3-я Эра. 1264 год после смерти Бирюзового Жнеца.
Стекло лопнуло прямо у него перед лицом.
Бутылка разлетелась с сухим треском. Острые осколки с хрустом вошли Каэлю под челюсть, распороли шею и щёку, а мелкая стеклянная крошка брызнула во все стороны вместе с кровью. Тяжёлые алые капли ударили по стойке, по полу, по рукам стоявшей за ней служанки.
Девушка вскрикнула так резко, что голос сорвался почти сразу. Она дёрнулась назад, врезалась спиной в деревянные полки, и те заходили ходуном. Бутылки посыпались вниз одна за другой. Стекло лопалось под ногами, дешёвое пойло разливалось по доскам густыми лужами, а запах спирта мгновенно смешался с запахом крови.
Таверна взорвалась шумом.
Кто-то вскочил из-за столов, опрокидывая кружки. Один из пьяниц потерял равновесие и с грохотом рухнул вместе со стулом, зацепив соседний стол. Посуда полетела на пол. По залу прокатились крики. Несколько посетителей тут же бросились к выходу, расталкивая друг друга локтями и цепляясь сапогами за ножки стульев. Кто-то наоборот застыл на месте, не в силах даже моргнуть.
Голова центуриона дёрнулась назад от удара, открывая разорванное горло. Между застрявшими осколками быстро проступала кровь. Она стекала по шее под воротник и срывалась вниз тяжёлыми густыми каплями.
Каэль ударился о стойку с такой силой, что дерево жалобно затрещало.
На мгновение он ещё попытался удержаться на ногах. Пальцы соскользнули по залитому пивом краю стойки, сапог проехался по мокрому полу, и уже через секунду его тело тяжело рухнуло спиной вниз.
Из горла вырвался низкий рык, и я сразу бросился следом.
Пол под ногами глухо загрохотал. Я врезался в него всем телом и с силой впечатал в грязные доски. Колени ударили Каэля в грудь, воздух сразу вылетел у него из лёгких надломленным хрипом.
Он попытался вдохнуть. Попытался поднять руку.
Пальцы судорожно вцепились мне в рукав, но в следующую секунду его скрутил тяжёлый кашель. Кровь брызнула ему на подбородок и мне в лицо.
Мое сердце колотилось быстро, что каждый удар отдавался болью где-то под рёбрами. В висках стучало.
И в следующий миг красная кардио-аура вырвалась наружу.
Она вспыхнула по всему телу сразу, покрывая руки, грудь и плечи. Из открытых участков кожи начали вырываться плотные алые потоки энергии. Они двигались рывками, дёргались, расползались по мышцам и спине, срываясь наружу короткими всплесками.
Разлитый возле моих колен эль начал шипеть и покрываться пузырями, испуская густой приторный пар. Старые доски пола под ладонями пересохли и покрылись сетью трещин, а брошенная неподалёку половая тряпка медленно темнела и тлела по краям.
Даже воздух перед глазами дрожал от жара, из-за чего лицо лежащего подо мной постоянно расплывалось.
Но я всё равно видел его.
Я видел его так отчётливо, словно весь остальной мир перестал существовать.
Его разбитый рот, залитый кровью подбородок, дрожащие веки и взгляд, в котором ещё сохранялись остатки сознания.
Перед глазами один за другим вспыхивали лица погибших товарищей.
Тот момент, когда Каэль поднял руку, а в небе вспыхнуло ослепительное сияние. Когда вниз ударил тот проклятый столб света, накрывая людей вместе с камнем, пылью и раскалённым воздухом.
Я до сих пор помнил запах горелой плоти. Помнил, как трещала раскалённая кожа.
Их взгляды, обращённые ко мне в последние мгновения. Всё это смешивалось внутри головы, превращаясь в одно единственное желание.
Убить.
Убить Каэля Рангрейта.
С глухим ревом я сорвался окончательно и начал бить его без остановки.
Кулак с хрустом врезался ему в лицо, сразу же за ним второй, третий, ещё один. Голова Каэля моталась по грязным доскам пола от каждого попадания. В какой-то момент я схватил его за волосы и с силой впечатал затылком в пол. Доски под ним треснули, тело дёрнулось, а из разбитого рта вырвался надломленный хрип. Он попытался поднять руку, попытался прикрыться, но я тут же сбил её в сторону ребром ладони и снова ударил сверху вниз, вкладывая в удар весь вес тела.
