3-я Эра. 1264 год после смерти Бирюзового Жнеца.
Я чувствовал её. Эта ненависть не была туманной эмоцией — она была конкретной, плотной, горячей. Она пульсировала в груди, пробивалась в горле, горела в глазах. Я чувствовал, насколько близко конец. Конец тому, кто предал меня. Конец моей мести.
Я хотел чувствовать, как его кожа сдирается под моими руками. Я хотел слышать, как он тяжело дышит, как срывается на крик. Хотел видеть, как он теряет опору, как отшатывается, как глаза его наполняются страхом. Страхом передо мной.
Вокруг гремела резня. Шум металла о металл, крики, падение тел, визг боли. Воры из разных банд дрались друг с другом, озверевшие, испуганные, жадные. Кто-то вонзал кинжал в горло врага, кто-то бил рукоятью по голове. Одежды разрывались, кости ломались.
Но всё это было фоном. Удобным фоном.
Я использовал хаос, чтобы прорваться. Я двигался вперёд, оставляя за собой трупы. Нож в моей руке не останавливался — каждый выпад был точен, каждое движение выверено. Я не тратил ни секунды на жалость, ни секунды на страх. Ошибка Сигфы, что он исцелил меня от ран и снял усталость. Благодаря его помощи я был быстрее, сильнее. Я был готов убивать.
Я двигался с уверенной ухмылкой. Широкой, открытой, безумной. Лицо сводило судорогой, но я не прятал его. Мне нужно было, чтобы Кот это видел.
Он уже смотрел. Стоял в боевой стойке, натягивал тетиву, прицеливался. Но он не мог выстрелить сразу — между нами в беспорядке бегали воры, бились, падали, закрывали ему обзор. Я сокращал расстояние. Он видел это.
— Этого ты хотел, Кот!? — закричал я, продолжая идти вперёд. — ЭТОГО!?
Он напряг лицо. Глаза сузились, губы дрожали.
— Не подходи!.. — Он отступил. — Не смей подходить ко мне ближе, Агнир! Я убью то, что сам породил!
Между нами было не больше четырёх метров. Всё остальное исчезло. Небо, кровь, трупы — ничего не имело значения. Только он и я.
Он выстрелил.
Стрела прошла рядом, разрезала кожу на моей щеке. Я почувствовал, как она прорвала плоть, и тёплая кровь потекла вниз. Я не уворачивался. Я даже не пытался стать бесплотным. Я хотел чувствовать. Хотел, чтобы он тоже чувствовал.
Я бросился вперёд. Он пытался ударить меня луком, как дубинкой. Я прошёл сквозь удар — включил свою способность лишь на долю секунды. Затем — выпад вперёд. Кинжал метнулся к его горлу, но он поднял руки. Я рассёк его предплечья. Он стиснул зубы. Я улыбался.
— Вот что бывает, с предателями! — закричал я, размахивая клинком. — Разве ты не знал, на что я способен!?
Он отпрыгнул, поднял меч с земли. Один из убитых воров уронил его — и Кот не колебался. Теперь он защищался. Он блокировал каждый удар, но я был быстрее. Сильнее. Я бил с такой яростью, что воздух дрожал от скорости.
Металл звенел, искры летели в стороны. Он всё ещё стоял. Едва. Его движения были резкими, но он терял темп. Я давил. Он контратаковал, ударил меня ногой в живот. Я отлетел назад, ударился спиной о землю, но сразу встал. Зубы стиснуты. Он смотрел на меня.
— Всё было бы хорошо, если бы не твое решение! — крикнул он. — Ты разрушил всё! Из-за своего эгоизма!
— Эгоизм!? — заорал я и пошёл вперёд. — Это Я эгоист!?
Он едва успевал защищаться. Каждое моё движение — это не просто атака. Это крик. Это ярость. Это всё, что я сдерживал с момента предательства. Я сделал подсечку — он прыгнул, но не успел. Второй ногой я ударил его в грудь. Он потерял равновесие и упал на спину. Я набросился сверху.
Я схватил его за запястье, вырвал меч из его рук и отбросил в сторону. Он был подомной. Я видел его лицо — вспотевшее, окровавленное, запачканное пылью. Я закричал:
— Почему ты предал меня, Кот!? Почему ты предал того, кого называл своим сыном!?
