижу, тебя эти вещи совсем не удивляют?
— В Империи с третьими звеньями общества всегда был бардак, — ответил я.
— И с этими условиями мне еще приходится платить налог банде Гука. Чтобы жить на земле, которую я получил за двадцать семь лет службы в Белоснежной Империи. Тратил свою жизнь и время ради Империи, которой на меня плевать.
— Значит, тебе придётся все таки заплатить той банде? Сколько?
— Пять серебряных и двадцать медных, — сказал он, поджав губы. — Думаешь, старик вроде меня, что живёт на рыбе и воде, потянет такое? Моя ветеранская доля в месяц — всего два серебряных, остальное я добираю продажей рыбы в близ лежащих деревнях.
— Даже не знаю, что может быть хуже. Проблема с бандами или с имперцами.— тихо сказал я.
Варко поднял свою старую удочку, взял деревянное ведро с рыбой и посмотрел на меня.
— Семь лет так уже живу, что уж тут поделать. Вижу, тебе некуда идти. Хочу ответить тебе добром на добро. Так что давай, пойдем ко мне. Отдохнёшь, поешь. Вид у тебя, скажу честно, не вызывает доверия. Но почему то мне кажется, что ты хороший парень.
Я слегка удивился, но улыбнулся уголками губ.
— Стариков по крайней мере я никогда не трону. А если не буду вам обузой, я хотел бы согласится на ваше приглашение.
— Ерунду не неси, — отмахнулся он и двинулся вперёд. — Топай за мной. А, и вот… — он протянул мне ведро с рыбой. — Понеси-ка это. Спина совсем разболелась.
Я приподнял брови, но всё же взял ведро.
Мы шли по тропинке, ведущей вглубь побережья. Ветер нёс запах соли и водорослей, а над головой пролетали чайки.
Я смотрел на руки старика — изрезанные морщинами, с натянутыми жилами и старыми мозолями. Человек, который работал всю жизнь, чтобы просто выжить.
Для него я был всего лишь странным путником. Но все равно вызывал у него опасение, и я не виню его в этом. Думаю, у такого человека как он, было много плохих моментов в жизни. И несмотря на свои сомнения. он решил проявить добро по отношению к ко мне.
И, пожалуй, пока так лучше. Пусть Агнир останется для него лишь странным именем, а не именем вора и убийцы.
Пока обстоятельства складывались не худшим образом.
Может и вправду, судьба на моей стороне?