Пальцы стали мокрыми от собственной крови и его крови, суставы жгло после каждого удара о кость, но боль почти не ощущалась. Она просто терялась где-то глубоко под этой яростью, которая полностью затопила голову. Аура продолжала рваться наружу хаотичными языками. Красные потоки срывались с пальцев и растворялись в раскалённом воздухе во время удара.
Я хотел забить его насмерть прямо здесь, на этом полу, среди перевёрнутых столов, битого стекла и чужих криков. Хотел, чтобы он наконец понял, что перед ним больше нет того мальчишки, которого можно безнаказанно ломать и унижать.
Хотел увидеть в его глазах страх, что когда-то он видел в моих.
Хотел, чтобы он почувствовал собственную беспомощность, чтобы хоть на несколько секунд оказался на месте тех людей, чьи тела он превратил в обугленные куски мяса. Чтобы ни одно слово об имперской справедливости больше никогда не сорвалось с его губ.
Я снова схватил его за голову и с силой ударил о пол. Ещё раз. И ещё.
Только тяжёлый шум, собственное дыхание и одно навязчивое чувство, которое с каждым ударом становилось всё сильнее.
Не останавливаться до тех пор, пока он не перестанет дышать.
Голова Каэля снова и снова ударялась о доски пола. Под затылком уже растеклось тёмное пятно, впитываясь в половицы.
К этому времени большая часть посетителей уже сбежала из таверны, только её хозяин, под крики и ругань наконец вернулся из погреба.
В одной руке он всё ещё держал ту бутылку сапфиранского мёда, однако, едва его взгляд упал на разгромленный зал, лицо мгновенно исказилось. Несколько столов лежали на боку, по полу растекалась выпивка вперемешку с осколками стекла, а посетители, ещё недавно шумно спорившие и пившие, теперь жались к стенам, стараясь держаться подальше от центра происходящего.
Увидев меня, трактирщик настолько растерялся, что бутылка просто выскользнула из его руки и разбилась о доски пола.
Он быстрым шагом направился к стойке, едва не врезавшись плечом в ужасе стоявшую Айгу, и почти сразу сорвался на крик:
— Я же говорил тебе, Айга, что ему нельзя больше двух бутылок сапфиранского! Говорил ведь!
Голос у него дрожал не столько от злости, сколько от страха. Продолжая ругаться себе под нос, трактирщик перегнулся через стойку и начал лихорадочно шарить под ней. Бутылки сталкивались друг с другом, кружки гремели, что-то тяжёлое с шумом рухнуло на пол. Он постоянно косился в мою сторону, а затем переводил взгляд на остальных посетителей, надеясь, что хоть кто-нибудь поможет ему.
— Шидим вас подери… — процедил он сквозь зубы, после чего уже громче рявкнул на весь зал: — Неужели здесь не осталось ни одного мужика?! Помогите мне его скрутить!
Но отвечать на его призыв никто не спешил.
Кто-то отвёл взгляд, кто-то нервно заёрзал на месте, а несколько человек и вовсе начали медленно смещаться ближе к выходу, стараясь не шуметь.
Один из наёмников возле стены тихо пробормотал что-то про красных магов и о том, что связываться с такими — верный способ сдохнуть раньше времени. Ему никто не ответил, но по лицам остальных было видно, что многие думают точно так же.
Очень скоро трактирщик понял, что помощи не будет.
Из-под стойки он наконец вытащил тяжёлую дубину с потёртой рукоятью, крепко сжал её обеими руками, но по тому, как дрожали его пальцы, было ясно — уверенности в себе он не чувствует совершенно. Он тяжело сглотнул, вытер вспотевший лоб плечом и снова посмотрел в мою сторону.
Приближаться ко мне ему было страшно до онемения в ногах, однако перспектива смотреть, как собственную таверну разносят по кускам, пугала его ещё сильнее.
Несколько мгновений он просто стоял на месте, тяжело дыша и собираясь с духом, после чего всё-таки решился.
Резко перегнувшись через стойку, трактирщик сдавленно вскрикнул и со всей силы обрушил дубину мне на спину.
— Получай!
Удар пришёлся точно под лопатку.
Плотная ткань плаща смягчила часть силы, однако тело всё равно дёрнулось вперёд. Тупая боль быстро расползлась по шее и спине, а из лёгких резко выбило воздух. Я подставил ладони вперед в пол, удерживая равновесие, и сжал зубы, пытаясь подавить неприятное ощущение.
Перед глазами вспыхнули странные синие искры.
Красная кардио-аура, окутывавшая тело, дрогнула и пошла нервной рябью. Алое свечение несколько раз запульсировало, а по деревянному полу поползли рваные отсветы. В этот момент взгляд невольно зацепился за лицо Каэля.