Я начал бить. Кулаками. В лицо. Снова и снова. Его голова откидывалась, кожа трескалась. Он пытался сопротивляться, но я был сильнее. С каждым ударом он терял силы.
Он перестал защищаться. Только хрипел. Только тяжело дышал. Его глаза были полуоткрыты. Губы двигались.
— Ты... нарушил кодекс... тупой ты мальчишка...
Я остановился. Мои руки дрожали. Грудь вздымалась. В висках стучало.
— Что ты несёшь?! — заорал я и ударил ещё сильнее. — Как я мог убить Валлера?! Это ложь! Это всё ложь! Ты в неё поверил, потому что испугался! Ты боялся, что я стану лучше тебя! Боялся, что я займу твоё место! Но я тебе верил! Я отказался от желаний! Ради тебя! Всё, что у меня было — я отдал тебе!
Его лицо больше не было лицом. Только опухшая, кровавая масса. Но он продолжал говорить. Сквозь кровь, сквозь хрипы.
— Агнир... Вальтр... рассказал мне... ты сам признался... что убил Валлера... и всё, что ты хочешь от... банды Чёрной Руки...
Он закашлялся. Изо рта пошла кровь.
— Вальтр...? — прохрипел я.
Я посмотрел в лицо Коту. Я говорил уже почти шёпотом.
— Меня назвали предателем из-за тебя. А я хотел вернуться. Хотел тебя порадовать. Хотел, чтобы ты гордился мной… — Я судорожно втянул воздух. — Валлер не был со мной на том задании. Я не убивал его. Я только хотел, чтобы ты… гордился мной…
Он смотрел на меня. Его глаза были мутными, но в них появилось что-то. Не понимание. Не прощение. Что-то между.
Он поднял руку, медленно, тяжело. Положил её на мой кулак.
— Жук… — пробормотал он. — Жук сказал мне... что ты убил Валлера...
— Что?..
— Жук… он сказал, что отправил Валлера с тобой… — Он замолчал.
Рука его упала. Голова отклонилась. Он тяжело задышал.
— Что ты сказал?! — выкрикнул я, голос сорвался, в нём слышалась паника, дрожь, страх. Он звучал не как обвинение, а как крик человека, которого предали собственные действия.
Моё тело ослабевало. Мышцы рук и ног начали подрагивать, в пальцах чувствовалась пустота, как будто кровь ушла из конечностей. Грудная клетка сжалась, воздух вырывался прерывисто, дыхание сбилось. На мгновение показалось, что я стою в пустом зале, где исчезли и свет, и звук, и ощущение времени. Я чувствовал, как в животе поднимается тяжесть, и каждое биение сердца звучит гулко, как отголосок ударов молота по стали. Я был в панике, я не мог понять, как это могло произойти.
— Нет… Нет, нет, нет! Ты лжёшь! — выкрикнул я, схватившись за голову. Пальцы вцепились в волосы, я сжал их так, будто пытался вырвать из себя эту реальность. — Скажи, что ты соврал! Скажи, что это ошибка! Именно ты хотел меня предать! Да?! Скажи!
Кот лежал передо мной. Его лицо представляло собой кровавое месиво. Правая щека вспухла, левый глаз был наполовину закрыт от удара. Кровь запеклась на лбу, с губ стекали алые потоки, подбородок дрожал. Он пытался дышать, но каждый вдох звучал, как будто в лёгких стояла вода. Его руки лежали вдоль тела, одна подрагивала, другая была прижата к груди. Он смотрел на меня, с трудом держал взгляд, но не отворачивался. В этих глазах больше не было ненависти. Там была только боль, которую не могли передать слова. И глубокое сожаление.
Он слабо усмехнулся. Его губы дрогнули, едва заметно приподнялись, но даже это движение вызвало новый поток крови. Он поднял руку. Она тряслась. Кисть была в грязи, в порезах. Он коснулся моей щеки.
— Агнир... — сказал он хриплым голосом, в котором слышались надрывы. — Прости меня... Я не видел. Я не хотел видеть. Я закрыл глаза, потому что мне было легче поверить в то, что ты предатель. Чем признать, что моё отношение к тебе выше долга. Что я тебя предал первым... Жук... я поверил ему...
