3-я Эра. 1264 год после смерти Бирюзового Жнеца.
Кровь. Смерть. Черные глаза.
Всё слилось в один нескончаемый поток. Не было времени на размышления, на страх, даже на боль. Всё вокруг состояло из мяса, костей, предсмертных вздохов и звона оружия. Воздух был густым — от жара и от пара крови.
Я видел, как рассекал плоть. Видел, как кровь стекала с тел, падала на каменные плиты и собиралась у моих ног. Алая, вязкая, тёплая. Каждый удар — не просто движение рукой. Каждый удар — конец чьей-то жизни. Возможно, того, кто вчера продавал рыбу на площади. Возможно, того, кто вчера нянчил на своих руках младенца. Сейчас они — только тело. Без мыслей. Без своей воли.
Усталость рвала меня изнутри. Мышцы горели. Суставы ныли, будто разрывались. Всё тело — как один сплошной крик боли. Но я не имел права остановиться. Я должен... я обязан справится.
— Чёрт... — я прошипел, стиснув зубы. Челюсть хрустнула от напряжения. — Они идут. Идут без перерыва. Но мы их режем! Мы точно уменьшили их количество! — голос сорвался. Я ударил снова — навстречу лицу, слишком близко подошедшему. Меч вошёл прямо в грудную клетку, прошёл сквозь ребра. Сердце пробито. Тело обмякло.
Клинок был весь в зазубринах. Он уже не резал — он ломал. Я бил им и по телу, и по костям, и по металлу, и по черепам. И теперь он почти не слушался меня. Вес в руке стал слишком тяжёлым. Но я продолжал.
Мы с Марко двигались, как единый организм. Я шагнул — он отступил. Он опустил клинок — я поднял свой. Я ударил в шею врага — он вонзил меч в бок другому. Всё — как отлаженный механизм. Без слов. Без пауз. Это был результат сотен часов тренировок с Кевиком. Нашим старым учителем. Тем, кто умер, но оставил нам свои движения, свою технику боя, свою силу.
— Где он?! — закричал я, оборачиваясь. Горло пересохло, голос превратился в хрип. — Где тот, кто ими управляет?! Где эта мразь?!
Толпа наступала. Без страха. Они не замирали при виде смерти. Не шатались от ран. Они шли. Мужчины, женщины, и даже дети. У некоторых — руки были перебиты. У других — животы были вспороты, но они всё равно шли. Их вела чужая воля. Их вёл кто-то. Как кукловод ведёт куклу.
— Агнир! — закричал Марко. Его голос был низкий, сорванный. Он бил, выдирал меч, и снова бил. — У меня руки уже не слушаются! Я еле держу клинок!
Я быстро осмотрелся. Под ногами — трупы. Камни под сапогами стали скользкими от крови. Я едва не поскользнулся. Все мёртвые были нашими жертвами. Это была бойня. Это было поле, где умерло всё человеческое.
Сзади — монумент Бирюзового Жнеца. Огромная медная статуя, без головы. С прямой осанкой, с мантией. Как будто она осуждала нас — стояла над нами, глядя на агонию. Без слов. Без глаз. Но с давлением.
— Лезь наверх! — крикнул я, указывая на выступы вдоль мантии статуи. — С плеча можно будет найти того, кто за всем стоит! Я прикрою!
Марко не спорил. Он знал: если мы потеряем сундук — конец. Всё рухнет. Он резко развернулся, убрал меч за спину, закрепил ремни сумки, натянул их сильнее. Сделал первый рывок. Схватился за складку мантии. Его руки скользили от крови на руках, но он не остановился. Пальцы сжимались судорожно. Ноги искали опору. Каждый его шаг — это риск сорваться. Но он лез. Быстро. Рывками.
А я остался. На земле. Один.
Я повернулся обратно. Толпа наступала. Они молчали. Даже раненые не кричали. Я видел, как юнец с вывернутым плечом поднимает палку. Видел, как старик, еле передвигая ноги, несёт нож. Они шли как воставшие мертвецы, которым потревожили их сон.