И тогда произошло нечто странное.
За его головой вдруг проступили длинные серые эльфийские уши. А еще через одно короткое мгновение передо мной появилось изуродованное человеческое лицо, черты которого я никогда раньше не видел.
Я резко мотнул головой, прогоняя наваждение, и видение тут же исчезло, возвращая изувеченный лик Каэля моему взору.
Из груди сам собой вырвался низкий хриплый рык. Воздух тяжело проходил через сжатое горло, а кардио-аура внезапно вспыхнула ярче. Алое свечение начало пульсировать в одном ритме с ударами сердца. Каждый удар отдавался по всему телу, заставляя ауру вздрагивать и разливаться вокруг меня всё шире.
Трактирщик, ещё секунду назад державший дубину с показной решимостью, застыл на месте. Его пальцы крепко сжимали древко, но в глазах уже не осталось прежней уверенности. Я медленно повернул голову в его сторону. Тяжёлое дыхание вырывалось из груди вместе с тихим рычанием, а взгляд сам собой остановился на его лице.
Когда наши глаза встретились, вся его бравада исчезла без следа.
— Я… я нечаянно, — выдавил он сорвавшимся голосом.
Дубина выпала из рук, тяжело ударилась о пол и откатилась в сторону. Он поспешно отшатнулся назад, едва не снеся спиной собственную стойку.
Мне было безразлично, на тех кто решит вмешаться. Безразлично, кто именно попытается остановить меня.
Я все равно завершу начатое.
Я опустил взгляд на лежащего подо мной Рангрейта.
После десятков ударов его черты расползлись в кровавое месиво, разорванная кожа открывала участки раздробленной плоти, нос потерял прежнюю форму, а нижняя челюсть держалась лишь на остатках мышц и кожи. Один глаз полностью залило кровью, второй оставался открытым, хотя взгляд в нём был мутным и расфокусированным.
В какой-то момент я заметил странное движение. Среди крови и судорожных подёргиваний его искалеченного тела, уголок губ вдруг дрогнул, а затем медленно пополз вверх. Несколько секунд я просто смотрел на него, не понимая, что вижу.
Это была улыбка. Каэль Рангрейт улыбался.
А затем, неожиданно для себя, я услышал голос.
Его не услышал бы никто из окружающих. Потому что голос не прозвучал в таверне.
Он возник прямо в моей голове — отчётливый, спокойный и до боли ненавистный. Казалось, будто его обладатель стоял прямо у меня за спиной.
— Мертвецы не умеют разговаривать, неужели забыл об этом?
От этих слов внутри что-то обливалось яростью, слова вырывались сами собой.
— Тебе лучше знать о том, что мертвецы не умеют!
Рука вновь напряглась для сокрушительного удара.
Плечо налилось силой, пальцы непроизвольно сжались, а тело уже начинало наклоняться вперёд, когда чья-то ладонь с неожиданной силой вцепилась в моё левое плечо.
Рывок последовал мгновенно.
Меня резко дёрнули назад, заставив потерять устойчивость и сорвав атаку в самый последний момент. Я резко обернулся через плечо, первые секунды я просто смотрел на лицо незнакомки, не понимая, почему оно кажется таким знакомым.
Затем взгляд скользнул по собранным в хвост чёрным волосам, задержался на зелёных глазах, и память сама сложила отдельные детали в единое целое. Узнавание пришло настолько резко, что на мгновение даже заглушило ярость.
— Глафира... Бейлис... — хрипло произнёс я.
Именно из-за неё тогда мы с Марко превратились в оружие для бойни. И именно из-за нее, площадь Фартанта, оказалась завалена телами невинных.
Где-то позади раздался испуганный голос хозяина таверны.
— Назад! Отпусти его! Ты совсем с ума сошла?!
Трактирщик кричал так громко, что сорвал голос, однако Глафира даже не посмотрела в его сторону.
Она навалилась на меня всем телом и продолжала тянуть назад, пытаясь увеличить расстояние между мной и Каэлем.
Её пальцы впились в одежду с отчаянной силой, чувствовалось давление даже через ткань. Несмотря на разницу в силе, она не собиралась отпускать меня. Я ощущал, как напрягаются её руки, как дрожат мышцы от усилия, как сбивается дыхание после каждой новой попытки сдвинуть меня с места.
Затем Глафира приблизилась настолько, что я почувствовал её дыхание возле уха.