Он кашлянул. Изо рта вырвалась кровь. Её стало слишком много, она покрыла его губы. Он сглотнул с трудом.
— Я слушал его... я слушал его ложь, и... я поверил ему, потому знал его... так мне казалось. Я должен был поговорить с тобой. Просто... поговорить. Но я выбрал слепую ярость. Я был жалким стариком, испуганным тем, что ты и вправду решил воспользоваться моим доверием, ради своей выгоды.
Он вздохнул. Дыхание было судорожным. Он закрыл глаза на секунду, а потом вновь посмотрел в мои.
— Я никогда не считал тебя инструментом в своих руках. Ты был тем, кого я хотел защитить. Тем, кем я гордился... Но я всё разрушил. Я позволил тебе уйти, когда ты нуждался во мне.
Он говорил всё тише. Но голос становился тяжелее. В нём накапливались эмоции, которых уже не скрыть.
— Я не прошу тебя прощать меня. Но я хочу, чтобы ты знал — всё это время... даже в своих ошибках... я любил тебя. Как отец. Я видел в тебе то, чего не видел в себе. Ты не отступил даже когда остался один против других. А я... я сдался. Я выбрал страх и ложь. Я выбрал слухи. И за это я заплатил.
Он сжал мою щеку чуть крепче.
— Я был горд тем... что мог звать тебя сыном...
Я не успел ничего ответить. Ничего. Я хотел сказать, что теперь все будет хорошо. Хотел сказать, что всё понял, что заставим Жука ответить за всю эту ложь. Хотел вернуть время назад. Но не мог.
В следующую секунду раздался глухой хруст. Его голову раздавила тяжёлая нога. Звук был настолько чётким, настолько резким, что я почувствовал, как по моей коже пробежал холод. Череп Кота не выдержал. Его лицо превратилось в кровавую кашу. Осколки кости и мозговое вещество разлетелись в стороны, ударив мне в грудь, осыпав землю. Я не мог моргнуть. Я не мог дышать. Я не мог осознать, что происходит.
Железная рука схватила меня за шею. Сдавила с такой силой, что воздух исчез мгновенно. Меня подняли вверх. Глаза выкатились, рот открылся. Тело дёргалось. Я встретился взглядом с ним — Бервольф. Его лицо перекошено. Челюсть сжата, зубы видны. Глаза налились кровью. Вокруг тела вращалась плотная кардио-аура, красная, как кровь. Воздух вокруг него был горячим. Я чувствовал давление. Я чувствовал, как меня уничтожают.
— СОПЛЯК! — закричал он, его крик оглушил. — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! Я ДУМАЛ, ТЫ МОЙ БРАТ! А ТЫ РАЗРУШИЛ ВСЁ!
Я изо всех сил вонзил нож в его глаз. Лезвие упёрлось в его ауру, как в каменную стену. Оно не прошло. Но глаз наполнился болью. Он зарычал. Его крик был похож на взрыв. Он отбросил меня. Я ударился о землю спиной, перекатился, задыхаясь, чувствуя, как каждый сустав ломит от боли.
— ДУХ! — ревел он. — Я РАЗОРВУ ТЕБЯ! Я СДЕЛАЮ ТАК, ЧТО ТЫ САМ СЕБЯ СОЖРЁШЬ!
Я вскочил. Паника. В голове только одна мысль: сундук. Уйти. Убежать. Найти выход. Я побежал. Сквозь мёртвые тела, сквозь стоны раненых, сквозь запах крови, смешанный с потом и грязью. Я бежал, не разбирая дороги.
И вдруг удар.
Сильный, резкий, в спину. Я полетел вперёд, перекатился по земле, боль пронзила позвоночник. Я закричал.
— Что ты вытворяешь, щенок?! — это был Джед. Его голос был наполнен злобой. Его алое свечение давило. Он шёл медленно, но с силой в каждом шаге.
— Я говорил! Я говорил всем, что тебе нельзя доверять! Но никто не слушал! — он сжал кулаки. На них сворачивалась энергия.
Я попытался подняться. Тело не слушалось. Но я встал. Я поднялся, потому что не мог лежать.
— Агнир! — громкий голос Кевик. Он встал между мной и Джедом. Его лицо было мрачным. За ним стояли Марко и ещё четверо. Они были изранены, но не отступали.
