Записка, придавленная пустой чашкой из-под рамена, лежала на столе. Танака в последний раз пробежал по ней глазами, прежде чем навсегда покинуть эту квартиру:
«Уезжаю. Не пытайся связаться. Это не твоя вина. Мне просто нужно начать всё заново. – Т.»
Ни адреса, ни объяснений. Ни для бывших коллег, ни для соседей, ни для врачей из клиники. Только ключи от квартиры в конверте для арендодателя. Прошлое было отрезано.
Аэропорт Нарита гудел, как гигантский муравейник. Танака стоял у стойки регистрации, комкая в потной ладони авиабилет. За спиной толкались туристы с чемоданами, увешанными наклейками с изображениями Хоккайдо и Осаки. В воздухе смешались запахи крепкого кофе из соседнего Starbucks и приторный аромат Duty Free. Он поставил рюкзак на весы – 14.3 кг. Сотрудница авиакомпании, с безупречным макияжем и шелковым голубым шарфиком на шее, протянула ему посадочный талон:
— Выход B5. Посадка через час.
Танака, следуя инструкциям, поднял руки, проходя через рамку металлодетектора. Ремень с массивной пряжкой в форме якоря вызвал резкий писк. Нервный охранник-стажер в скрипучих перчатках молча ощупал его сканером, тщательно проверяя карманы.
В зале ожидания, устроившись у окна, Танака наблюдал, как грузчики в ярких оранжевых жилетах загружали багаж в утробу белоснежного A330, рейса NH823, Сеул-Инчхон. Он достал телефон и проверил пустой чат – ни сообщений, ни пропущенных вызовов. Последняя запись в истории звонков – напоминание о контрольном визите из клиники, двухнедельной давности. Он стер ее.
Рядом присела пожилая пара с фотоаппаратом Canon. Женщина в розовой куртке, тыча пальцем в иллюминатор, взволнованно проговорила:
— Смотри, Сато-сан! Это же наш самолет! Нужно обязательно сфотографировать!
Мужчина, что-то бормоча себе под нос, принялся настраивать объектив. Танака отвернулся, прислушиваясь к монотонному голосу из динамика:
— Внимание, пассажиры рейса NH823, начинается посадка…
В салоне самолета Танака занял свое место 32F у прохода. Его сосед слева, мужчина в строгом костюме и с ноутбуком на коленях, уже спал, откинув голову на подголовник. Справа сидел подросток в больших наушниках, полностью поглощенный происходящим на экране его смартфона – мелькали яркие кадры аниме. Танака пристегнул ремень, крепко сжав подлокотники. Рев двигателей вдавил его в кресло. В ушах неприятно заложило.
— Добро пожаловать на борт, — прозвучал голос стюардессы. — Пожалуйста, отключите ваши электронные устройства…
Самолет дрогнул и, оторвавшись от взлетной полосы, начал набирать высоту. Танака закрыл глаза, ощущая, как к горлу подступает тошнота. Подросток рядом вдруг громко рассмеялся – на экране его телефона герой с ярко-синими волосами размахивал мечом, выкрикивая что-то о «судьбе вселенной».
Час спустя стюардесса в темно-синей форме предложила меню:
— Курица терияки или лосось с рисом?
Танака выбрал курицу. Ему принесли пластиковый поднос с тремя кусочками мяса в липком соусе, горкой холодного риса и небольшим салатом с майонезом. Пластиковая вилка сломалась при первой же попытке отрезать кусочек курицы.
Над Японским морем самолет попал в зону турбулентности. Загорелось табло «Пристегните ремни». Подросток уронил наушники, мужчина в костюме резко проснулся и судорожно схватился за стакан с водой. Танака смотрел в иллюминатор на крыло, которое гнулось под сильными порывами ветра. Вдали сверкали молнии.
Приземление в Инчхоне прошло жестко, с визгом тормозов. В салоне раздались аплодисменты и отдельные возгласы «Ура!». Танака разжал пальцы – на подлокотниках остались влажные отпечатки.
Терминал Инчхона сиял белизной мрамора. На электронных табло мелькали названия городов: Дубай, Сидней, Париж. У выхода из зоны прилета толпились встречающие: водители с табличками, семьи с цветами, гиды в ярких жилетах. Танака прошел мимо, не останавливаясь.