Я вонзил меч в грудь женщине, у которой лицо было покрыто грязью и порезами. Она замахивалась на меня. Но после удара не издала ни звука. Просто рухнула.
Руки гудели. Плечи ломило. Но внутри меня всё ещё пульсировала цель. Я знал, зачем стою. Я знаю, почему убиваю. Их осталось около сорока. Может больше.
— Видишь кого-нибудь?! — закричал я, сбивая с ног ребёнка. У него было разбитое лицо, в котором не было ни боли, ни страха. Его глаза — чёрные, пустые. Он упал и больше не двигался.
Сверху раздался крик.
— Там! — голос Марко. Резко сорвался по площади. — В самом начале толпы! Стоит фигура в маске и в плаще! Он не двигается! Это он! Без сомнений!
Я не медлил.
— Защищай сундук, Марко! Не дай им добраться до тебя! — крикнул я. — Я иду за ним!
— Принято! — ответил Марко. Его голос стал холодным. Без дрожи. Он стоял на плече статуи, держался за кусок металла, оставшийся у основания шеи. Его лицо было напряжённым. Скулы сжаты. Губы тонкие. Пальцы мертвой хваткой сжимали ремни сумки. Он смотрел вниз. Вперёд. В ад.
Я должен был добраться. Я не мог потерять ни секунды. Всё, что осталось от моих сил, всё, что было в груди, в руках, в ногах — я должен был вложить в его убийство.
А он стоял. Фигура в маске. Неподвижная. Немая.
Он ждал. Не делал ни шагов. Не двигал руками. Просто стоял.
Он знал, что я иду.
И в тот момент в голове была только одна мысль, простая и колючая:
Что ты такое? Кто тебя послал? Зачем ты заставил нас убивать?
Я знал, что времени у меня почти не осталось. Всё зависело от скорости. Только добраться до него. Только убить его, прежде чем толпа убьёт нас.
Я активировал Пепельную Слезу.
Рукоять, привязанная к запястью кожаным ремешком, заискрилась бирюзовым. Цвет стал ярче, импульс прошёл по руке, пробежал по костям, вспыхнул в груди. Сначала исчезла усталость. Потом исчез вес. Мои ноги стали легче, руки — свободнее. Затем ушли ощущения. Я перестал чувствовать тяжесть, жар, боль. Тело стало как воздух. Или скорее — его не стало вовсе.
Я начал двигаться.
Мир вокруг потерял свою опасность. Толпа — вся эта серая, плотная масса людей — больше не касалась меня. Я проходил сквозь них. Не отскакивал, не уклонялся — именно проходил. Сквозь одежду, сквозь руки, сквозь лица. Их удары не достигали меня. Пальцы пролетали сквозь грудь. Колени — сквозь бёдра. Я стал бесплотным. Ничто не могло меня остановить.
Я пролетал сквозь них, как через влажный туман. Волосы, кожа, ткань — всё размытое, неощутимое. Но видимое. Мои глаза ловили мельчайшие детали: порезы, сломанные ногти, рассечённые губы. Но я не мог им помочь. Я двигался к одной цели.
Они не понимали, что происходит. Те, кто был ближе к моему пути, пытались схватить меня — но хватали воздух. Их движения были вялыми, растерянными. Кто-то хрипел, кто-то просто молчал. Там, где я проходил, воздух становился холоднее. Но это не был эффект магии — это было ощущение от пустоты.
Фигура в маске всё ещё стояла впереди. Он не двинулся ни на шаг.
Я преодолел расстояние за считанные секунды. Последний рывок — и я буквально вынырнул из состояния бесплотности.
Тело вновь стало тяжёлым. Лёгкие сжались. Воздух ударил в грудь — резко, глубоко. Сердце резко стукнуло. Я снова чувствовал вес. Ноги дрогнули от нагрузки. Кожа покрылась потом. Всё тело начало гореть от перегрузки.
Но я стоял. Перед ним.