— Я надеялся на твой разум, Дух, — сказал Вальтр, вставая рядом с Джедом. Его лицо было покрыто царапинами, из губ стекала кровь, но взгляд был холодным. Он шагнул вперёд.
— Всё из-за тебя! — закричал Джед на Вальтра. — Ты нас в это втянул! Ты и твои дешёвые игры! — он замахнулся, но Вальтр первым ударил его в грудь. Джед отлетел назад, снося троих воров в стороне, в итоге ударившись о поваленный ящик. Земля затрещала.
— Я больше не хочу быть частью этой клоунады, — спокойно произнёс Вальтр. — С самого начала мне нужен был только сундук. Чёрная Рука и остальные — это лишь инструмент. Я хочу в Театр. Один. Без вас.
Он развёл руки. Его голос звучал извращенно.
— Я хотел уничтожить все банды. И создать себе новую банду. Ты, Дух, должен был быть со мной. У тебя дар. А ты выбрал этих вонючих шавок.
Мои товарищи напряглись. Они стояли, готовые к бою.
— Исчезните. Пока можете. Духа оставьте мне. Я не убью вас, если подчинитесь.
Кевик усмехнулся. Его лицо было уставшим, но глаза — живыми.
— Ты и так хотел нас убить. Мы не отдадим тебе нашего брата!
Я не мог поверить. Я заорал:
— ЗАТКНИСЬ! Я НЕ ВАШ БРАТ! Я УБИЛ КОТА, КОТОРЫЙ БЫЛ НЕВИНОВЕН! Я СДЕЛАЛ ЭТО! СВОИМИ РУКАМИ!
Вальтр усмехнулся.
— Значит, это была правда. Занятно.
Марко подхватил меня. Его рука было изранена, но он держался. Я встал с его помощью. Кевик посмотрел мне в глаза.
— Это твоё мнение, — сказал он. — А у нас — своё.
Он сжал меч. Его аура полыхала. Шестеро остались со мной. Против нас — пятнадцать. Шансов почти нет. Но они стояли. Они не дрогнули. Они выбрали остаться со мной. До конца.
Вдруг воздух сотрясся...
Бервольф сделал шаг вперёд. Земля под его тяжёлыми ногами дрожала с каждым шагом, будто не выдерживала веса его тела и ярости. Его дыхание было рваным, прерывистым. Грудная клетка вздымалась и опадала с неестественной силой, а кардио-аура вокруг него дрожала, вибрируя с осязаемой агрессией. Алые всполохи пульсировали вокруг его тела, обжигали воздух, и каждый вдох вырывался с усилием, сопровождаясь хриплым рыком.
Из-за спины Бервольфа, шатаясь, вышел Сигфа. Его плечо было пробито, из раны торчал обломок копья, кровь стекала по руке, оставляя на запястье густую тёмную дорожку. Он стоял слабо, но взгляд был твёрдым.
— Стой, Бервольф! — прохрипел Сигфа, голос звучал надсадно. — Ты не можешь просто взять и перебить всех... мы не звери...
Бервольф даже не обернулся. Только шёл вперёд, тяжело, без раздумий. Сигфа шагнул ближе, его голос стал резче:
— Послушай! Ты слышишь, о чём я тебе говорю!? Ты… грязное животное! Убей меня, если хочешь! Но если ты пойдёшь дальше, ты сам станешь тем, кто уничтожит наш единственный шанс попасть в Театр!
На этот раз Бервольф остановился.
Он медленно повернул голову, его затылок был покрыт грязью, как и лицо, в котором застыла тень чего-то не людского. Он смотрел на Сигфу в упор. Не моргая.
— Ты не можешь просто взять и всех убить… — продолжил Сигфа, напрягая мышцы шеи, будто чувствовал, что каждое слово может стать последним. — Наши бойцы уже вырвали друг другу глотки. Мы на грани. Ещё шаг — и начнётся резня, из которой никто не выйдет. Мы не дикари… мы будущая знать воров. Мы должны найти другое—
Хруст. Глухой, короткий, отвратительный звук.