Агентство недвижимости «Dream House» располагалось в полуподвальном помещении. Риелтор, мужчина в костюме, явно большем на размер, протянул Танаке договор:
— Однокомнатная квартира, 8 пхён (26 м²), залог (кей-мани) – 5 миллионов вон, ежемесячная плата (вольсэ) – 800 тысяч вон. Коммунальные услуги включены. Минимальный срок аренды – один год.
Танака перевел взгляд на прикрепленную к договору фотографию: комната с окном, выходящим на глухую стену соседнего здания, старая плита 1980-х годов, следы плесени под потолком.
— Есть варианты подешевле?
Риелтор, цокнув языком, начал листать каталог:
— Годжин-дон. 5 пхён (16 м²), залог – 3 миллиона, вольсэ – 650 тысяч. Без окна. Санузел общий.
Танака, не раздумывая, подписал договор.
Такси. Водитель, мужчина в помятой кепке и с седой щетиной, взглянул на адрес в телефоне Танаки:
— Ханнам-дон? Это будет стоить 65 тысяч вон.
Танака молча сел на заднее сиденье. В машине пахло дешевым освежителем воздуха с запахом лаванды и старым табаком. Из радиоприемника громко играла K-pop музыка, ее ритм едва пробивался сквозь шум двигателя.
После часа, проведенного в пробках на мосту Йонсан, они свернули в узкий переулок. Дом номер 402 – пятиэтажное здание с облупившейся штукатуркой и ржавыми решетками на окнах. Водитель выгрузил чемодан на тротуар:
— Удачи.
Консьерж, пожилой мужчина в растянутом кардигане, протянул Танаке конверт с ключами:
— Все внутри. Воду отключают после полуночи. Мусор выносят только по вторникам.
Лифт не работал. Танака с трудом поднял чемодан на четвертый этаж. Ступени под ногами жалобно скрипели. Дверь квартиры 407 открылась с громким скрипом.
Комната оказалась еще меньше, чем он ожидал. На полу лежал тонкий матрас, в углу стоял крошечный холодильник с ржавыми полками, единственное окно выходило на глухую стену соседнего дома. На подоконнике валялась засохшая ветка – чья-то неудачная попытка вырастить здесь растение.
Танака поставил чемодан в угол, опустился на пол и достал пачку сигарет. Первая затяжка вызвала приступ кашля. В воздухе стоял запах сырости и дешевого дезинфицирующего средства.
Осмотревшись, Танака отметил:
Матрас на полу с пятнами неопределенного происхождения.
Стол со сколотой столешницей.
Розетки с трещинами и оголенными проводами.
Он перевел арендодателю последние 3 150 000 вон, оставив себе на жизнь 650 000. По его подсчетам, это 70 000 вон в неделю. На еду, транспорт и связь.
Он разложил оставшиеся 180 000 вон по конвертам, подписав их:
«Электричество» — 50 000.
«Еда» — 100 000.
«Экстренное» — 30 000.
Ночь опустилась на Сеул. Ноутбук гудел, тщетно пытаясь поймать сигнал соседского Wi-Fi. Танака лихорадочно гуглил:
«Как заработать удаленно без навыков».
«Биржи фриланса для начинающих».
«Криптовалюта с нуля».
Он зарегистрировался на пяти фриланс-платформах, заполняя профили вымышленными данными:
«Опыт: менеджер проектов (2019–2023)». Ложь.
«Навыки: копирайтинг, SEO, SMM». Ложь.
«Языки: корейский (базовый)». Ложь.
Первые заказы оказались мизерными:
Написать отзыв для зубной пасты — 500 вон.
Сделать презентацию о вреде фастфуда — 1200 вон.
Перевести статью о блокчейне с японского — 3000 вон за страницу.
К рассвету он заработал 7800 вон. Хватит на несколько пачек лапши.
Наступило утро. Соседский Wi-Fi, на который он так надеялся, отключился. Танака отправился в ближайшее кафе с бесплатным интернетом. Американо за 4500 вон показалось непозволительной роскошью. Он устроился в углу, постоянно обновляя страницы фриланс-бирж.
Внезапно пришло уведомление:
— Ваш перевод отклонен. Требуется правка: грамматика, факты, стиль.
Танака с досадой стер «SEO» из своего профиля.
Вечером за окном лил проливной дождь. Танака ел лапшу, монотонно считая клики мыши:
12 — отказы.
3 — предложения с оплатой ниже 1000 вон.
1 — спам: «Хотите стать миллионером за неделю?».
Он закрыл ноутбук и без сил упал на матрас.
Остаток на счету: 142 300 вон.