— Ты дышишь только потому, что Он позволил тебе это.
Её голос звучал удивительно спокойно. В нём не было ни паники, ни страха.
Однако вместе с её словами я услышал кое-что ещё. Сначала это был едва различимый шум где-то на границе слуха, но постепенно он становился всё отчётливее. Казалось, что один и тот же голос повторяет нечто снова и снова, но звучал он сразу из множества разных мест.
Я не мог разобрать ни одного слова. Не понимал, кто говорит и откуда исходит этот звук.
К черту звук...
Сейчас... на данный момент Глафира закрывала собой центуриона, мешала и отнимала драгоценное время. Каждая секунда её сопротивления позволяла ему оставаться в живых, и эта мысль постепенно вытесняла всё остальное.
Внутри больше не оставалось места для сомнений.
— Пусти меня! —громким ревом вырвалось из моей груди.
Красная аура вспыхнула вокруг меня с новой силой. Воздух стал горячее. Потоки жара ударили в лицо Глафире, заставили её зажмуриться, растрепали выбившиеся из хвоста волосы и оставили красные следы на открытой коже.
Любой другой человек уже отступил бы назад, но она продолжала удерживать меня, упрямо игнорируя боль и опасность.
Тогда я сорвал её руку со своего плеча и сразу же развернул корпус, вкладывая в следующее движение весь накопившийся гнев. В тот момент я не думал о последствиях и даже не смотрел, куда именно наношу удар локтем.
По залу разнёсся тяжёлый звук столкновения, от которого несколько человек невольно вздрогнули. Тело Глафиры оторвалось от меня и полетело назад. Она врезалась спиной в соседний стол, переворачивая его вместе со стульями и рухнула на пол. Посуда разлетелась по доскам, а по таверне прокатилась короткая волна испуганных возгласов.
На несколько мгновений всё вокруг замерло.
В наступившей тишине особенно отчётливо слышалось моё тяжёлое дыхание. Тут же, не теряя времени, я хотел свершить свой долг, но Каэль у моих ног больше не улыбался. Мой пыл тут же умерился.
Всё, что осталось от его прежней ухмылки, исчезло вместе с последними проблесками сознания.
Его тело лежало в луже собственной крови и время от времени дёргалось короткими судорогами. Из развороченного рта вырывались тяжёлые хрипы и влажное бульканье. Кровь пузырилась на губах, стекала по подбородку и снова возвращалась в горло.
Но даже глядя на это, я не чувствовал удовлетворения. Во мне всё ещё оставалось что-то тёмное, голодное и злое.
Я не понимал, что именно могло бы заглушить эту жажду. Не знал, существует ли вообще что-то способное её утолить.
— Гнилая кровь! — внезапно раздался чей-то испуганный крик.
Внезапный крик прорвался сквозь этот шум и ударил по сознанию не хуже пощёчины.
Мир вокруг словно качнулся.
Несколько раз моргнув, я попытался сфокусировать взгляд. Перед глазами снова плавали тускло-синие искры. Они вспыхивали на доли секунды и тут же исчезали, оставляя после себя неприятную тяжесть в голове. Виски болезненно пульсировали, а мысли путались.
От невнятной боли в голове я опустил взгляд вниз.
Мои глаза округлились от ужасающего удивления. Сознание всё ещё цеплялось за прежнюю картину, но реальность была абсолютно другой.
Подо мной был не Каэль.
У моих ног лежал совершенно другой человек.
На полу был тучный взрослый мужчина. Его лицо было изуродовано моими ударами. Он тяжело дышал и едва заметно шевелился.
Несколько секунд я просто смотрел на него, не в силах понять, что именно вижу.
Кто он?
Откуда он здесь взялся?
В голове мгновенно возник образ Каэля. Его лицо. Его взгляд.
А потом снова лицо этого мужчины.
Я отчётливо помнил, как смотрел именно на Каэля. Помнил, как мои кулаки врезались в его лицо.
Настолько отчётливо, что сомнений просто не могло быть.
Но тогда почему передо мной лежит этот человек?
Резкая боль пронзила голову. Я схватился за висок и зажмурился. Перед глазами вновь вспыхнули синие искры.
Сердце тревожно забилось быстрее. Мысли начали метаться между воспоминаниями и реальностью, но чем сильнее я пытался разобраться в произошедшем, тем меньше понимал. Всё увиденное несколько секунд назад казалось настоящим. Я был уверен в этом. Уверен настолько, что готов был поклясться собственной жизнью.
Я медленно повернул голову через плечо, опасаясь увидеть то, что могло ждать меня позади.