Правая рука Бервольфа с молниеносной скоростью сжалась на голове Сигфы. В один момент череп эльфа вдавился внутрь. Глаза Сигфы выкатились, лицо исказилось от боли, но крик так и не вырвался. Его тело обмякло, и он рухнул на землю с приглушённым шлепком. Бервольф даже не смотрел на него.
Он шагнул вперёд и без колебаний наступил на труп. Послышался мерзкий, глухой треск — позвоночник поддался, словно под грузом глыбы. Кровь выступила изо изуродованного лица Сигфы последним пузырём. Все вокруг застыли.
— ДОСТАТОЧНО! — проревел Бервольф, его голос прорезал поле, как взрыв. — ХВАТИТ ЭТИХ ВАШИХ ГНИЛЫХ РАЗГОВОРОВ! ХВАТИТ ВАШИХ ПЫТЛИВЫХ ДИАЛОГОВ! Я СЛУШАЛ ВАС ДОСТАТОЧНО ДОЛГО!
Он дышал так, будто в лёгких горело пламя.
— ВСЕ ВЫ — ПЛОТЬ! СВЕЖАЯ ПЛОТЬ! Я СОЖРУ ВАС ВСЕХ!
Он сорвался с места, без предупреждения. Он не шёл на кого-то одного — он ринулся на всех. Его ноги дробили землю, камни вылетали из-под подошв, кулаки сжимались в громадные удары. Бервольф начал бойню.
Вальтр успел поднять свой меч, но слишком поздно. Удар кулака Бервольфа в грудь отшвырнул его на несколько метров. Джед попытался увернуться, но получил локтем в челюсть и рухнул, потеряв равновесие. Кевик шагнул вперёд, вытянул руку, вызывая вспышку своей красной кардио-ауры, но уже через мгновение она рассеялась под напором чужой. Кулак Бервольфа ударил его в живот, и тот согнулся пополам.
Это был не бой. Это была расправа.
— АГНИР! НАМ ПОРA! — закричал Марко, хватая меня за плечо и указывая на здание трактира вдалеке.
— А КАК ЖЕ КЕВИК?! ОСТАЛЬНЫЕ?! — крик вырвался у меня сам, в голосе дрожал страх.
— БЕГИ! ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ!— Марко смотрел мне в глаза, но не мог сказать больше. Он знал, что сказать больше — значит солгать.
Я обернулся.
Поле было усыпано телами. Крики боли сливались с воплями страха. Кровь стекала по траве и пыльной земле. Бервольф вырвал руку Джеду и с размаху ударил ею по лицу Вальтра. Он выл от ярости, не как человек, а как существо, утратившее разум. Бервольф не знал жалости.
И тогда он посмотрел на нас.
Его зрачки сузились, губы скривились в звериной ухмылке, лицо исказилось. Он рявкнул:
— КУДА СБЕЖАТЬ СОБРАЛСЯ, ПАРЕНЬ?! ДУМАЕШЬ, Я ТЕБЯ ОТПУЩУ?! Я УБЬЮ ТЕБЯ ПОСЛЕДНИМ! Я ХОЧУ ЧУВСТВОВАТЬ ТВОЙ СТРАХ ДО САМОГО КОНЦА!
Он отбросил врагов с пути и сорвался в нашу сторону. Земля под ним трескалась, каждый его шаг оставлял вмятину. Он мчался к нам с нечеловеческой скоростью. Его дыхание хрипело, он уже заносил руки, чтобы схватить нас.
И тогда…
— А-А-АААА!!! — Кевик, весь в крови, с выбитым плечом, с разбега врезался в бок Бервольфу. Их тела столкнулись с мощным грохотом. Бервольф отшатнулся, потеряв баланс, и рухнул на бок. Пыль поднялась в воздух. Секунда. Только одна секунда спасения.
— АГНИР! МАРКО! БЕГИТЕ! — закричал Кевик, кашляя кровью. Голос был грубым, надтреснутым, но твёрдым.
— А ТЫ?! — вырвался у меня крик. Сердце билось слишком быстро, я чувствовал, как Марко тянет меня за локоть.
— Мое время прошло, Агнир. — рявкнул Кевик, не оборачиваясь. Он снова бросился на Бервольфа, нанося кулаками бессильные, но яростные удары. — Без Кота… мне незачем жить. Это моя точка, пацан! Я оставляю тебе, волю старого поколения Черной руки!
