Дождь, усиленный порывами ветра, прибивал к асфальту обрывки рекламных листовок, превращая их под ногами в скользкую серую кашу. Танака, съежившись, прижался к шершавой стене закусочной «Ямато», жадно вдыхая густой запах жареного масла, вырывавшийся наружу с каждым открытием двери. Пальцы непроизвольно сжимали в кармане смятый листок бумаги – выписной эпикриз из клиники с логотипом в виде стилизованного восходящего солнца, на котором доктор Ито четким, почти каллиграфическим почерком вывел: «Избегать стрессовых ситуаций». Формулировка, звучавшая как издевка в его нынешнем положении.
Первые три дня после выписки он ютился в капсульном отеле возле вокзала, расплачиваясь последними иенами за пластиковую ячейку размером с гроб. Теперь же, когда деньги закончились, в равнодушном взгляде администратора он прочитал то же презрение, что и в глазах медбрата с татуировкой на шее: Ты – мусор. Твое место на свалке.
08:17. Оптовый рынок Уэно.
Рыбные ряды еще не начали работу, но между рядами фургонов уже сновали грузчики в промасленных робах, разгружая ящики с утренним уловом. Танака приблизился к мужчине в высоком резиновом фартуке, ловко обматывающему паллету стрейч-пленкой.
— Работа нужна? — Голос Танаки звучал хрипло от утренней сырости и бессонницы.
Мужчина окинул его цепким взглядом профессионального оценщика: потертые кроссовки с отклеивающейся подошвой, вылинявшие на коленях штаны, недельная щетина, впалые щеки.
— Документы? — коротко спросил он, не тратя время на пустые разговоры.
— Потерял, — Танака запнулся, чувствуя, как внутри все сжимается от безысходности. — Но я могу…
— Без бумаг – без работы, — отрезал мужчина, резко разворачиваясь к подъехавшему грузовику с рефрижераторной установкой. Гидравлический борт плавно опустился, готовый принять новую партию товара.
10:43. Складской район Кото. Промышленная зона.
Над ржавыми воротами ангара болталась выцветшая табличка: «Требуется разнорабочий». Внутри царил густой запах солярки, машинного масла и пота. Хозяин – невысокий, жилистый человек с лицом, изборожденным глубокими морщинами, напоминавшим смятый конверт, – вытирал руки грязной ветошью.
— Опыт есть? — спросил он, не глядя на Танаку.
— Грузил ящики, — Танака сглотнул, вспоминая, как два года назад подрабатывал грузчиком в мувинговой компании – единственная запись в его трудовой биографии.
— Спину не сорвешь? Тут плиты керамические, по тридцать кило каждая.
— Смогу, — твердо ответил Танака, хотя в груди неприятно засосало.
— Медкнижка?
В ответ – молчание. Хозяин с презрительным фырканьем указал пальцем на ворота.
12:16. Автомат с напитками. Вендинговый аппарат.
Монета в сто иен с глухим звоном упала в монетоприемник. Танака прижался губами к холодной жестяной банке с колой, чувствуя, как обжигающие пузырьки газировки щекочут язык. В небольшом киоске напротив продавались онигири с тунцом по 120 иен за штуку. Он пересчитал мелочь в кармане: 347 иен. Скудный запас.
14:55. Судзугава, оптовый магазин бытовой химии. Логистический центр.
— Мы платим 900 иен в час, — монотонно произнесла женщина за прилавком, быстро щелкая клавишами калькулятора, даже не взглянув на Танаку. — Но нам нужна справка об отсутствии судимости.
16:30. Парк Инокасира. Социальная помощь.
У небольшого фонтана группа бездомных делила рис с тушенкой, полученные в благотворительной столовой. Старик в поношенной шляпе с прикрепленными к полям рыболовными крючками протянул Танаке теплый термос.
— В «Дон-Кихоте» на углу ищут ночных грузчиков, — прохрипел он. — Спроси Хирано.