На полу лежала вовсе не Глафира Бейлис.
Это была Иви.
Несколько человек уже опустились возле неё на колени. Один из посетителей осторожно поддерживал её за плечо, помогая не завалиться набок, а та служанка с хвостиками пыталась остановить кровь куском ткани, который уже успел полностью пропитаться красными пятнами.
Кто-то настойчиво требовал немедленно увести её отсюда. Несколько человек заняли место между нами, закрывая её своими телами.
Среди всех оставшихся внутри, я так же не мог увидеть того серого эльфа, что сновался у стойки. Неужели он сбежал когда поднялась паника?
Но как бы оно не было, стоявшие не выглядели храбрецами. Наоборот, каждый из них явно хотел оказаться сейчас как можно дальше отсюда. Хоть они и не произносили ни слова, их напряжённые взгляды говорили сами за себя. Каждый из них следил за мной так, словно опасался, что я снова сорвусь и продолжу свое буйство.
Иви сидела возле ножки перевёрнутого стола, плотно прижав колени к груди. Её плечи заметно дрожали, а дыхание оставалось тяжёлым и неровным. Казалось, она до сих пор не успела осознать произошедшее. Всё случилось слишком быстро.
Я видел, куда именно пришёлся удар.
Локоть рассёк ей бровь и разбил нос. Кровь продолжала течь по лицу, несмотря на все попытки остановить её ладонями и тканью. Она просачивалась между пальцами, оставляла следы на щеках и подбородке, впитывалась в ткань рукава и стекала на воротник платья.
Самым страшным было то, что она не плакала.
Не кричала от боли и не звала на помощь. Вместо этого она просто смотрела на меня. Её глаза беспокойно метались, пытаясь найти хоть какое-то объяснение случившемуся. В них не было ненависти или злости.
Только искреннее непонимание.
Она пыталась понять, чем заслужила тот удар, почему всё произошло именно так и почему человек, которого она знала, внезапно оказался способен на подобное.
Однако вместе с этим непониманием в её взгляде постепенно проступал ужасающий страх.
И я прекрасно понимал причину этого.
Сейчас Иви смотрела не на того Агнира, который совсем недавно сидел с ней за одним столом и дурачился.
Нет.
Сейчас перед ней сидела окровавленная фигура в плаще, нависшая над телом умирающего человека.
Алая аура всё ещё пульсировала по моему телу, окрашивая одежду и лицо в тревожные отблески. Кровь покрывала руки до самых локтей, а пальцы всё ещё были сжаты после недавней схватки.
Я попытался подняться, едва не поскользнувшись на залитом кровью и алкоголем полу. Ладони упёрлись в липкие доски. Несколько секунд ушло только на то, чтобы заставить себя встать. Пошатываясь, я всё же поднялся на ноги и замер посреди разгромленной таверны.
Я хотел что-то сказать.
Хотел объяснить произошедшее, найти слова, которые смогли бы хоть немного исправить то, что она увидела.
Хотел убедить её, что всё закончилось и что ей больше ничего не угрожает. Однако стоило открыть рот, как я понял, что не могу произнести ни слова.
Я осторожно сделал шаг вперёд и медленно протянул к ней руку, стараясь не делать резких движений. Мне казалось, что если я подойду спокойно, если просто покажу, что не собираюсь причинять ей больше вреда, то Иви хотя бы выслушает меня.
Но едва я двинулся в её сторону, она тут же вздрогнула.
Из её горла вырвался короткий испуганный звук. Она резко отшатнулась назад и почти сразу сильнее прижалась к людям, стоявшим рядом. Её пальцы вцепились в чужую одежду так отчаянно, словно она боялась, что её сейчас оторвут от них силой.
Затем она начала отползать по полу, беспорядочно перебирая руками и ногами. Кровь на её ладонях размазывалась по доскам, оставляя за собой длинные неровные следы.
Я застыл на месте.
Её глаза были прикованы ко мне. Там был только страх. Настоящий, неподдельный страх.
Платье её матери, которое ещё несколько часов назад выглядело аккуратным и праздничным, теперь было безнадёжно испорчено. Подол пропитался грязью и пролитой выпивкой, на ткани темнели пятна крови. Волосы растрепались и прилипли к вспотевшему, покрасневшему лицу. На шее и возле ключицы виднелись следы ожогов. Она выглядела так, будто пережила настоящий кошмар.
И я был частью этого кошмара.