Он дрался, несмотря на сломанные пальцы, несмотря на сломанную руку. Он бил, пока мог стоять. А Бервольф поднимался. Поднимался медленно, но неумолимо.
Я видел, как Вальтр лежит неподалёку, пытаясь подняться, опираясь на дрожащую руку. Джед уже не двигался. Остальные… не было уже остальных. Только мы. Только бег.
Я и Марко мчались к трактиру, ноги скользили по земле, дыхание сбивалось, но мы не останавливались. Тело работало само — под напором адреналина, под зовом выживания.
Мир распадался на части. Всё вокруг теряло форму — не физически, а внутри меня. Сердце будто разрывалось, не выдерживая веса того, что я видел, того, что чувствовал. В груди стояла боль, но не от ударов — от невозможности осмыслить происходящее. Я не знал, кем я больше являюсь. То, что раньше казалось очевидным — цель, гнев, ненависть к Коту — все исчезло. Остался только осадок, плотный, как глина, и давящий, как груда камней. Внутри меня осталось только пепелище. Молчаливое. Тяжёлое. Горькое.
Я не знал, предатель ли я. Вор ли. Просто жалкий трус. Я не мог дать себе ответ.
И именно в этот момент, когда мы с Марко бежали к зданию трактира, случилось то, что оборвало и мысли, и бег, и всю реальность.
Небо изменилось.
Сначала я даже не понял, что именно происходит. В воздухе не было ни ветра, ни облаков — только спокойное утреннее небо, чуть высветленное от пробуждающегося солнца. Но что-то в нём стало иным. Свет — он был другим. Красноватый оттенок проступал сквозь рассвет, как будто кто-то снял фильтр с самой реальности.
Он появился внезапно. Не растянуто, не постепенно — как вспышка, как включённый факел в полной темноте. Красный свет, плотный и однородный, пролился из верхних слоёв неба, будто кто-то сдвинул невидимую преграду.
А потом раздалось это.
РАСКАТ!
Он не был похож на гром. Это был не звук, а импульс — глухой, тяжёлый, волнообразный. Мы с Марко остановились и почти одновременно обернулись. Не по желанию, а от инстинкта. Позади, над полем боя, вспыхнул свет, настолько яркий, что даже закрытые глаза не спасли бы. Мы видели, как он пробился сквозь атмосферу и ударил в землю.
Но это не была обычная молния. Это была вертикальная колонна света, абсолютно прямая, идеальной формы. Она не исчезла мгновенно, как вспышка — она держалась, как будто удерживалась чем-то с другой стороны. Она рассекала воздух. Она вонзалась в землю. Она вытесняла всё вокруг.
В следующую секунду пришёл взрывной отклик.
Ударная волна прокатилась по земле, сотрясая всё, что находилось в радиусе. Она не просто сбила с ног — она отшвырнула. Люди, звери, обломки, оружие — всё полетело в стороны. Воздух дрожал. Грунт трескался. Пыль поднялась столбом, а звук, пришедший после, буквально давил на уши, заставляя заложить их.
Я ничего не слышал — только гудение в голове. Глаза слезились. Я попытался встать на ноги, но тело шаталось, как будто потеряло ориентиры. Марко рядом зажал уши, с трудом поднимаясь. Его рот двигался, но я не слышал слов. Только спустя несколько секунд звук вернулся, прорвавшись резкой болью в ушах.
Все на поле замерли. И враги, и умирающие воры, и даже сам Бервольф. Он стоял, не двигаясь, его дыхание было тяжёлым, а мышцы напряжены.
Никто не знал, что это было.
Я смотрел в сторону места удара. Там, где свет пробил землю, теперь стоял плотный столб пыли. Видимость была почти нулевая. Только горячее сияние вырывалось сквозь завесу, словно в центре всё ещё оставался источник энергии.
И тогда я понял.
Это был отклик на мой сигнал. На светошумовую стрелу, которую я выпустил ранее. Но это… это было больше, чем я рассчитывал. Кто-то услышал. Кто-то, чья мощь находилась за пределами моего понимания. Кто-то прибыл. Не просто кардио-маг. Не просто солдат.
Кто-то, кто должен был изменить весь ход этой истории.