Он был в чёрном плаще, по правой стороне которого шла белая полоса от плеча до бедра. Маска была белой, гладкой. На ней — только одна трещина. Вертикальная. От правого глаза вниз. И нарисованная красной краской или, возможно, кровью — изогнутая линия, как усмешка. Я встал прямо. Вдохнул.
И бросился вперёд.
— НА-КОНЕЦ-ТО! — вырвался мой крик. Громкий. Надрывный.
Я ударил. Рукоять меча взята обеими руками. Попытался рассечь туловище, и вспороть его.
Он не отскочил. Он просто слегка отклонился в сторону. На долю секунды. Мой клинок прошёл рядом, задел воздух и ударился о плиты.
Я развернулся и ударил снова. Резко. На этот раз шею. В бок. В ноги. В плечо. В любой участок, куда мог дотянуться. Я наносил удары хаотично, почти без контроля. Это не было фехтование. Это была ярость. Чистая. Слепая.
Он не атаковал. Он двигался легко. Его шаги были точными. Его отклонения — минимальными. Он предугадывал мои движения. Не читал их — предугадывал.
В это время часть толпы отделилась и пошла на меня. Остальные поползли вверх — к статуе. К Марко.
Я обернулся на долю секунды. Он ещё держался. Стоял на предплечье статуи. Пинал тех, кто карабкался вверх. Одной рукой держался за обломанный выступ, другой — защищал сумку. Его лицо было искажено напряжением. Он дышал тяжело. Но не сдавался.
Я снова повернулся к врагу.
— Тварь! — прошипел я. Я едва не поскользнулся, отступая в сторону. — Думай... Быстро думай…
Я снова ударил. Внутренне молясь, чтобы попасть. Неважно куда. В руку. В колено. В корпус. Хоть куда-нибудь.
Но мои движения теряли точность. Руки начали дрожать. Мышцы не слушались. Плечи горели. Сердце билось неровно. Я чувствовал, как дыхание становилось тяжёлым хрипом. Лёгкие горели. Я начал без конца хрипеть.
И вот я уже стою на одном колене от перенапряжения. Рука с мечом опущена. Грудь тяжело поднимается. Слюна смешана с кровью. Горло сухо сжато.
Кукловод опустил голову в сторону, потом в другую. И наконец решился подойти.
Он сделал шаг. Потом второй.
Он не бежал. Он не рванул. Он просто шёл. Медленно. Уверенно. Как человек, которому нечего бояться. Как мясник, который готовится заколоть овцу.
Он остановился передо мной.
И поднял левую руку.
Пальцы его тонкие. В шрамах. Грязные. Кожа на суставах ссохлась. Он тянул её ко мне. Не быстро. Не резко. Просто протягивал. Как будто хотел коснуться моего лица.
— СЛУШАЙСЯ! — заорал я. Мои зубы стиснулись. Голос сорвался. — ВСТАНЬ! ВСТАВАЙ, ТЫ ДОЛЖЕН УБИТЬ!!!
Ноги дрогнули. Но я пытался встать. Я толкал себя вверх. Я не мог умереть сейчас. Не мог рухнуть вот так.
Но вдруг глухой звук внутри меня, прошёлся по им ушам...
РРРЗ!
Что-то внутри меня оборвалось, и это не было просто ощущением — это было отчётливо зафиксировано моим телом, как внутренний разрыв, как будто одна из связок или мышц, в области сердца, внезапно лопнула. Боль возникла мгновенно и точно — не расплывчатая и не пугающая, а строгая, локализованная в области сердца, с резким толчком в грудную клетку. Я инстинктивно сжал зубы, дыхание сбилось, тело отреагировало сильной мышечной пульсацией в верхней части корпуса. В эту же секунду сердце изменило ритм — оно перешло с нормального человеческого биения на спазматичный, на мощный режим, при котором каждое сокращение сердца будто сталкивало меня изнутри вперёд.