Я медленно опустил руку. Пальцы сами собой сжались в кулак, а зубы скрипнули от напряжения. В груди нарастало тяжёлое чувство, от которого нельзя было избавиться или отмахнуться. Достаточно было просто посмотреть на Иви, чтобы понять одну простую истину.
Я мог убить её.
Эта мысль заставила меня опустить взгляд.
Потому что впервые за долгое время я не мог найти оправдания своим действиям. Не мог убедить себя, что у меня не было выбора. Не мог спрятаться за привычными объяснениями перед собой.
Передо мной стояла девушка, которая когда-то смотрела на меня с любопытством и мило улыбалась.
Теперь же она смотрела так, словно боялась, что стоит мне сделать ещё один шаг — и её жизнь оборвется.
И в этот момент в дальнем конце таверны с грохотом распахнулась входная дверь.
Внутрь ворвался сырой вечерний ветер, принеся с собой запах улицы и холодной грязи. Сквозняк мгновенно пронёсся через весь зал, всколыхнув пламя свечей и масляных фонарей, а по деревянному полу протянуло холодом.
— Бегите! Держитесь подальше от красного мага! — заорал парень, буквально влетевший внутрь.
Он тяжело дышал, а сапоги были заляпаны свежей грязью. Его взгляд быстро нашёл меня — и лицо парня сразу стало ещё бледнее.
— Стражники уже идут сюда! Они будут здесь с минуты на минуту!
После этих слов я почувствовал, как кровь медленно отливает от лица.
Мозг уже сам выстроил перед глазами конец этой сегодняшней истории.
Железные колодки на руках. Сырая камера и ржавые цепи, натянутые между кольцами в стене.
Городская праздничная площадь, полная зевак и сотни глаз, спокойно наблюдающих за тем, как клейменного грешника отправляют болтаться на потеху толпе.
Если меня схватят здесь, после использования кардио-ауры, а потом ещё и увидят клеймо на груди, никто даже не станет искать оправдания моим поступкам. Не будет ни суда, ни следствия. Мне не дадут открыть даже рта для предсмертных слов.
Меня вздёрнут ещё до рассвета, а тело к утру уже начнут растаскивать вороны и голодные псы.
Гул в висках, ещё недавно оглушающий, начал исчезать. Вместо него пришёл неприятный холодный звон, от которого мутило сильнее, чем от выпитого алкоголя.
Аура вокруг моего тела дрогнула и начала постепенно тускнеть. Огненные всполохи, которые ещё недавно рвались наружу вместе с яростью, теперь угасали прямо на глазах, рассыпаясь мелкими искрами.
И вместе с этим пришла слабость.
Я согнулся, тяжело упираясь ладонью в колено, и сплюнул густую вязкую слюну прямо между сапог.
Во рту стоял металлический привкус крови.
Мысли о Иви, о том, что я только что устроил, резко отошли на второй план.
Жалость, вина, остатки сомнений — всё это исчезло под одним простым и предельно ясным желанием.
Выжить.
Я быстро огляделся по сторонам, пытаясь оценить обстановку. Люди уже начали понимать, что происходит. Несколько пьяных наёмников наоборот оживились, почуяв возможность заработать. Таверна за считанные секунды превратилась в тесную ловушку, где каждый человек внезапно стал препятствием.
— Не дайте ему уйти! За него стража отвалит нам кучу серебра!
— Его аура гаснет! Он выдохся!
— Хватайте его!
Голоса ударили сразу с нескольких сторон.
Наёмники начали двигаться ко мне, пытаясь окружить, хотя по их лицам и рваной походке было видно, что половина едва держится на ногах после выпивки. Один задел бедром стол и едва не рухнул. Другой с трудом вытащил нож, больше мешая самому себе, чем пугая меня.
Но даже пьяная толпа оставалась толпой.
Рука сама дёрнулась к ближайшему столу. Пальцы сомкнулись на тяжёлой глиняной кружке, полной пива, и уже в следующую секунду я рванул вперёд.
Первый наёмник даже не успел нормально среагировать. Он только начал попытку защититься руками, когда я с размаха впечатал кружку ему прямо в висок.
Раздался глухой треск.
Глина лопнула у меня в руке, осколки разлетелись в стороны, а острый край полоснул мою ладонь. Боль прошила руку от кисти до локтя. Мужик тяжело завалился набок, сшибая плечом рядом стоящего и утягивая за собой чей-то стол.
Второй наёмник вцепился в мой плащ почти сразу.
