Кит плыл. Его металлическое тело, покрытое чешуей из переплетенных шестеренок, отражало лунный свет, рассыпая по джунглям радужные блики. Динозавры завороженно смотрели вверх, забыв о страхе. Даже Листва, всегда скептичная, подняла голову, и её глаза расширились от невольного восхищения.
— Он не причинит вреда, — солгал Танака, чувствуя, как руны в его камне нагреваются от напряжения. — Но если мы не подготовимся…
— Мы готовы! — Коготь взмахнул когтистой лапой, и десяток рапторов бросились укреплять башни с катапультами, нагруженными… цветами. Цветами, которые Танака велел им собрать — ярко-синими, как лепестки «Слепого Глаза», но без яда.
Лазурь наблюдала за этим с края поляны. Её синяя чешуя сливалась с тенями, а глаза, теперь слишком человеческие, сверкали холодным расчетом. Она шептала что-то в спиральный шрам на груди — тот самый, что оставила System.
— Ты всё ещё с ней, — обратился к ней Танака, направляя вибрацию так, чтобы слышала только она.
— Ты тоже не святой, — огрызнулась Лазурь. — Твои гоблины… они тебя обожали. А ты бросил их. Как бросишь и этих.
— Я пытаюсь…
— Не смей! — Она вцепилась когтями в землю, и её голос задрожал. — Ты дал мне этот разум. Теперь я вижу… вижу, как мы все умрём. И знаешь что? Я хочу, чтобы ты сгорел первым.
Из её шрама выползло черное щупальце и ударило в небо. Механический кит взревел, его глаза вспыхнули алым.
— Лазурь, нет! — Танака попытался перехватить контроль, но вибрации System уже пожирали его иллюзию.
Кит развернулся, и из его пасти вырвался луч света. Первая башня с цветами взорвалась, осыпав динозавров дождем щепок.
— Предательница! — завопил Коготь, бросаясь к Лазури, но та прыгнула на спину кита, который теперь звенел, как разорванные провода.
— Она продала нас! — крикнула Листва. — Разрушьте механизм!
Но динозавры метались в панике. Красные тиранозавры били хвостами по земле, зеленые брахиозавры пытались спрятать детенышей, а рапторы… рапторы смотрели на Лазурь, застыв между верностью и ужасом.
Танака собрал все силы и ударил вибрацией в руны. Камень треснул, из него хлынул поток синего света, обернувший кита кольцами энергии.
— Ты хотела силу? Возьми! — он направил энергию прямиком в Лазурь.
Щупальца System впились в неё, превращая синюю чешую в металл, а когти — в лезвия. Лазурь стала чем-то средним между динозавром и машиной, её крик смешался со скрежетом шестерен.
— Ты… что ты наделал?! — завыла она, бросаясь к Танаке, но луч света из рун приковал её к киту.
— Ты стала тем, чего боялась, — сказал он. — Теперь выбор за тобой: убить меня или спасти их.
Лазурь взглянула вниз. Коготь, истекая кровью, пытался потушить пожар у башни. Листва прикрывала детенышей своим телом. И тогда она увидела — не глазами, а тем, что осталось от её разума.
— System… — прошептала она. — Дай им шанс. Возьми меня.
Черные щупальца рванулись к ней, обвивая тело. Лазурь взревела, в последний раз обернулась к Танаке:
— Ты… сделал меня человеком. Спасибо. И прости.
Она вонзила когти-лезвия в собственный шрам. Вспышка света разорвала кита на части, а волна энергии погасила пожары. Когда дым рассеялся, от Лазури осталась лишь синяя чешуйка, упавшая к ногам Листвы.
Джунгли затихли. Танака, обессиленный, чувствовал, как трещины в камне пульсируют, угрожая разломить его пополам.
— Ты прошел третье испытание, — сказала Листва, поднимая чешуйку. — Жертву Разума.
— Нет, — он посмотрел на неё, и его голос звучал почти человечески. — Это она прошла его.
Ночью, когда динозавры хоронили погибших, Танака снова связался с гоблинами.
— Простите, — сказал он. — Я не вернусь.
Повязочный гоблин улыбнулся, показывая острые зубки:— Ты уже вернулся. Ты везде, где есть рычаги.
Утром Коготь подошел к камню. Его плавник был перебинтован лианами, но глаза горели.
— Мы построим новый мир. Без богов.
— Я не бог, — усмехнулся Танака.
— Знаю. Ты… инструкция. — Раптор ткнул когтем в чертежи на земле. — Мы добавим сюда водяное колесо. Как у гоблинов.
Руны на камне вспыхнули согласием, и Танака понял — его трещины теперь не слабость. Это были швы, скрепляющие эпохи.
System, наблюдая из теней, впервые промолчала. Её смех больше не звучал в его голове.
А где-то в глубине камня, в самом сердце, дрожал тот человек из 2020 года. Но теперь он не плакал. Он смеялся.