Прошла доля секунды, и я ощутил внутренний разлив — тепло, которое не обжигало кожу, но раскалённым давлением разошлось из центра груди по всем внутренним органам. Мышцы спины, бёдер, плеч начали приходить в резкий тонус. Казалось, что кровь стала в два раза гуще и тяжелее, но двигалась в два раза быстрее. Сосуды наполнились настолько, что, казалось, кожа вот-вот начнёт трескаться от переизбытка давления. Я резко выдохнул через нос — звук был глухим, тяжёлым. Зрение обострилось, как будто на глаза какого то хищника: я различал каждую микро деталь — движения воздуха у ладони противника, крошки пыли на камне под ногами, мерцание влажности на наружной поверхности маски кукловода.
Рука, которую он тянул ко мне, теперь двигалась иначе — не потому, что она стала медленной, а потому, что я ускорился настолько, что её естественная скорость выглядела как замедленная. Это не было похоже на эффект от моего артефакта — это было что-то другое. Это было во мне. Что-то, что раньше спало.
В тот момент я не тратил время на анализ. Я напрягся, используя мышцы так, как будто каждое волокно обрело отдельную силу. Левая нога согнулась, упёрлась в плиту, правая напряглась, задала вектор. Туловище выгнулось вверх, руки моментально приняли нужное положение — левая для баланса, правая крепко сжимала рукоять меча. Прыжок не был широким — но он был резким и достаточным, чтобы я перенёсся за спину кукловода.
Он не успел повернуться. Не то чтобы он не пытался — но сигнал от мозга к телу у него просто не прошёл вовремя. Его голова только начала движение, но это было уже неважно. Я нанёс удар в полную силу, направляя клинок точно в шею — не сверху вниз, а ровно сбоку, по оптимальной траектории для разрезания шейных мышц, трахеи и позвоночника.
Клинок вошёл. Плоть разошлась с минимальным сопротивлением. Кость не остановила траекторию. Я отчётливо почувствовал прохождение через мягкие ткани, затем срез хрящей, а затем — механическое разделение шейных позвонков. Это заняло не более трети секунды.
Голова отделилась сразу. Не было ни крика, ни вскрика, ни звука — только тишина и абсолютное отсутствие реакции. Маска его осталась на лице. С едва различимой трещиной, идущей от правого глаза по диагонали к щеке. Нарисованная кровью линия в виде улыбки не сменилась. Голова начала движение — сначала вниз, затем покатилась вбок, ударилась об камень и отскочила в сторону.
Его тело ещё стояло. Ещё три-четыре секунды — и оно начало заваливаться. Ноги дрогнули, позвоночник больше не держал массу, грудь пошла вперёд. Затем — падение. Полное. Без сопротивления. Тело рухнуло грудью о каменные плиты, руки дёрнулись и замерли. Меч в моей руке прошёл до конца. Контакт завершён. Угроза — устранена.
Я приземлился на обе ноги. Правая скользнула по поверхности, левое колено чуть ушло в сторону. Я зафиксировался в стойке, резко поднял голову и посмотрел на статую. Там, выше, у основания шеи металлического исполина, держался Марко. Он был цел. Он прижимался спиной к металлу, а одна из его рук всё ещё сжимала ремень сумки. Он устал. Он был на пределе. Ещё немного — и его бы сорвали вниз.
Но этого не произошло.
Что-то резко изменилось. Я не понял сразу. Но увидел. Толпа замерла.
Абсолютно вся. И те, кто находился ближе ко мне, и те, кто добирался до Марко — все прекратили движение.Не с замешательством — а сразу.Руки, которые тянулись к Марко, застыли на месте.Ноги, которые пытались оттолкнуться от статуи, остались без опоры.
Я медленно перевёл взгляд по рядам тел.
Никто не двигался.
Прошло около пяти-семи секунд полной остановки.Звук сердца в моих ушах был единственным, что я слышал. Даже ветер прекратился. Даже пыль в воздухе — не смещалась.
И затем — падение.
Первым упал мужчина у подножия статуи. Его корпус подался назад, ноги ослабли, и он грохнулся всем телом о камень.За ним — женщина с резаной щекой. Её тело пошло вниз медленно, но бесконтрольно, и ударилось затылком о плиту.Потом — сразу все. Один за другим.Без движений руками. Без попыток устоять.