Ткань резко натянулась на шее, дёрнув меня назад так сильно, что дыхание мгновенно перехватило. Я захрипел, чувствуя, как ворот впивается в горло. Он навалился всем телом, пытаясь повалить меня на пол и прижать сверху, а его тяжёлая ладонь мёртвой хваткой держала ткань возле шеи.
— Попался... щенок... — выдохнул он прямо мне в лицо.
Я дёрнулся в сторону, уходя от второго захвата, но сапог тут же скользнул по разлитому элю.
Нас обоих повело, и пол резко ушёл из-под ног.
Я успел выставить руку, ударившись коленом о половицу, и в тот же момент со всей силы вдавил большие пальцы ему в глазницы. Наёмник заорал так громко, что на секунду перекричал шум всей таверны. Мне на лицо брызнула тёплая кровь, и его хватка наконец ослабла. Я рванулся назад, буквально выдирая собственный плащ из его рук. Ткань затрещала, ворот перекосило, кусок материи остался у него в кулаке.
Позади уже раздавались новые крики.
— Ловите преступника!
— Закройте дверь!
Паника вокруг начала разрастаться ещё быстрее. Люди теперь не просто пытались меня остановить — они испугались.
А испуганные люди всегда становятся подобны загнанным зверям.
Я рванулся к выходу, расталкивая плечами толпу, но почти сразу налетел грудью на какого-то пьяного мужика, который сам пытался протиснуться наружу. Он обернулся с перекошенным лицом, явно собираясь что-то заорать, но я уже обеими руками толкнул его в спину. Мужик полетел вперёд, сшибая соседний стол. Посуда с грохотом посыпалась на пол. Кружки разбивались под ногами. Кто-то вскрикнул, когда на него опрокинулась горячая похлёбка. Один из посетителей вообще нырнул под стол, закрывая голову руками.
Сапоги с грохотом вбивались в липкие половицы, пока я нёсся вперёд, едва удерживая равновесие на залитом выпивкой полу. Воздух вырывался из груди короткими рваными выдохами. Перед глазами всё дёргалось — лица, столы, огонь свечей, чужие руки, блеск ножей. Где-то позади продолжали орать. Кто-то уже переворачивал столы, пытаясь перекрыть проход.
Один из наёмников полез через столы напрямик, сбивая препятствия локтями. Я слышал топот сразу нескольких человек у себя за спиной и понимал только одно.
Замешкаюсь, и меня схватят.
Я почти добежал до двери, но двое здоровых мужиков, до этого стоявших возле стены, резко подхватили тяжёлую дубовую скамью и с натужным рыком дёрнули её поперёк прохода.
Толстые ножки с противным скрежетом проехались по половицам, оставляя глубокие царапины в древесине, а сама скамья встала прямо передо мной, намертво перекрывая дорогу к двери.
Всё происходило слишком быстро.
Я уже нёсся вперёд на полной скорости, чувствуя, как под сапогами трещат осколки и хлюпают жидкости. Затормозить было невозможно. Попытка перепрыгнуть тоже закончилась бы плохо — меня либо поймали бы в воздухе, либо я сам грудью влетел бы в край этой чёртовой скамьи. В голове мелькнула только одна мысль. Ни остановиться, ни менять направление я уже не успевал.
Я резко подогнул ногу и буквально бросил собственное тело вниз, уходя в жёсткий перекат прямо на скользкий пол.
Плечо первым ударилось о липкие доски, позвоночник неприятно дёрнуло, но инерция уже тащила меня дальше.
Я прокатился боком между перевёрнутыми кружками и разлитым пойлом, чувствуя как одежда мгновенно пропитывается всем чем можно.
Один из мужиков попытался опустить скамью ниже, придавить меня ею к полу, но было поздно.
Один из них выругался и потерял равновесие, второй попытался удержать баррикаду, но только сильнее накренил её в сторону.
Стиснув зубы, я рывком подтянулся вперёд и наконец полностью выскользнул из-под скамьи, буквально выкатившись с другой стороны прямо под ноги людям у двери.
Один из тех мужиков, что держали скамью, только сейчас понял, что я уже проскочил, и резко дёрнулся назад, пытаясь схватить меня волосы, но я успел вывернуться. Пряди лишь скользнули у него между пальцев. Я тут же поднялся на одно колено, пошатнулся от боли в груди и почти сразу рванулся к двери, чувствуя как внутри всё дрожит от нехватки воздуха и перенапряжения.
До свободы оставалось всего несколько шагов.