21:08. Магазин дисконтов «Дон-Кихот». Ночная смена.
Фасад магазина сиял ярким розовым неоном, заманивая покупателей скидками на электросамокаты, мангу и свадебные платья. Запах гниющих овощей из переполненного мусорного контейнера, стоявшего у черного входа, резко контрастировал с праздничной атмосферой торгового зала. Хирано – невысокий, коренастый мужчина с избитым лицом боксера-неудачника, – осветил Танаку лучом мощного фонарика.
— Спину не ломал? — коротко спросил он, оценивая комплекцию Танаки.
— Нет, — соврал Танака, чувствуя, как ноет поясница.
— Валидол есть? У нас тут один олух на прошлой неделе прямо на смене инфаркт хватил.
— Обойдусь, — ответил Танака, стараясь выглядеть уверенно.
Хирано хмыкнул и бросил ему пару поношенных перчаток с обрезанными пальцами.
— Смена до шести утра. Три тысячи наличными, еда – просрочка со склада. Упадешь – сам виноват.
22:15. Первый груз. Логистика.
Морозильная камера. 85 килограммов замороженной рыбы в герметичных пластиковых контейнерах. Ремни врезались в плечи, холод пронизывал до костей. Танака, с трудом переставляя ноги, следовал за Хирано. Голод сводил желудок. На третьем этаже лифт вышел из строя – груз пришлось тащить по лестнице. Кровь стучала в висках в такт шагам: Три тысячи. Три тысячи. Три тысячи.
01:40. Перерыв. Комната отдыха персонала.
Бетонный угол с потрескавшимися стенами и старой микроволновкой, стоявшей на шатких ящиках. Хирано небрежно швырнул Танаке банку энергетического напитка с истекшим сроком годности.
— Не сдохнешь, — буркнул он.
Танака жадно глотал приторно-сладкую жидкость, чувствуя, как она обжигает пустой желудок. На стене, исписанной маркером, кто-то вывел: Жизнь – дерьмо, но хоть платят.
03:17. Инцидент. Производственная травма.
Ящик с лапшой быстрого приготовления «Рамен», сорвавшись с угла погрузочной тележки, с грохотом рухнул на бетонный пол. Сухие брикеты лапши разлетелись во все стороны, издавая звук, похожий на хруст костей. Хирано с силой ударил Танаку под лопатку.
— Из твоей зарплаты, кретин! — прорычал он.
05:55. Расчет. Финансовый отчет.
Три тысячи иен – смятые, пахнущие рыбой купюры. Хирано сунул Танаке в руки пакет с помятыми консервами.
— Завтра приходи. Без опозданий.
06:20. Утро. Пост-смена.
Танака сидел на ступеньках закрытого книжного магазина, разминая онемевшие пальцы. Он купил горячий кофе из автомата (100 иен) и шоколадный батончик (60 иен). Оставшиеся 2840 иен он спрятал в носок.
В кармане завибрировал дешевый мобильный телефон (купленный в прошлом месяце за две тысячи иен в магазине подержанных товаров). Автоответчик монотонно напоминал о просроченном платеже по кредиту. Танака с отвращением вытащил сим-карту и выбросил ее в ближайшую канализационную решетку. Ему некуда было звонить.
07:00. Рассвет. Городское пробуждение.
Первые лучи восходящего солнца окрасили верхушки зданий и вывеску «Дон-Кихота» в золотистый цвет. Танака прислонился лбом к теплой жестяной банке с остатками кофе, прислушиваясь к нарастающему гулу просыпающегося города: шум моторов, гудки машин, отдаленные голоса. Сегодня он сможет позволить себе ночь в капсульном отеле. А завтра… Завтра будет новый день, полных неопределенности и борьбы за выживание.
Он сжал в кулаке смятые купюры, проверяя их физическое присутствие, словно боясь, что они исчезнут. Деньги пахли рыбой, потом и пылью – запахом тяжелого физического труда и отчаянной попытки удержаться на плаву. Запахом выживания.