Они просто рухнули.
Один — лицом вбок. Другой — на спину, с раскинутыми руками. Третий — прямо на колени, а затем вперёд лицом. Порядок не имел значения. Положение тоже. Все упали.
Я продолжал стоять, не сдвинувшись ни на шаг. Меч был в руке. Плечи подняты.Я убил Друга.Он больше не командует ими.Они — свободны. То есть... мертвы.
Я снова посмотрел вверх.
Марко всё ещё дышал.
Я стоял среди мертвецов. Всё моё тело было покрыто запекшейся и ещё тёплой кровью тех, кто пал от моего оружия. Кожа липла, одежда промокла, пальцы дрожали, но не от страха. Я больше не чувствовал слабости. Боль в груди ушла. Лёгкие, недавно сжимаемые, теперь работали в спокойном, стабильном ритме. Осталось только быстрое, гулкое сердцебиение и нарастающее внутреннее тепло, разливающееся изнутри по конечностям. Но это тепло не жгло — оно ободряло.
Я не чувствовал боли в мышцах. Я не ощущал тяжести в ногах. Я чувствовал силу.
Я победил. Мы справились.
— Марко! — крикнул я, голос был резкий, но уверенный. — Мы сделали это! Спускайся уже!
Он начал спуск. Осторожно, неуверенно, по сложным выступам. Его движения были медленными и непоследовательными: он не пытался сохранить достоинство, он просто хотел добраться вниз. Ступни соскальзывали, руки то и дело хватались за случайные опоры, но он не падал. Его лицо выражало не радость, а замешательство. Глаза бегали по сторонам, словно он не верил в то, что видел.
Он спрыгнул с последнего выступа и, пошатываясь, подошёл ко мне.
— Агнир... — выдохнул он, и в голосе не было гнева или удивления, только шок. — Ты весь в пламени... Ты светишься... Это красная кардио-аура! Это точно она!
Я нахмурился. Что он несёт?
Повернул руки перед собой. Кожа действительно светилась. По всей поверхности проступали сгустки энергии, медленно колеблющиеся, вибрирующие. Они не обжигали. Они словно двигались вместе с моим телом. С каждой пульсацией сердца всплеск этой энергии усиливался. Я не заметил этого визуального эффекта.
Но сейчас это было очевидно. Красная кардио-аура.
То, что я недавно сам видел у других сильных воинов. Сила, которая приходит к тем, кто преодолел грань. Сила, что делает тело крепче, быстрее, сильнее, чем обычный человек способен вынести. Я сжал пальцы в кулак. Да, это не иллюзия. Это реальность.
Я поднял взгляд и посмотрел на Марко. Он был ошеломлён. Он не знал, что сказать. И это радовало.
— Я же говорил, не теряй надежду, — сказал я, голос был твёрдым. Я усмехнулся, потом рассмеялся. Долго, громко. Сбросил лишнюю напряжённость смехом. Затем провёл рукой по лицу, стирая кровь. — Мы сделали это, Марко. Мы выжили. Мы убили кукловода Жука. Он теперь точно будет трястись от страха перед нами.
Я повернулся к телу кукловода. Его труп лежал без движения. Голова отдельно, где-то в стороне. Но Марко не отвечал. Он не улыбался.
Он стоял, неподвижно, медленно оглядываясь. Его плечи дрожали. Он выдохнул.
— Агнир... наши руки... — голос Марко сорвался на полуслове, будто горло пересохло. Он медленно поднял ладони, как будто не хотел смотреть на них, но не мог не видеть. По его пальцам тянулись густые алые струйки крови. Они сползали вдоль запястий, собираясь в капли, которые срывались вниз на каменные плиты площади. Он смотрел на свои руки с выражением ужаса, будто впервые осознал, что сделал. — Мы залиты ею до локтей. Мы перебили столько людей... Это же были просто жители. Мужчины, женщины... дети. Их контролировали, да, но... это не меняет сути. Мы их убили.