Я ударил в дверь плечом со всей силы, рассчитывая просто снести её с петель, но вместо этого доски только глухо скрипнули. Дверь даже не открылась. Я едва не рухнул вместе с ней, в последний момент удержавшись на ногах. В голове сначала мелькнуло непонимание, а потом до меня наконец дошло. Дверь открывалась внутрь!
Паника ударила с новой силой.
Наёмники вырвались из общей свалки и теперь бежали прямо ко мне. Я слышал их дыхание, слышал звон металла, слышал как один из них орёт что-то про стражу и ускользающее вознаграждение.
Я судорожно вцепился в железное кольцо двери разбитыми пальцами и дёрнул его на себя. Ладонь тут же скользнула, но дверь всё-таки поддалась. Сначала совсем немного. Узкая щель шириной в ладонь показалась мне сейчас настоящим спасением.
Этого хватило.
Я сразу же навалился всем телом и буквально втиснулся в проём боком. Доски сдирали кожу через тунику, плечо ударилось о косяк так сильно, что руку на мгновение онемело, но я продолжал проталкивать себя наружу.
И я вывалился на улицу.
Уличный воздух сразу ударил в лицо и ворвался в раскалённые лёгкие. После духоты таверны он оказался настолько холодным, что грудь мгновенно свело тяжёлым спазмом.
Я согнулся пополам прямо возле входа, заходясь сухим кашлем, из потрескавшихся губ вместе с ним брызнула кровь. Перед глазами всё плыло и дёргалось. На мгновение мне действительно показалось, что я сейчас просто рухну здесь, прямо на этих грязных камнях, и уже не смогу подняться.
Но затем до ушей донёсся другой звук. Далёкий звон доспехов. Тяжёлые шаги.
Стража.
Звук подкованных сапог быстро приближался по улице, отражаясь от каменных стен домов. Где-то впереди уже заорали люди, кто-то начал спешно отходить в сторону, освобождая дорогу бегущим стражникам.
Я резко выпрямился и сорвался с места как раз в тот момент, когда дверь таверны за моей спиной с грохотом распахнулась. Не разбирая дороги, я бросился туда, где между домами лежало больше тени и меньше света. Подошвы скользили по мостовой, плечо ныло после удара о дверь, а лёгкие горели после каждого вдоха, но останавливаться было нельзя.
— Он побежал туда! В сторону переулков! — раздался крик позади.
— За ним! — рявкнул другой голос.
Почти сразу после этого ночную улицу прорезал новый звук.
Сначала один короткий лай. Потом второй.
Очень быстро лай сменился тяжёлым дыханием и частым цокотом когтей по камню.
Гончие.
Звук их мощных тел неумолимо приближался. Тогда мой взгляд невольно упал на собственные руки. Кровь всё ещё стекала по разбитым костяшкам, оставляя тёмные капли на мостовой. Для обученной гончей такой след был подарком.
Из тёмной подворотни неожиданно метнулась бродячая кошка. Она выскочила прямо мне под ноги, явно испугавшись шума погони. Я не успел ни перепрыгнуть её, ни обогнуть. Подошва грязно задела животное, кошка отчаянно взвизгнула и шарахнулась в сторону.
В тот же момент я потерял равновесие. Нога поехала по камню, тело резко качнулось вперёд, и лишь отчаянный взмах руками спас меня от падения. Несколько шагов я буквально боролся с собственным телом, пытаясь удержаться на ногах, но успел выровняться.
Позади не стихали голоса стражников. Они перекрикивались между собой, указывая направление, и продолжали гнать меня вперёд, не оставляя ни секунды на передышку.
Я бежал почти вслепую.
Тусклый свет редких факелов едва добирался до этих переулков, оставляя большую часть дороги во власти темноты. Несколько раз на моём пути возникали прохожие. Кто-то успевал отскочить к стене, кто-то выкрикивал ругательства мне вслед, а кого-то я попросту сшибал плечом, даже не успевая обернуться.
Я видел перед собой только следующий поворот и следующую возможность увеличить расстояние между собой и преследователями.
Впереди между домами мелькнул тёмный проём арки. Не раздумывая, я рванул туда. Низкая деревянная балка возникла перед глазами в последний момент. Я резко пригнулся и проскочил под ней, едва не зацепившись головой. После этого пришлось сразу сместиться в сторону, чтобы не врезаться в каменную стену.
Плечо всё же скользнуло по кладке, выбив из меня болезненный выдох, но скорость я не потерял.
Мысли путались. Я уже не пытался понять, куда именно бегу.
Не думал о том, как оказался в этой ситуации. Не думал о том, что будет дальше.
Сейчас существовала только одна цель.
Не дать себя поймать.