Камень жгло. Не снаружи — изнутри, будто кто-то вогнал раскаленный гвоздь в самую сердцевину металла. Танака пытался отвлечься, наблюдая за тем, как Листва копается в грязи у его подножия. Старая брахиозавр что-то искала — её морда, испачканная илом, нервно подрагивала.
Пусть копает. Что она найдёт? Кости своих глупых сородичей?
Но когда её копыто стукнуло о камень, Танака вздрогнул. Не он — сам камень. Вибрация побежала по нему, как ток по проводам, и вдруг…
— РЖАВЧИНА ЕСТЬ ФОРМА ПАМЯТИ. —
Голос. Нет, не голос. Мысль, вбитая в металл, как клинок в ножны.
— РЫЧАГ СУДЕБ. ИСПЫТАНИЯ ТРИ. ИСКУШЕНИЕ. ПРАВДА. ЖЕРТВА.
Танака попытался отстраниться, но камень, его собственное тело, тянул его вглубь. Перед ним вспыхнули символы — руны, выжженные в породе тысячелетия назад. Они пульсировали в такт его ярости.
Что за бред? Испытания? Я уже всё испытал!
Но руны не слушали. Они рассказывали историю.
Первый символ: Дракон, пожирающий собственный хвост. Искушение Властью — ты прошёл его, сеяв хаос.
Второй: Глаз, разрезанный пополам. Испытание Правдой — убеди врагов идти за тобой добровольно.
Третий: Рычаг, сломанный пополам. Жертва Разума — откажись от того, что сделало тебя богом.
Танака засмеялся. Звук, похожий на скрежет шестерней, разорвал тишину.
— Вы слышите? — прошипел он в пустоту. — Мне предлагают стать мудрецом.
Но ответил ему не System, а Листва. Она стояла перед камнем, держа в зубах обломок плиты с теми же рунами.
— Ты прочитал их, — сказала она, и её голос дрожал. — Значит, это правда. Ты… Рычаг Судеб.
— Божество, — поправил её Танака, насмешливо растягивая слово. — Ваше новое божество.
— Нет. — Листва бросила плиту на землю. — Пророчество говорит: «Рычаг сломает время, если не сломают его».
Она повернулась к толпе, собравшейся за её спиной. Красные тиранозавры, синие рапторы, даже пара птеродактилей — все смотрели на неё, затаив дыхание.
— Он должен умереть! — крикнула Листва. — Иначе он перепишет наш мир, как свиток!
Толпа взревела. Танака почувствовал, как десятки глаз впились в него. Но теперь это был не страх — ненависть, замешанная на надежде.
Идиоты. Они верят, что убийство спасёт их?
Он послал импульс в камень, пытаясь активировать руны снова. На этот раз они ответили.
Земля дрогнула. Из трещин в камне вырвался свет — холодный, синий, как пламя спирта. Он выстроил в воздухе те же символы, что видел Танака.
— Смотрите! — закричал он, усиливая вибрации. — Это ваша судьба! Я — ваш путь к силе!
Руны плыли над головами динозавров, обращаясь в фрески:
— Тиранозавр, ломающий цепи.— Раптор, венчанный короной из света.— Брахиозавр, несущий на спине целый город.
Толпа замерла. Даже Листва на мгновение растерялась.
— Ложь! — завопила она, но её голос потонул в гуле. Молодой раптор, тот самый с надорванным плавником, шагнул к светящимся образам.
— Это… возможно? — спросил он, и в его глазах вспыхнул голод. Голод, который Танака узнавал слишком хорошо.
— Всё возможно, — прошептал Танака прямо в его разум. — Если вы последуете за мной.
Листва бросилась между ними, её хвост сбил раптора с ног:
— Он манипулирует тобой! Эти видения — яд!
Но было поздно. Тиранозавры уже тянулись к образам своих «освобождённых» сородичей. Рапторы шептались, тыча когтями в корону света.
Танака улыбнулся. Вот оно. Испытание Правдой. Заставь их поверить в сказку.
Но тут свет погас. Руны схлопнулись, как взорвавшийся пузырь. Из трещины в камне хлынула чёрная жидкость — густая, как нефть. Она обволокла Танаку, и он…
Увидел.
Гоблинов. Своих гоблинов. Тех, что когда-то дергали его туда-сюда. Они стояли на коленях перед рычагом, сложив в жертву грибы и ржавые шестерни. Один из них, кривой, с повязкой на глазу, молился: «Спаси нас от голода». И Танака… сжалился. Он дрогнул, открыв потайной тоннель с зерном. Тогда. Тысячу лет назад.
Боль ударила в металл. Танака вскрикнул — впервые по-настоящему. Чернота отступила, оставив его в измождении.
— Что… что это было? — пробормотал он.
— Память, — сказала Листва. Её голос звучал печально. — Камень помнит всё. Даже то, что ты пытаешься забыть.
Толпа, ошарашенная исчезновением видений, начала роптать. Листва подняла голову:
— Он слабеет! Сейчас или никогда!
Первым бросился тиранозавр. Его клыки впились в камень, высекая искры. Потом — рапторы, долбящие когтями. Даже птеродактили пикировали, царапая поверхность клювами.
Танака пытался защититься, но чернота всё ещё цеплялась за его сознание. Он видел гоблинов. Слышал их благодарность. Почему сейчас?!
— Я не… не ваш враг! — выкрикнул он, но его голос был слаб.
Листва ударила копытом по плите с рунами:
— Ты враг самого себя. И это страшнее.
Камень треснул. Впервые. Тонкая щель, но Танака почувствовал её как ножевую рану.
Нет. Нет. НЕТ!
Он собрал последние силы и ударил вибрацией в землю. Источник взорвался грязным фонтаном, ослепив нападавших.
— Бегите, — прошипел он, обращаясь к тем, кто ещё секунду назад хотел его смерти. — Бегите, пока я не передумал.
Они побежали. Все, кроме Листвы.
— Ты боишься пройти испытание, — сказала она. — Потому что знаешь — тебе придётся стать чем-то большим, чем рычаг.
Танака не ответил. Он смотрел, как черная жидкость сочится из его трещины, и думал о гоблинах. О том, что даже рычаг может дать, а не только брать.
Но к утру чернота засохла, а вместе с ней — и сомнения.