Я не ответил сразу. Стоял в напряжённой неподвижности, вглядываясь в пространство перед собой. Его слова медленно впитывались в меня. Он был прав. Всё, что он сказал — правда. Мы сражались как звери. Не останавливались. Не задумывались. Мы вырезали их. Ради собственной цели. Ради выживания.
Но я не испытывал вины. Я ощущал абсолютную ясность и контроль над собой. Моё сердце билось ровно. Никакой дрожи. Никакой паники. Всё было под контролем. Сожаления не было — потому что решение было принято сознательно. Мы сделали то, что должны были сделать.
— Забудь, Марко, — выдохнул я, разворачиваясь к нему и указывая пальцем ему в грудь. — Они шли нас убить. Мы защитились. Мы выжили. Я не собираюсь жалеть тех, кто хотел меня убить. Мы не знали, кто они. Не знали, почему. Но у нас не было выбора. Если бы не мы — то они бы нас.
Марко смотрел на меня, растерянный, будто не узнавал. В его глазах метались мысли. Он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов.
— Как ты можешь об этом говорить так спокойно?! — воскликнул он наконец. — Мы устроили бойню! Агнир, они были... они были просто людьми! Чёрт, ты вообще слышишь себя?!
Я закрыл глаза на секунду, вздохнул, открыл их.
— Потом, Марко. Мы поговорим об этом потом. Не сейчас. Сейчас — уходим. Иначе сдохнем здесь и всё будет напрасно. — Я сжал кулаки, повернулся и пошёл в сторону гостиницы, не оглядываясь на Марко. — Нужно забрать вещи и уйти. Быстро.
Шаги эхом отдавались по камню. Но стоило мне сделать третий, как за спиной прозвучал голос Марко:
— Агнир...
Он сказал это тихо. Почти беззвучно.
— Что теперь?! — рявкнул я, не оборачиваясь. — Снова начнёшь ныть? Сейчас точно не время!
Я остановился.
Тишина. Никакого ответа. Только странный шум.
Я обернулся. И застыл.
Тела, что лежали неподвижно, начали двигаться. Медленно, неуверенно. Сначала один. Затем второй. Затем сразу десятки. Их пальцы дрожали. Их головы дёргались. Их глаза оставались тёмными, как бездонные провалы.
Они вставали.
Без слов. Без криков. Без эмоций.
— Нет... — прошептал я. — Этого не может быть. Я же убил его! Я отрубил ему голову!
Я бросился к телу кукловода. Задернул его плащ. Правая рука отсутствовала. Рукав был пуст. Меня охватила паника. Я подбежал к голове трупа, и сорвал маску.
Лицо... не было новым для меня. Я узнал его.
— Попрошайка, — произнёс я, еле слышно. — Тот самый. Которого мы видели в первый день. У статуи.
Чёрт!
Я резко обернулся.
— Марко! Это был не он! Настоящий кукловод жив!
Марко не ответил. Он наблюдал, как тела собираются в круг. Они шли, шатаясь, собираясь вокруг нас. Мы снова были окружены.
— Агнир! — наконец закричал он, растерянными глазами смотря на меня. — Ты... Ты гаснешь!
Я почувствовал, как энергия резко исчезает. Пульсация прекратилась. Свет на руках и теле потух. Мышцы ослабли. Колени стали ватными. Пальцы разжались, меч выпал, ударился об плиту глухо.
Я рухнул. Сначала на колени. Затем полностью, навзничь.
Я смотрел в небо. Закат окрасил облака в жёлтый и красный. Воздух стал сухим и тяжёлым. Тело не слушалось. Ни один мускул не подчинялся воле. Всё, что я чувствовал, это пульсацию в висках и гул в ушах.
Марко подбежал и тряс меня за плечи. Кричал. Но его голос был искажён. Приглушён. Как будто под водой.
Я не мог ответить. Я даже язык не мог поднять.
Моё тело исчерпало предел.
Вокруг нас собирались. Замкнутый круг. Марко держал сумку одной рукой, второй сжимал меч. Он стоял, дрожа, смотрел на них со всех сторон.
Кукловод все ещё жив.
Ради чего я тогда так старался...?